Пустой. Пенталогия (СИ), стр. 87

Настала очередь ловушки. Я разложил принесенные двадцать шипов рядом с собой и принялся за дело.

Восемь штук удалось закрепить в зазорах возле тупика, направив их остриями вверх под небольшим углом. Расчет был на то, что тяжелая туша при прыжке напорется на них животом или лапами. Я тщательно замаскировал все пылью, чтобы черные шипы слились с полом.

Шесть игл я вставил прямо в стены на той высоте, где должно было находиться туловище зверя. Они торчали наружу совсем немного, чтобы хищник наткнулся на них, если попытается резко вильнуть в сторону.

Остатки шипов я просто распределил по полу ближе к середине коридора. Если монстр наступит на них, яд быстро доберется до лап.

Отойдя на пару шагов, я оценил результат. Выглядело все как обычный заброшенный тупик с камнями и пылью, вообще без каких‑либо подозрительных деталей.

Выбравшись наружу, я присел на камень возле входа и принялся точить копье. Проведя камнем по металлу несколько раз, я добился хорошего блеска. Затем перешел к ножу, лезвие которого и без того было острым, но мне просто хотелось чем‑то занять руки.

Теперь нужно было продумать тактику. Нурр расходует свои силы на умения примерно так же, как я трачу энергию на техники. В прошлой стычке он пускал в ход рывок, укрепление шкуры и особые удары когтями, а потом отступил. Значит моя задача – постоянно атаковать копьем, вынуждая его защищаться плотной кожей. Это должно истощить его запасы. Параллельно придется постоянно уклоняться, чтобы его атаки уходили в пустоту.

Как только зверь начнет уставать, я сделаю вид, что в панике убегаю в тупик. Хищный инстинкт заставит его преследовать слабую жертву. Оказавшись в темном коридоре, он наверняка бросится в атаку, а я в этот момент спрячусь в трещине. Вся масса его тела обрушится прямо на отравленные шипы.

После этого останется лишь добить тварь, если, конечно, у меня еще останутся на это силы. Спрятав точильный камень, я поднялся и направился к открытому месту шагах в ста от ловушки. Это была привычная зона для охоты, где окружающая энергия ощущалась гораздо сильнее.

Площадка представляла собой плоские камни с обломком старой колонны посередине. Я устроился с краю так, чтобы видеть перед собой открытое пространство, а спину защитить руинами. Копье положил под правую руку, нож под левую, а лук пока оставил за спиной.

Я снова прикрыл глаза, погружаясь в легкое состояние сосредоточенности. Внутренний источник был полон, и я старался удерживать его в равновесии. Энергия этого места плавно наполняла меня, снизу грел нагретый камень, а в лицо дул сухой ветерок.

Застарелый шрам на плече слегка заныл, отчего пальцы инстинктивно сжали древко оружия. Любая ошибка сейчас означала верную смерть. Но и убегать было нельзя, иначе привычка прятаться останется со мной навсегда, куда бы я ни пошел.

Я открыл глаза и оглядел пустую площадку. Вся мелкая живность куда‑то попряталась, а птицы исчезли с неба. Вокруг повисла очень тяжелая и напряженная тишина.

Оставалось только ждать. Солнце поднималось все выше, воздух становился жарким, а по лицу покатился пот. Я продолжал сидеть без движения, выравнивая дыхание и контролируя внутренние силы.

Вскоре металлический привкус во рту заметно усилился. Воздух вокруг словно стал более вязким, и появилось странное давящее чувство. Я настороженно поднял голову.

Буквально в тридцати шагах от меня стоял Нурр. Он выбрался из‑за камней абсолютно бесшумно. Его приземистое тело с темной шкурой и длинными когтями выглядело угрожающе, а узкие глаза не отрывались от меня.

Я медленно поднялся, стараясь не отводить от него взгляд. Копье лежало в правой руке, левая оставалась свободной для маневра, после того как я убрал нож. Зверь сделал плавный шаг навстречу, расставив лапы и готовясь к прыжку. Он подходил все ближе, но я продолжал стоять на месте.

Я спрыгнул на землю, когда он был в пятнадцати шагах. На его боку сразу же засветились знак, похожий на гору. Это был навык защиты, и кожа зверя на груди мгновенно стала выглядеть куда более твердой.

Медлить было нельзя. Я сделал шаг вперед и быстро ударил копьем прямо ему в бок. Наконечник просто скользнул по укрепленной шкуре, словно по голому камню, не оставив даже царапины.

Хищник молниеносно развернулся, и его лапа взметнулась для удара. Когти на мгновение вспыхнули тусклым светом, показывая, что он применил свою атакующую способность.

Я попытался уйти вправо, чтобы увернуться от выпада, но немного не успел. Когти прошли вскользь по левой руке, разорвав куртку. Пришлось срочно задействовать собственный навык защиты. Тело тут же отозвалось знакомым напряжением и щелчком около зерна. Кожа в месте удара уплотнилась, поэтому страшный удар когтями обернулся лишь глубокой царапиной, хотя мог бы легко достать до кости.

Внутренний резерв истощился, я потратил первую активацию из пяти возможных. Зверь отступил и уставился на мою кровоточащую руку, явно ожидая увидеть куда более серьезные повреждения. Воспользовавшись заминкой, я перехватил оружие и нанес прямой удар ему в грудь. И снова металл лишь поскользил по твердой шкуре, не причинив вреда.

Я попытался ударить в шейные складки, но защитные знаки на теле хищника продолжали светиться. Следующий выпад пришелся в лапу, однако острие копья просто чиркнуло по когтям.

Тогда я решил использовать свой режущий удар. Энергия перетекла в руки, а оттуда прямо в древко оружия, отчего наконечник словно потемнел. Я снова нанес удар сбоку.

На этот раз копье пробило защиту и вошло в тело зверя на пару пальцев в глубину. Хищник издал вопль, от которого даже воздух вокруг задрожал. Он резко дернулся, вырвав оружие из моих рук, но я успел снова перехватить древко, когда наконечник выскользнул из раны.

Из пробитого бока хлынула густая темная кровь. Нурр отпрыгнул назад и развернулся. Это была уже не царапина от простых атак копьём, а довольно глубокая рана.

Мой источник энергии истощился еще сильнее, а на боку зверя вновь загорелись защитные знаки, закрывая кровоточащий разрыв уплотненной шкурой. Зверь замер и внимательно посмотрел на меня. В его взгляде теперь читалась откровенная осторожность.

Нурр пошёл на меня. Не прыжком, а шагами, быстрыми и плавными. Рывок не использовал. Почему? Бережёт? Или не может? Злость кольнула изнутри, а ведь я ждал этот знак.

Зверь снова двинулся ко мне. Лапа пошла слева, а я ушёл вправо, перенеся вес на здоровую ногу. Когда удар последовал справа, я присел, и когти прошли прямо над головой, рассекая воздух с тонким свистом у самого виска. На передних лапах Нурра опять проступила перевёрнутая гора. Линии знака загорелись, и он полоснул меня вдоль груди.

Я едва успел задействовать собственную непробиваемость. Распирание прошло изнутри по рёбрам, кожа в один миг сделалась похожей на камень. Когти прошли по груди и не вошли, лишь куртку и рубаху разодрало в клочья. Зерно просело глубже.

Нурр отступил. Его голова снова чуть наклонилась в этом оценивающем движении, которое я уже успел запомнить. Он понял, что добыча изменилась. Я видел, как раздулись его ноздри, втягивая воздух. Зверь принюхивался, причём не к крови. Он тянул носом что‑то другое. Может, к моему зерну, может, к остаточному следу пустого, который якобы ещё жил во мне. Я не знал. Знал лишь, что для него я перестал быть прежним мальчишкой, парализованным собелией среди камней.

Тварь начала обходить меня по кругу, медленно, не отрывая взгляда. Я поворачивался следом, держа копьё между нами. Ноги стояли на ширине плеч, вес приходился на переднюю часть стопы, правая рука сжимала древко, левая придерживала ближе к наконечнику.

Думать ему я не дал. Сделал шаг и ткнул копьём прямо в морду. Не для того, чтобы пробить, а чтобы разозлить. Наконечник чиркнул по челюсти и соскользнул по каменной коже, не оставив следа. Нурр мотнул головой, и его рык прошёл сквозь камни так, что где‑то в дальних щелях зашуршало.

Я ударил снова. В тот же бок, куда в прошлый раз вошло острие. Сталь опять поскользила по защите, но линии на боку зверя продолжали гореть, а значит, он тратил свои силы. Каждый мой бесполезный тычок заставлял его держать защиту, пусть и ценой моих сил и ран.