Проблемный игрок (ЛП), стр. 29
— Помнишь, как я летал в Кабо на мальчишник брата?
Он покачивает головой из стороны в сторону.
— Вроде да.
— Мы еще тусили накануне вечером, помнишь?
Единственная причина, по которой я это помню, – жуткое похмелье на следующий день в самолете, когда из-за турбулентности меня трижды вывернуло в туалете.
— Ты реально ждешь, что я вспомню? — усмехается Деккер.
— В ту ночь я с кем-то переспал, — я стучу кончиком ручки по бумаге.
Он подается ближе и заглядывает в записи.
— Что ты делаешь?
— Составляю список тех, кто потенциально может быть матерью Таннера.
Его брови ползут вверх, и Деккер толкает Хейса ногой.
Хейс распахивает глаза и вынимает наушники.
— Что?
— Зверюга составляет список потенциальных мамаш.
Я одариваю Деккера убийственным взглядом.
— Я вообще-то не планировал посвящать в это всех подряд.
Хейс пихает локтем Фостера, и тот тоже достает наушники.
— Чего вам? — он переводит взгляд с одного на другого, останавливаясь на мне.
— Зверюга вышел на тропу поисков матери ребенка, — Хейс подается вперед. — Реально думаешь, что у тебя есть шанс это выяснить?
— Твой негатив ни к чему. Спи дальше, — я отмахиваюсь.
— Не-а, мне как раз не хватало драйва в жизни, — он закатывает глаза. — Ну и кто в кандидатках?
Фостер выхватывает список у меня из рук.
— Эй, мы не в четвертом классе, чтобы ты отбирал записку, которую я пишу девчонке!
Он лишь смеется, пробегается глазами по тексту и возвращает листок.
— Не думаю, что «рыжая из клуба перед Кабо» – это хорошая зацепка.
— И это все? — Хейс скептически выгибает бровь.
— Не переживай, еще есть «девчонка с матча "Фэлконс"».
Фостер и Хейс переглядываются. Вид у обоих такой, будто готовы вынести приговор.
— Не надо так. Взглянул бы я на вас, если бы пришлось вычислять, кто родил вашего ребенка.
— Лейтон. Легкотня, — с абсолютно невозмутимым лицом парирует Хейс.
— А я с точностью до минуты знаю, когда заделал Келли ребенка, — добавляет Фостер.
При этих словах Хейс издает страдальческий стон, но благоразумно помалкивает.
— Я имею в виду время до того, как в вашей жизни появились Лейтон и Келли, — меня бесит необходимость оправдываться, но при этом сгораю от стыда, потому что то, что я не могу вспомнить ни одного имени, и правда слегка пугает.
— А зачем ты вообще хочешь ее найти? — спрашивает Деккер, как всегда, самый благоразумный из всех.
Хейс пожимает плечами.
— У тебя же есть Хедли.
— На год, — тихо отзываюсь я. — А я хочу, чтобы в жизни Таннера была мама.
— Хедли могла бы стать его мамой, — Фостер бросает на меня взгляд, который я воспринимаю как вызов.
Чего он не понимает? Хедли – не мама Таннера, и она не собирается задерживаться в этой роли дольше, чем того требует наш уговор. Дух Хедли просто иссохнет и умрет, если ей придется осесть на одном месте. Да, сейчас все отлично: она получит свой книжный, но я сильно сомневаюсь, что она когда-нибудь захочет сковать себя узами традиционной жизни.
Не то чтобы я сам искал чего-то большего, чем у нас уже есть. Это не про нас. Так что я вообще не понимаю, почему мы заговорили о ней.
— Я не хочу, чтобы он рос без матери, — я не могу объяснить, почему для меня это так важно, но это так. — Если она действительно не хочет иметь с ним ничего общего, я смирюсь и пойду дальше. Но если она где-то там сводит концы с концами, или ей просто нужна была передышка, или она не знала, как ко мне подступиться – это совсем другое дело. У меня такое чувство, будто кто-то взял всю мою жизнь, разобрал на куски, подбросил в воздух, и теперь все превратилось в одну сплошную мешанину.
Фостер молча смотрит на меня, пока Деккер и Хейс рассуждают о том, что, возможно, Таннеру будет только лучше, если мать исчезнет из его жизни, раз уж она так с ним поступила.
Фостер протягивает руку.
— Дай-ка еще раз взглянуть на список.
— Спасибо.
Он перечитывает его.
— Ты переспал с кем-то в Кабо. Есть кто-то, кому ты можешь позвонить? Кто-то, кто мог запомнить ее имя? Она была из числа гостей на свадьбе?
Я киваю.
— Уже позвонил, жду ответа.
— Ну, с этим уже что-то проясняется. А в клубе накануне вечером ты был с Декком?
— Ага. Наконец-то хоть кто-то решил реально помочь, — я кошусь на Хейса с Деккером, и те синхронно закатывают глаза.
— Ты хоть представляешь, со сколькими девчонками ты переспал? Я не могу вспомнить их всех, — Деккер поднимает руки. — Особенно тех, что были так давно.
— Там небольшой временной промежуток, — я пытаюсь обнадежить себя, но Деккер прав. Лица большинства из них слились в одно сплошное размытое пятно.
Боже, как бы мне сейчас было стыдно перед матерью. Не думаю, что я значил для этих женщин что-то большее, чем просто веселая ночь с игроком «Кольтс». Могу сказать в свое оправдание лишь одно: я никогда никому не давал ложных надежд.
— Ладно, Деккер постарается поскрести по сусекам памяти и выудить хоть что-то с той ночи. А на матче «Фэлконс» с тобой кто-то был? — Фостер выжидающе смотрит на меня.
Единственная причина, по которой я вообще вспомнил, что был там, – записи в календаре. Больше в памяти не отложилось ничего.
Весь оставшийся полет до Нью-Йорка парни помогают мне мозговым штурмом: где можно раздобыть зацепки, чтобы найти номера этих женщин и выяснить, не они ли подарили мне Таннера. Когда я выхожу из самолета, на душе становится легче – словно появилась надежда, что я смогу ее найти.
Мой телефон дзынькает, пока мы едем в шаттле до автобуса.
Хедли: Как и обещала :)
Хедли: Прикрепленное видео
На видео Хедли держит мою фотографию и повторяет «па-па». Таннер улыбается, пуская слюни, и хлопает ладошкой по снимку. Она смотрит в камеру и подмигивает.
Черт... Хедли слишком хороша для такого парня, как я – парня, который даже не может вспомнить имена всех тех, с кем спал.
Но я слишком эгоистичен, чтобы стать тем, кто об этом скажет.
Глава 24 Хедли
Глава 24Хедли
Я выжила. Шесть ночей, семь дней наедине с Таннером.
К счастью, Феликс и Вера прекрасно справлялись со «Шкатулкой историй», поэтому большую часть дня – за исключением времени для чтения сказок – я просидела в бабушкином кабинете, пытаясь разобраться в цифрах и придумать, как выправить ситуацию.
Пока мы с Таннером дожидаемся возвращения Истона, в животе порхают бабочки, а внутри пульсирует совершенно незнакомая мне прежде энергия. Никак не ожидала, что буду так скучать. По крайней мере, впереди целый выходной перед серией домашних матчей.
— Ну что, приятель, давай-ка попробуем, — я усаживаю Таннера в сооруженную крепость из подушек, всячески стараясь помочь сидеть самостоятельно. Поместив крошечные кулачки ему же между ножек, я тут же подхватываю малыша, когда тот медленно кренится вперед, рискуя уткнуться головой в ковер.
— Наверное, еще рановато.
Я даю Таннеру передышку и усаживаю между своими ногами, собирая любимые дырчатые мячики и другие игрушки, с которыми он так обожает возиться.
Услышав щелчок замка и скрип открывающейся входной двери, я подхватываю Таннера на руки и поднимаюсь.
Истон бросает Фостеру какую-то неразборчивую фразу, а затем заходит внутрь: спортивная сумка соскальзывает с его плеча и с глухим стуком падает на пол. Он улыбается и пересекает комнату. При виде этой улыбки внутри все сжимается.
Я делаю шаг навстречу, чтобы передать ему сына, но Истон сгребает нас обоих в крепкие объятия, склоняясь и целуя Таннера в макушку.
— Господи, как же я соскучился по дому.
Слово «дом» отдается прямо в сердце, пробуждая внутри чувства, которым я пока не готова дать название. К тому же вряд ли являюсь частью того самого дома, о котором говорит Истон.
Я не отстраняюсь, позволяя обнимать нас столько, сколько потребуется после долгой разлуки: всю неделю в отъезде я отчетливо слышала глухую тоску в его голосе во время каждого звонка.