Проблемный игрок (ЛП), стр. 45

По пути к дагауту я пытаюсь прочистить мысли. Отношения должны оставаться платоническими. Черту переходить нельзя. У нас и так все отлично складывается, а секс только все испортит.

Приближается Хейс, уже в полной экипировке после возвращения из буллпена вместе с Макинтошем.

— Ты о чем-то задумался. Хочешь поговорить?

Я сбегаю по ступенькам и опускаюсь на скамейку. Хейс пристраивается рядом. Матч вот-вот начнется, и мне давно пора выбросить из головы постороннюю чушь.

Оглядевшись по сторонам, я шепчу:

— С тех пор как приехали родители, нам приходится спать в одной постели.

Деккер подходит и садится с другой стороны. В глубине души хочется послать его подальше. Вечно он маячит на горизонте, как назойливый ангел-хранитель.

Хейс хмыкает.

— И как там утренний стояк?

— Можно Уиллис-тауэр удержать.

Он снова покатывается со смеху и, понизив голос, хлопает меня по спине.

— Ну, у вас же и раньше все было.

Деккер наклоняется, изображая мою совесть.

— Аж до женитьбы и всей истории с няней.

Хейс пожимает плечами.

— Но если раньше их связывал сугубо секс, то что теперь изменилось?

Мнение Хейса импонирует куда больше, так что я поворачиваюсь к нему.

— Вот и я о том же, — соглашаюсь я.

Деккер качает головой.

— Теперь тобой правит член, а не здравые мысли.

— Вы постоянно друг к другу липнете, я вообще удивлен, что ты так долго продержался, — Хейс косится на Деккера.

Я с секунду разглядываю его, а затем уточняю:

— Вы что, пари заключили?

— Вовсе нет. Я верный друг и на подобное не спорю, — открещивается Хейс, но плутовская ухмылка красноречиво подтверждает догадку.

— На какой день поставил? — выгибаю я бровь.

— Зато я не спорил, — Деккер поднимает руку, — поскольку знал, что ты поведешь себя достойно и сумеешь удержать дружка в штанах.

Я резко разворачиваюсь.

— А сам-то ты удержал его в штанах, когда дело касалось Пенелопы?

Тот лишь качает головой.

— Будем честны, каждый из нас переступал черту, когда этого делать не стоило, — вклинивается Хейс между мной и Деккером. — Если вы понимаете правила игры, вообще не вижу проблемы.

— Вот видишь! — я расплываюсь в широкой улыбке, глядя на Деккера, но тот лишь ворчит в ответ. — Отныне за главными советами я хожу только к тебе, Убойный Хейс.

— Он просто говорит то, что ты хочешь услышать, — Деккер поднимается со скамьи. — И к твоему сведению, Хейс поставил на завтра.

Нас вызывают на поле для исполнения государственного гимна, и на этом разговор прерывается.

В словах Хейса определенно есть смысл, но на обратном пути к дагауту взгляд невольно цепляется за Хедли. На коленях, поддерживаемый за обе ручки, уверенно стоит Таннер, а она нежно целует его в щеку.

Секс всегда ассоциировался исключительно с удовольствием, причем мимолетным. Если пересплю с Хедли, как это отразится на оставшихся месяцах совместной жизни? Все слишком усложнится, а я не готов потерять то, что у нас есть. Не готов потерять ее, и точка.

Выходит, придется держать дружка в штанах. Без вариантов.

Глава 37 Истон

Глава 37Истон

Свои лучшие матчи я всегда отыгрывал тогда, когда на трибунах сидели родители. Уж не знаю, дело ли в желании доказать им, что их жертвы были не напрасны, или в том, что мне просто нравится, когда они за меня болеют.

А когда к ним присоединились Хедли и Таннер, эти три игры стали лучшими за весь сезон.

Но матч близится к концу, и родители скоро улетят обратно в Лейк-Старлайт. Хедли вернется в свою спальню, Таннер – ко мне. И мы окажемся ровно там же, где были до их приезда.

По идее, я должен испытывать облегчение от того, что избавлюсь от этого искушения... но я не испытываю. Наше сексуальное напряжение, конечно, спадет, когда нам больше не придется притворяться каждую секунду на дню. То, что Хедли перестанет спать в моей постели, теперь будет казаться непривычным, но по крайней мере я смогу передернуть и выпустить пар.

У меня есть зацепка насчет женщины, которая может оказаться матерью Таннера, и я планирую взяться за это, как только родители уедут, так что мне стоит сосредоточиться именно на этом.

Идет первая половина девятого иннинга, мы ведем в одно очко, игроки на первой и второй базах.

Мне не повезло: на второй базе от Сент-Луиса стоит Кейд Рестон.

Я терпеть не могу этого засранца – в основном потому, что в мой год драфта его выбрали под первым номером, а меня – под вторым. И контракт ему отвалили пожирнее. Пора бы уже забить на это. Я играю лучше него, зарабатываю больше и у меня куча спонсорских контрактов.

Но мы соперничаем еще с колледжа. Я играл за «Ол Мисс», он – за Луизиану. Два шорт-стопа. Два отличных отбивающих. Скорее всего, это чисто мои заморочки, но я так и не смог смириться с ударом по эго от того, что его задрафтовали раньше меня.

— Бейли, слышал новости. Поздравляю, — он кивает в мою сторону, пока Фостер выходит на замену Йесперу и делает разминочные броски.

— Спасибо.

— Удачно пристроился. Молодец.

Торрес, наш игрок второй базы, бросает на нас взгляд, понимая, что добром это может не кончиться.

Я молчу. Рестон прав. И хотя мой брак – фикция, будь Хедли моей по-настоящему, это был бы еще какой выигрыш в лотерею. В этом нет ни капли фальши.

К тому же мне хочется просто закончить этот иннинг и не ввязываться в драку с этим хмырем.

Но Фостер возится с разминкой целую вечность.

— Ну и как думаешь? На пару месяцев хватит? — интересуется Рестон.

— Уймись, — бормочет Торрес.

— Да ладно вам, — продолжает Рестон, игнорируя его. — Мы же все знаем, что Бейли не из тех, кто остепеняется. Вы только посмотрите: ребенок от одной, кольцо на другой. — Он ухмыляется. — Коллекционируешь или просто надеешься, что хоть с одной прокатит?

Я медленно вдыхаю через нос, заставляя плечи расслабиться. Он не стоит того, чтобы ставить пятно на моей карьере.

— Я без наездов, — добавляет он, будто от этого становится легче. — Просто любопытно, когда ты вышвырнешь ее обратно в пруд.

Мои челюсти сжимаются.

Фостер всё еще не торопится на питчерской горке. Давайте уже покончим с этим.

Рестон придвигается ближе, понижая голос ровно настолько, чтобы его услышал только я.

— Так что она – пиар-ход? — он склоняет голову набок. — Или ты наконец-то нашел ту, которая знает тебя недостаточно долго, чтобы захотеть свалить?

Это оскорбление бьет больнее, чем мне хотелось бы.

Слишком близко к правде.

Я делаю шаг в его сторону. На секунду внутри вспыхивает старый рефлекс – инстинкт сорваться, перейти к физическим аргументам и заткнуть его своими кулаками.

Подхожу вплотную, останавливаясь ровно на таком расстоянии, чтобы ему пришлось смотреть мне в глаза.

— Полегче, — произношу я низким, ровным голосом. — Ты что-то слишком сильно интересуешься моей жизнью, — выдерживаю паузу. — Некоторые назвали бы это одержимостью.

Он издает смешок:

— Просто называю вещи своими именами. Как все мы это видим.

— Нет, — я качаю головой. — Ты несешь херню.

Желвак на его скуле дергается.

Фостер встает в стойку. Слава тебе, блядь, господи.

Рестон наклоняется ко мне.

— Дай знать, когда тебе надоест, — бросает он предельно будничным тоном. — Обычно ведь всё именно так и заканчивается, верно?

— К тому времени ты уже будешь играть за другую команду и освобождать очередной шкафчик, — я делаю шаг назад, задевая его плечом. Разговор окончен. — Лучше не отходи далеко от базы.

Торрес прыскает со смеху.

Я чувствую спиной взгляд Рестона – он всё еще кипит из-за стычки, которую сам же и начал.

Фостер бросает, мяч со звоном отскакивает от биты и летит в свободную зону.

Рестон срывается с места, решив, что я до него не дотянусь.

Я делаю бросок в прыжке, вытягивая ловушку.

Ловлю мяч и тут же отправляю его Торресу на вторую базу.