Пустой. Пенталогия (СИ), стр. 89

Ядро лежало на окровавленной ладони и оно было зелёным. Не ярким, не травяным, а тёмным и глубоким, как цвет воды в провале. Оно оказалось гораздо тяжелее серых.

Первое зелёное ядро. Вот оно, в моей руке. Цена за кровь… За ночь в щели, за шрам на плече, за иглы и ловушку, за страх, который я задавил, и не дал себе сломаться.

Я сжал ядро в кулаке. Зерно внутри дёрнулось. Не потянулось мягким гулом, как было с серыми ядрами, а дёрнулось резко, болезненно, будто кто‑то схватил его изнутри и сжал. Пульсации сбились и замерли.

Боль пришла из центра груди. Острая, точечная, словно иглу воткнули прямо в источник. Я открыл рот, но звук не вышел. Колени подогнулись, и я опустился на камень, по‑прежнему сжимая ядро в кулаке.

Разжал пальцы. Посмотрел.

На тёмно‑зелёной поверхности ядра, там, где мгновение назад было гладко… проступали линии. Тонкие, светящиеся тусклым жаром и они складывались в фигуру.

Глава 12

Неужели это рывок?.. Я затаил дыхание, не отрывая взгляда от ядра. Еще одна техника от Нурра была бы кстати, а лучше сразу две. Посмертный подарок от побеждённого врага. Лучшего варианта просто не придумать.

Рисунок на зеленом ядре проявлялся постепенно, словно кто‑то выводил его прямо изнутри камня. Тонкие полосы светились приглушенным теплом и появлялись по очереди. Я смотрел на это как завороженный.

Появились три замкнутых круга. Один находился сверху, а два других располагались под ним, чуть ли не соприкасаясь краями. Они сложились в нечто похожее на пирамиду из колец. Линии вышли очень четкими, одинаковой толщины, и все круги были одного размера.

Оказалось, что это никакой не рывок. Внутри все как‑то неприятно сжалось. Я впервые видел этот символ. Эти кольца совсем не походили на то, что светилось на коже Нурра во время нашей битвы, да и когда был с командой, тоже ничего такого не было. Видимо, у него была какая‑то способность, которую он так и не успел применить.

Я продолжал рассматривать знак, стараясь удержать его в памяти. Линии стали ярче и перестали меняться. Крошечная фигура размером с ноготь теперь четко горела на поверхности камня. Мое внутреннее зерно как‑то странно дернулось.

И тут ядро начало тянуть из меня силу.

Оно сделало это не плавно, а резко и жадно, будто хотело сожрать все разом. Зерно внутри меня сжалось, и какая‑то энергия из меня потекла по руке прямо в камень.

Это не было похоже на боль. Скорее казалось, что я теряю что‑то очень важное. Словно из меня вытягивали саму основу, благодаря которой я вообще существовал.

Рука сама собой разжалась. Камень выскользнул и глухо ударился о землю. В ту же секунду утечка сил прекратилась, как будто кто‑то перерезал невидимую нить. Мое зерно болезненно сжалось и замерло.

Я сглотнул, почувствовав привычный металлический привкус во рту. Ядро валялось совсем рядом с моим коленом. Три кольца на нем все еще светились, но уже начали тускнеть, напоминая остывающие угли.

Я решил снова его поднять, аккуратно взяв двумя пальцами. Оно снова начало тянуть. Но теперь я был готов к этому. Зерно сжалось, сила стала уходить, а я просто считал. Раз пульсация, два. Накатывала жуткая слабость. На третий раз внутри что‑то сдвинулось, и ощущение вытягивания сменилось тяжелым давлением. Оно давило сверху вниз, как будто рядом стоял сильный зверь. Только исходило это чувство от маленького зеленого камешка в моей руке.

Внутри появилась тупая боль, словно мой источник сильно сдавили. Пульсации сбились с ритма и вскоре совсем прекратились. Я быстро спрятал ядро глубоко в карман, подальше от кожи. Как только я высунул руку, тяжелое давление исчезло.

Я сидел рядом с мертвым зверем и пытался отдышаться. Ладони лежали на коленях, одна была испачкана кровью Нурра, другая моей собственной. Из кармана камень больше не давил, видимо, обычной ткани хватало, чтобы разорвать контакт. А может, оно просто наелось, или же во мне не осталось ничего, что можно было бы забрать.

Прошлое серое ядро просто растворилось перед тем, как я отключился на полгода. Оно впиталось в меня без остатка. Возможно, это произошло из‑за того, что тот зверь был слабее меня.

А вот этот зеленый камень вел себя иначе. Нурр превосходил меня по силе, и его ядро явно хотело меня сожрать, а не подчиниться. Сперва оно тянуло энергию, потом начало давить. Возникало ощущение, что в камне осталась часть того самого зверя, который умел растворяться в воздухе и рубить копья. Похоже, эта часть пережила смерть его тела.

Я потрогал ядро прямо через ткань в кармане. Оно было гладким и немного теплым, но силу не тянуло. Три кольца, сложенные в пирамиду. Вдруг это вообще не техника, а что‑то иное? Думать я об этом буду позже, сейчас пора возвращаться домой.

Я встал на ноги и взглянул на убитого Нурра с его темной кожей и длинными пальцами. Копье торчало из шеи, а в боках виднелись иглы. Вокруг натекла лужа крови, которая уже начала густеть. В его мертвых глазах остались только узкие щели зрачков.

Рядом на камне лежала куртка отца. Я присел возле нее и провел пальцем по шву возле воротника, который когда‑то сделала мать.

– Я обязательно вас найду, – негромко произнес я.

Потом развернулся и пошел прочь. Мне больше не нужна была эта куртка, чтобы отгораживаться от деревни. Теперь я вполне могу сам за себя постоять.

Копье лежало на плече, нож на поясе, а лук за спиной. В правом кармане лежал свернутый сверток с когтями. Зеленый камень я запрятал в левый карман так, чтобы случайно не дотронуться до него голой рукой.

Первые метры я прошел чисто по инерции и на какой‑то внутренней злости. Я просто не давал себе расслабиться. Вскоре ноги стали наливаться тяжестью, будто к ним привязали утяжелители. Я заставлял себя идти дальше, но шаги становились все медленнее. Мое зерно было совсем пустым и теперь скреблось изнутри, начиная пожирать меня самого.

Я достал на ходу сверток и, не особо раздумывая, закинул в рот лист собелии. Привычная горечь обожгла язык и горло. Я приготовился к тому самому моменту, когда тело перестает слушаться, а реальность уплывает.

Но ничего не произошло…

Точнее, я продолжал чувствовать свои руки и ноги, равновесие никуда не делось. Появилась лишь сильная вязкость в мышцах, как бывает после изматывающей охоты.

На рефлексах я закинул в рот еще один лист, но сразу же замер, так и не дожевав. Все как‑то слишком просто. Появилось чувство тревоги. Было непонятно, почему трава не подействовала как обычно. Я понимал лишь одно, что если сейчас допущу ошибку, спасать меня будет некому. Пришлось выплюнуть часть листа и через силу продолжить путь.

Тревога никуда не ушла. Крутил мысли итак и сяк, чтобы понять что изменилось. Видимо, у меня выработалась привычка к этому растению, иначе это не объяснить. От этой мысли стало ещё больше не по себе. Если трава больше не помогает, то совершенно неясно, чем теперь подпитывать зерно и как вообще выживать.

Впереди вдруг хрустнул камень.

Я моментально перехватил копье и направил его вперед. Плечо заныло, старый шрам натянулся, но я постарался удержать руку ровно.

Из темноты показалась звериная морда.

Это был иглоспин.

Его черные иглы выглядели толще обычного, что говорило о его силе. Зверь не стал нападать, он принюхался и посмотрел в сторону убитого Нурра.

Я стоял неподвижно, направив копье на хищника, и чувствовал, как по спине течет холодный пот. Главное было не делать резких движений.

Иглоспин начал осторожно обходить меня боком. Случись сейчас выброс игл… мне бы пришел конец. Мой источник пуст, я бы даже не успел защититься и просто пошел бы на корм. Вот это везение и благословение небес… Выжил после схватки с Нурром и погиб от иглоспина.

Мы не сводили друг с друга глаз. Кажется, он тоже не хотел драться и интересовался только мясом Нурра, но расслабляться было нельзя. Зверь сделал пару шагов и оказался совсем близко. Я мысленно повторял про сея, чтобы он проходил мимо. Если ему нужно мясо Нурра я не против.