Пустой. Пенталогия (СИ), стр. 59

Поднялся и меня тут же шатнуло, пришлось опереться о стену. Рука легла как‑то непривычно высоко. Рубашка тоже оказалась мала, рукава задрались, показывая побледневшую кожу с синими венами. Меня точно переодели. Тело было чистым и едва заметно пахло какими‑то отварами.

Я попытался шагнуть. Ноги слушались плохо. Пришлось заставлять себя переставлять ступни, потому что мышцы не слушались. Так я добрался до окна с заколоченными досками.

Глянул в просвет, а там моросит противный частый дождик. Мокрые крыши поблескивали, площадь превратилась в сплошные лужи. Дорога в сторону руин вообще стала болотом из грязи. Неужели начался сезон дождей? По срокам он должен был прийти только после… Что⁈ Как⁈

Пришлось опереться на раму руками, иначе я бы просто упал. Полгода… Выходит, я провалялся в отключке целых шесть месяцев? Внутри похолодело, причем это был не тот страх, что от яда или дикого зверя. Будто из‑под ног выбили не землю, а время.

Я осел на корточки прямо под окном, колени заметно тряслись. Капли били по крыше, напоминая о тех временах, когда я впервые начал бродить по руинам по ночам.

Полгода… То мясо, что я добыл, наверняка давно переварили и забыли. Местные охотники справлялись сами. Тарим творил все, что ему вздумается, а Эир, наверное, ходил высоко задрав нос. Лом продолжал издеваться над слабыми, а я… просто валялся здесь без сознания. Все смешалось в голове, листья собелии, ядро и Золтан.

События того дня оказались где‑то далеко в прошлом. Получается, я так и не пустил в ход свои козыри. Столько времени, за которое я мог бы стать сильнее, ушло в никуда из‑за моих же ошибок.

Но как мне вообще удалось выжить? Марта говорила, что даже от одного сырого листа собелии можно умереть, а я сожрал их десятками и остался жив. В чем причина? Просто невероятное везение, или мой тело как‑то иначе на это отреагировало?

Внутри слабо загудело зерно, словно отвечая на мои мысли. Следом пришла вполне логичная мысль. Раз я пробыл тут столько времени, кто‑то должен был приносить еду и давать лекарства. Вряд ли это был Тарим, я смутно припоминаю, как он говорил, что я сам виноват, если умру.

Но кто‑то ему тогда ответил. Какой‑то хрипловатый голос заставил старейшину замолчать. Может, это был Ксур или Рун, сейчас уже трудно сказать. Главное, что кто‑то вступился, и меня не бросили.

Но была и другая проблема и куда серьезнее. Золтан. За эти месяцы в то место мог забрести какой‑нибудь случайный охотник или мальчишки? Наткнулись на тело и обнаружили ли мой нож… Вдруг меня выхаживали вовсе не из сочувствия? Просто ждали, когда я очнусь, чтобы начать задавать вопросы. А потом вывести на площадь и обвинить в убийстве.

В животе неприятно заурчало, и это точно был не голод, а обычный страх. К горлу подступил ком. Я покосился на дверь, но там было тихо, только шумел дождь за стеной.

Я заставил себя встать и подошел к мешку. Опустился рядом с ним и принялся распутывать веревку. Пальцы не слушались, узел поддался не сразу. Внутри оказалось на удивление пусто. Мои пожитки явно перетряхнули и выкинули все, что сочли ненужным. Свертков с листьями других растений там больше не было. Остались только какие‑то тряпки, кусок веревки да фляга.

Быстро похлопал по карманам штанов. В обоих ничего не было. А как же ядро? Тот небольшой серый шарик, который я всегда носил с собой. Он пропал. Я вывернул карманы наизнанку, проверил все швы, вытряхнул мешок прямо на доски. Тщательно прощупал каждую складку и уголок.

Пусто.

Кто мог его забрать? Может, Марта во время стирки и переодевания? Или Тарим рылся в вещах, пока я был в безсознания? А может, Рун, дежуривший у входа? Кто‑то же нащупал эту штуку у меня в кармане и решил прибрать к рукам.

Я со злости скомкал ткань кармана. Мало того, что выпал из жизни на столько времени, так еще и ценную вещь украли. Сначала стало страшно, потом накатила глухая ярость. Но сквозь эту злость вдруг пробилась странная мысль.

Это было скорее смутное чувство, чем воспоминание. Будто в бреду или во сне я лежал и почувствовал легкий щелчок. Словно что‑то внутри разбилось, и по телу разлилось нечто теплое и плотное. Кажется, это произошло в ту самую ночь, когда я отбывал наказание, прямо перед приходом Руна.

Если так, то шарик мог просто разрушиться и… что дальше? В голове все путалось. Неужели он растворился во мне? Но как это возможно? Я, помнится, пробовал черпать из него энергию, но чтобы оно само ушло в тело, это странно…

Я посмотрел на свою ладонь, ожидая что‑то понять. Похоже, никто ничего не крал. Оно просто растворилось внутри меня. То ли слилось с зерном или разошлось по телу. Пока я балансировал на грани из‑за яда, ядро как‑то подействовало.

Вот только радоваться этому или нет? Мирас говорил, что такие вещи используют для торговли, о поглощении речь не шла. С другой стороны, вероятно, благодаря ему я и выкарабкался. Может, оно подпитало зерно и помогло справиться с отравой? Хотя, кто знает, может, та черная дрянь из носа тоже появилась из‑за него…

Гадать бесполезно, нужно срочно проверить зерно. Вдруг оно повредилось из‑за этого всего? Я вернулся на кровать, уселся поровнее и закрыл глаза.

На этот раз источник внутри отозвался мгновенно. Раньше приходилось долго настраиваться, чтобы его нащупать, а теперь он просто был там, в груди. Пульсация шла четко и без запинок. Я начал мысленно считать.

Один. Два… Двадцать.

Ритм был на удивление плотным и ровным. Задержал дыхание и надавил на него, как научился недавно. Никаких резких скачков. Обычно после такой проверки зерно размывалось, но сейчас просто слегка уплотнилось и снова расслабилось.

Я открыл глаза. Дрожь в руках прошла, дышалось легко. Такого внутреннего спокойствия я не ощущал уже очень давно.

Впрочем, это могло быть просто самовнушением. После полугода в лежке, мозг вполне мог подкидывать фокусы. Тело часто выдает желаемое за действительное после долгих болезней.

Проверить это наверняка можно было только одним способом – с помощью камня на площади. Деталей он не выдаст, но по оставленному следу я пойму, что изменилось за это время. Нужно было только дождаться темноты, чтобы ни на кого не нарваться.

Я посмотрел в щель. На улице все так же лило, изредка пробегали местные. Я снова лег в постель и закрыл глаза, дожидаясь вечера.

К ночи ливень только разошелся. Вода так барабанила по крыше, что заглушала любые звуки снаружи. Я лежал и прислушивался к шуму.

Постепенно деревня затихла. Возле колодца перестали разговаривать, двери больше не хлопали. Где‑то неподалеку по грязи проволокли что‑то тяжелое. Я напрягся, различив чьи‑то грузные шаги.

Встал с постели и выглянул в щель. Мимо шли стражники. С чего бы вдруг? Обычно они ходили, когда к воротам подходил скалих, ну или во время визита Вирга с его чашей.

Наверное, за время моего отсутствия в деревне произошли какие‑то перемены. Я решил немного размяться и прошелся по комнате. Оказалось, что тело слушается куда лучше, чем утром. Пусть мышцам и не хватало силы, зато стоять получалось уверенно. Натянул сапоги, правда, они оказались тесноваты, так что пальцы уперлись в самый край.

Подошёл к двери, чтобы не раздался скрип, я взялся за петлю рукой и потянул створку на себя. Этому трюку я научился довольно давно, когда приходилось по ночам лазить в руины.

В лицо сразу пахнуло влагой. Выбравшись наружу, я тут же вжался спиной в стену. По волосам струилась вода, заливая глаза, поэтому пришлось утираться рукавом.

Дальше пошел вдоль домов, стараясь двигаться так же осторожно, как в руинах. Делал шаг, затем замирал и слушал. Старался ступать по краю, чтобы земля не так сильно проминалась под ногами. Грязь, конечно, цеплялась за обувь, но по крайней мере не издавала громких звуков, как если бы я шел по центру.

Около жилища Ксура пришлось остановиться. За стеной бубнили двое мужчин. О чем они говорили, понять было трудно, слышались лишь обрывки фраз. Затем один из них тихонько усмехнулся. Я переждал немного и двинулся дальше.