Проблемный игрок (ЛП), стр. 21

— Вовсе нет, — слышу я тяжелый вздох. — Сегодня ведь только первый день, а он всегда самый трудный.

Взяв вилку, я принимаюсь взбивать яйца, затем бросаю на сковороду кусочек масла и жду, пока оно растопится.

— Пожалуйста, только давай обойдемся без воодушевляющих речей.

— Это еще почему? — удивляется он. — Работа родителя – самая тяжелая в мире. Или ты рассчитывала стать экспертом в первый же день?

Наши взгляды встречаются, когда я поворачиваюсь за миской с яйцами.

— Мне бы просто хотелось, чтобы хоть что-то в этой жизни далось легко.

Я тут же отворачиваюсь, ругая себя за излишнюю откровенность. За то, что призналась в собственной никчемности, которая и так вечно гложет.

Уж лучше бы Истон накричал, заявил, что с самого начала ожидал провала, чем призывал взять себя в руки и попробовать снова. От его доброты становится не по себе – слишком непривычно.

Я выливаю яичную массу на сковороду и лопаткой постоянно помешиваю ее, чтобы омлет получился нежным, но полностью прожарился.

Истон не отвечает, но я слышу, как он усаживает Таннера обратно в стульчик, и малыш на сей раз даже не думает капризничать. Истон подходит к корзине с игрушками, достает крутилку на присоске, крепит ее к столику и запускает. Ребенок мгновенно завороженно уставляется на вращающуюся игрушку.

— Послушай, — нарушает он молчание. — В самый первый день пришлось вызванивать Келли, чтобы она приехала и спасла меня. Только к третьему дню я научился предугадывать вечерний час и морально готовиться к неизбежной истерике. Не знаю, голоден он, скучает или просто ведет себя как обычный полугодовалый ребенок, не умеющий толком выразить свои желания, но дело не в тебе.

Из груди вырывается смешок, но я поспешно подавляю его.

— Прекрати меня смешить.

Истон подходит и мягко гладит меня по спине, пока я продолжаю помешивать омлет.

— Давай попробуем еще раз, ладно?

Покосившись на Истона, я натыкаюсь на взгляд, полный столь искренней нежности, что отказать становится невозможно.

— Хорошо.

— Вот и отлично, — улыбается он. — В таком случае у меня есть новость.

— Какая?

— Я сегодня виделся с агентом, и он считает, что предложение руки и сердца необходимо устроить публично.

Лопатка выскальзывает из рук и летит прямиком мне под ноги, отчего Истон посмеивается.

Какого черта, мы что, на ходу меняем сценарий? клокочет в голове.

Глава 15 Истон

Глава 15Истон

С омлетом она точно угадала.

Таннер уплетает его так, будто не ел неделю. Маленький кулачок колотит по столику каждый раз, когда Хедли зачерпывает очередную порцию и подносит к нему – словно боится, что она передумает до того, как ложка достигнет его рта.

Я прислоняюсь к кухонной столешнице и наблюдаю, как она его кормит.

Хедли не замечает взгляда. Слишком поглощена тем, чтобы успеть наполнить ложку до того, как Таннер начнет возмущаться, и удерживает внимание, не давая времени вспомнить, что еще двадцать минут назад он заливался слезами.

— А я даже не догадался поискать информацию, — произношу я не ради комплимента, а просто потому, что это чистая правда.

Хедли поворачивается, но Таннер издает громкий, радостный визг, и она тут же переводит взгляд.

Кто бы мог подумать, что придется бороться с собственным сыном за ее внимание?

— Что?

— Я про омлет, — я киваю на тарелку с ложкой в ее руках. — Просто покупал то, что Келли, Пенелопа и Лейтон посоветовали в первый вечер. Мне и в голову не пришло проверить, можно ли давать нормальную еду.

Хедли зачерпывает еще одну ложку.

— Гугл – мой лучший друг.

— Оно и видно, — Таннер открывает рот еще до того, как успевает приблизиться ложка. — Ему нравится.

— Даже очень, — уголок губ ползет вверх прежде, чем она успевает это скрыть.

Хедли гордится собой.

Но вслух этого не скажет. Скорее отшутится или вовсе отмахнется.

Я выдвигаю стул напротив, сажусь и скрещиваю руки на столе. Какое-то время мы оба молчим, и тишину нарушают лишь возмущенные вскрики Таннера всякий раз, когда ложка слишком долго добирается до рта.

— Значит, — произносит она, не отрывая взгляда от малыша. — Публичное предложение.

— Ага.

— И когда?

— А вот этого я не скажу.

Хедли наконец переводит на меня взгляд, а плечи поникают.

— Истон.

Я примирительно поднимаю обе руки.

— Приказ агента, Джаггера. Он хочет, чтобы удивление было искренним.

— То есть ты заявил, что сделаешь мне предложение, но не говоришь когда, — она снова наполняет ложку. — и это ни разу не заставляет нервничать.

— Я помню, что у нас жесткий график, — я подмигиваю.

— А теперь каждый день придется следить за тем, чтобы макияж был безупречным и наряд симпатичным, пока этот момент не настанет.

— От тебя требуется только сказать «да».

Она замирает. Затем снова переводит взгляд на Таннера.

— И что делать? Ну, когда ты спросишь. Какая реакция будет правильной?

Именно поэтому я и сомневался, стоит ли вообще говорить о предложении. Джаггер был против, но я не собирался огорашивать Хедли масштабным шоу с парнями, снимающими все на телефоны у меня за спиной. Мы все-таки в одной лодке, и было бы неправильно держать ее в неведении.

— Любая, которую ты сочтешь правильной.

Она сердито зыркает на меня, но тут Таннер снова стучит по столику. Хедли со смехом выкладывает пару кусочков омлета прямо перед ним.

— Очень помог, Истон. Мне кричать? Прикрыть рот рукой? Может, стоит на ночь посмотреть видео с предложениями, чтобы подготовиться?

Таннер пытается схватить кусочек яйца, и я пользуюсь моментом, чтобы до нее достучаться.

— Хедли, — я жду, пока наши взгляды не встретятся. — Смотри на меня. Не на камеры, не на окружающих. Смотри только на меня, и какой бы ни оказалась реакция – она будет правильной.

Хедли не отрывает от меня глаз.

— Ладно, — тихо отзывается она.

Таннер звонко хлопает ладошкой по столику.

Хедли снова смеется и зачерпывает еду.

— Не даешь с папой поговорить, да?

То, как она называет меня «папой», выбивает из колеи. Быть может, нужно поправить, но ведь она права. Таннер – мой сын, а я – его папа. По-прежнему кажется сюрреалистичным.

Я встаю из-за стола и начинаю рыскать по шкафчикам в поисках того, из чего можно сообразить ужин. Я зверски голоден, да и надо чем-то занять руки, чтобы не сидеть и не пялиться с восхищением на то, как Хедли заботится о моем сыне.

— Что приготовить?

— Я бы обошлась хлопьями, — она подходит к кухонной зоне и ставит миску в раковину. Подныривает под мою поднятую руку и хватает баночку бананового пюре. — Время десерта, Тан-мэн!

— Никаких хлопьев. Я что-нибудь приготовлю.

— А у тебя вообще есть нормальная еда? — она снова садится за стол, но держит баночку ниже уровня столика, зачерпывая пюре ложкой.

— Паста, — я достаю с полки коробку макарон. — И, кажется, где-то был соус.

— Кажется?

— Я холостяк. Уж прости, — я нахожу банку соуса за батареей баночек с детским питанием. — С пастой я справлюсь, — я поднимаю банку.

— Слава богу. Потому что омлет – предел моих кулинарных познаний. Я же говорила, что не особо хозяйственная.

— Омлет получился на ура. Он просто в восторге.

Хедли отвечает не сразу.

— Вышло неплохо, — наконец произносит она.

— Просто прими похвалу, Хедли.

Я наливаю в кастрюлю воду и ставлю на плиту. Больше не давлю, потому что она явно не готова принимать комплименты. И откуда я только это знаю?

Сидящий на стульчике Таннер издает такой звук, будто полакомился ужином из семи блюд и теперь ему срочно нужно расстегнуть пуговицу на штанах.

Я оглядываюсь.

Хедли вертит в пальцах пустую баночку и строит рожицы, а Таннер забавно кривляется в ответ. В воздухе разлито уютное умиротворение – словно эти двое только что вместе прошли через войну и выжили. Хедли слишком поглощена игрой и не замечает, как я снова загляделся на нее и своего сына.