Проблемный игрок (ЛП), стр. 15

Я: Дом, милый дом

На экране мгновенно вспыхивают три точки, а следом прилетает сообщение.

Онор: Уже? Думала, мы хотя бы созвонимся

Я: Чтобы ты начала меня отговаривать? Ни за что. И... он согласился!!!

Онор: Хедли Элеанор Харгроув. ЖИВО ЗВОНИ

Я: Все подробности потом, а пока пришли лучей радужной поддержки

Онор: Еще чего. Обойдешься без радуги

Я: Как грубо

Онор: Ох... ладно... 🌈⚡️

Я: Ты лучшая

Онор: Звони... срочно!

Я прячу телефон в сумочку и нажимаю кнопку домофона: набирать код самостоятельно кажется уже неуместным.

Истон отзывается моментально.

— Кто там?

— Это я... Хедли.

Он добродушно хмыкает.

— Ты же знаешь код. Набирай.

Но кнопку на панели Истон, по-видимому, все же нажимает – замок издает характерный щелчок. Я оглядываюсь по сторонам: бар «Пипер» на первом этаже еще закрыт, поэтому улица совершенно пуста.

Калитка за спиной захлопывается. Протащив чемодан внутрь, я на мгновение замираю перед бетонными ступенями. Сколько раз взбегала по ним в предвкушении веселой ночи? Теперь ощущения совершенно иные. При мысли о заботе о малыше сердцебиение учащается. Игры кончились, началась суровая реальность.

Может, если повезет, мальчик окажется чужим, и миссия сведется к паре часов в роли няньки. Понятия не имею, что Истон чувствует к Таннеру. Прошлым вечером он смотрел на кроху влюбленными глазами – если отцовство не подтвердится, парень наверняка окажется раздавлен.

Я мотаю головой и подхватываю чемодан. Не мое это дело. Нас с Истоном не связывают столь близкие отношения, и так тесно судьбы переплетаются впервые. Черт возьми, да я ни разу в жизни не приходила на его матчи. С Деккером-то познакомилась исключительно благодаря случайной встрече. А потом Истон начал все чаще звать меня присоединиться к компании во время вечерних вылазок.

Поднявшись на лестничную площадку, я замечаю, что дверь в квартиру Истона подперта и приоткрыта. Перед глазами тут же проносится воспоминание: однажды вечером я точно так же наткнулась на распахнутую дверь и застала его на кухне полуголым. Секса не было давно, поэтому я набросилась на Истона, позволив довести себя исступления губами на столешнице, после чего жестко трахнуть, перегнув через спинку дивана.

Плач Таннера прорезает пелену воспоминаний, возвращая в реальность: я пришла не за оргазмами, а сидеть с младенцем. И заодно постараться не покалечить ему психику.

— Все хорошо, няня уже пришла, — доносится голос Истона.

Я толкаю дверь и снова застаю его с голым торсом: прижимая Таннера к груди, Истон гремит на кухне. Он стоит ко мне все такой же рельефной спиной. Странное дело: до нашей интрижки ни разу в голову не приходило, что мужская спина может быть сексуальной, но в случае Истона это невероятно заводит.

— Привет, — подаю я голос, но парень не оборачивается.

— Врать не стану: немного переживал, что наутро ты передумаешь, — признается он, опуская миску на столешницу и усаживая Таннера в детский стульчик.

Истон настолько виртуозно справляется с отцовством, что внутри стремительно нарастает страх собственной никчемности. Пожалуй, лучше пойти играть шорт-стопом за «Кольтс», чем брать на себя ответственность за живого, настоящего младенца. Шансов преуспеть на бейсбольном поле явно больше, чем в роли няньки.

— Подходи, он не кусается, — посмеивается Истон и пододвигает стул, а соседний выдвигает ногой, безмолвно предлагая сесть.

Бросив чемодан у двери, я прохожу вперед и опускаюсь на сиденье.

— Расслабься. Понимаю, звучит пугающе, но на самом деле главное – просто сделать так, чтобы малыш был доволен.

Я приподнимаю брови.

— Вот так просто?

Он заливается привычным, невероятно заразным смехом. Истон Бейли чертовски обаятелен: низкий бархатистый хохот, меткие шуточки.

— Ну, не то чтобы совсем просто, но вместе мы как-нибудь разберемся.

Слишком уж сильно он в меня верит.

— Просто хочу напомнить: я никогда раньше не сидела с детьми.

Истон зачерпывает ложкой детское питание из миски и протягивает Таннеру. Малыш столь отчаянно и восторженно дрыгает ручками и ножками, что я невольно прыскаю от смеха.

— Помню, — отзывается Истон и, отправив пюре в рот ребенку, переводит на меня взгляд. — Выдыхай, Хедли. Он далеко не такой хрупкий, как ты напридумывала.

— До твоего прихода его выживание ложится исключительно на мои плечи. Кстати, когда вернешься?

Он продолжает кормить Таннера, словно это сущий пустяк. Малыш уплетает еду за обе щеки, отчего тянет перехватить ложку, вот только в моем исполнении процесс пройдет далеко не столь гладко.

— Тренировка закончится примерно в пять. Но тебе стоит знать... — парень бросает на меня мимолетный взгляд, от которого желудок ухает вниз. — Прошлым вечером пришли результаты: вероятность девяносто девять и девять десятых процента, что он мой.

Я улыбаюсь, хотя почти наверняка эмоция не касается глаз.

— Мои поздравления.

— Да ладно, — ободряюще похлопывает Истон меня по колену. — Я же знаю, что ты говоришь это не от чистого сердца...

Целый год помогать растить ребенка. Мне не впервой поступать опрометчиво, не подумав о последствиях. С другой стороны, я ведь тоже прошу о целом годе брака. В конечном счете, каждый получает выгоду.

— Таннер, знакомься, это твоя няня, Хедли, — он указывает рукой в мою сторону, словно ребенок и впрямь все понимает.

— Ты рад? — я выдерживаю короткую паузу. — Рад, что он твой?

Истон продолжает кормить Таннера, а я терпеливо жду ответа.

Он пожимает плечами.

— Пожалуй. За проведенную вместе неделю я успел привязаться, да и осознание, что в нем течет моя кровь, переворачивает что-то внутри. Наверное, просто хочется, чтобы у Таннера все сложилось иначе. Ну посуди сама: кто его мать и с какой стати решила подкинуть ребенка? Неужели не понимает, насколько дико все выглядит? В записке она утверждает, будто я справлюсь, но ошибается. Мне до глубины души обидно за малыша – взять и так просто бросить.

— Возможно, у нее в жизни случился кризис, или ноша оказалась непосильной, — сама не знаю, зачем я ищу оправдания женщине, способной оставить собственного ребенка. — Думаю, она знала тебя достаточно хорошо, раз решила довериться.

— Если честно, ты единственная в городе, с кем я спал и кто знает обо мне хоть что-то. Как бы паршиво ни звучало – и упаси боже проболтаться моей матери, – я больше никого близко не подпускал. Все ограничивалось интрижками на одну ночь: никогда не оставался до утра и к себе никого не приглашал. Подобный подход помогал не переходить черту.

Я прижимаю ладонь к сердцу.

— Я глубоко тронута. Оказывается, мне полагались особые привилегии с правом остаться до утра.

Его взгляд перемещается к моему чемодану у двери.

— Теперь привилегии расширились до совместного проживания.

— Но с обременением, — киваю я в сторону Таннера.

Мое замечание Истон пропускает мимо ушей.

— А где остальные вещи?

— Мне больше ничего не нужно. Ты же знаешь, я всегда путешествую налегке.

Слегка запрокинув голову, он поднимается со стула, берет со стойки тряпку и вытирает Таннера. Затем хватает баночку и высыпает ее содержимое на поднос.

— Он их обожает, кстати. И на вкус очень даже ничего, — Истон протягивает баночку, но я отрицательно качаю головой. Высыпав несколько хрустяшек в ладонь, он возвращает банку на стол. — Многое теряешь, — и отправляет одну штуку в рот.

Таннер переводит взгляд с отца на меня, отправляя в рот крошечный воздушный шарик. Он продолжает выжидающе поглядывать на меня каждый раз, когда берет следующую хрустяшку.

— Раз уж все всерьез и надолго, надо бы решить вопрос с размещением, — я откидываюсь на спинку стула.

— А что тут решать? Гостевая комната теперь в твоем распоряжении, делай все, что душе угодно. Детскую кроватку я перенес еще вчера.

— Вот это скорость.

Его брови удивленно приподнимаются.