Пустой. Пенталогия (СИ), стр. 57

– Те, что по пути возвышения идут? – спросил другой голос, повыше.

– А кто их разберёт? Рун говорил, что натыкался на свежие следы возле вторых руин.

Так вот оно что…. Теперь ясно, откуда там взялся тот остроклюв. Выходит, в тех руинах сейчас могут бродить и другие подобные твари.

У меня в кармане всего одно серое ядро. Для переезда в город этого мало, нужно копить. Как только снова отправлюсь на охоту, придётся специально искать места с такими зверями.

Перевернулся на другой бок. Спина после побоев всё ещё ныла, но терпеть можно. До утра должно отпустить. Я как раз извёл на синяки последние капли мази, которую давненько давала Марта.

Опять достал свой шарик. Сидел и перебирал его в руках. Зерно в груди отзывалось мягким гулом, как и сытый желудок после мяса. Если это серое, значит у зверей с зелёным ядром оно ярче и сильнее. Тот же скалих, который бродил у нашей деревни, наверняка носит в себе именно зелёное, а оно стоит в городе больше.

Вспомнил слова Мираса. Одно зелёное идёт за тридцать серых. Разница огромная, но если вспомнить разницу между тем пауком и остроклювом, то всё сходится. И тут до меня дошло. Серые ядра – это уровень обычного человеческого зерна. Значит, зелёные соответствуют стадии ростка?

Впрочем, о городе думать пока рано. После побоев Руна я почти уверен, что добрался до шестой ступени. Но радоваться рано, впереди ещё четыре. За это время надо успеть собрать побольше ядер. И разобраться с Таримом, чтобы выяснить всё про тот деревенский артефакт. Пусть люди узнают, что мои родители ничего не крали. Ну и про Эира с Виргом забывать не стоит.

Закинул в рот очередную порцию листьев. Пока сижу взаперти, надо пользоваться моментом. Делал перерывы между приёмами в сто пульсаций. Методом проб и ошибок его вычислил. Половина запасов уже ушла.

Утром меня разбудила тишина. Солнце только всходило, свет еле просачивался сквозь доски на окне. Тело гудело. Ощупал спину, ь рубцы от ударов были горячими и твёрдыми. Думаю, за день‑другой разойдутся.

Перекусил парой лепёшек и запил водой. Снова взялся за траву. Лёг, стал жевать и задумался. Только не о развитии, а о своём ноже и мертвеце в расщелине. Интересно, как быстро местное зверьё обглодает его до костей?

Скоро должны спохватиться. Тарим вчера на всю площадь кричал, звал его. Одно дело, когда помощника старейшины нет день. Два – уже странно. А на третий точно пойдут искать.

И кто‑нибудь обязательно припомнит, что Золтан был пьян. Что его прилюдно назвали «шалхом», после чего он пропал. Наверняка решат, что мужик затаил обиду. Скажут, подался в соседнее поселение. Ну или по пьяной лавочке попёрся в руины и там сгинул. А если следов не будет? Значит, просто исчез. Прямо как мои родители.

Зерно снова зашевелилось. Я сел. Голова немного ехала, но уже не так сильно. То ли тело привыкало к траве, то ли она ко мне. Достал серый шарик. Сжал в руке и попытался сосредоточиться.

В этот раз вышло как‑то иначе. Зерно не просто дёрнулось, а словно потянулось навстречу ядру невидимой ниткой. Ощущение было слабым, я даже дышать перестал, чтобы не сбить настрой.

Связь продержалась пульсаций на двадцать. Затем всё пропало. Зато я уловил изменения: зерно слегка уплотнилось. Не так резко, как от листьев, но эффект был. Будто пыльный камень протёрли водой.

Ко мне возвращалось то, что я растерял за три голодных месяца. Тогда зерно тянуло из меня все соки, а я сидел без мяса и без охоты. Сейчас я точно уврепил устойчивость. Это чувствовалось хотя бы потому, что после тренировок энергия внутри не дрожала и не расплывалась, а чётко держала форму.

К обеду следующего дня запасы травы кончились. Придётся планировать новую вылазку к дальним развалинам. Снаружи опять кто‑то разговаривал. Я снова прилип к стене.

– … Золтана так и не видели, – сказала какая‑то женщина со смешком. – И где он? Затаил злобу на Тарима и дал дёру?

– Да побежал плакаться соседям, как девчонка, – усмехнулся в ответ мужик.

– Ну так Тарим ему разнос устроил прямо при охотниках. Может, и вправду сбежал.

Послышался смех. Приглушённый, с оглядкой. У нас всегда так шутили, если речь заходила о Тариме. Никто не говорил про покойника или поиски в руинах. Человек просто исчез, а люди решили, что это из‑за обиды.

Я отошёл от досок и с облегчением выдохнул. Но расслабляться было рано. Мой нож всё ещё валялся там. Немного времени у меня появилось. Пока его никто не ищет, мелкие падальщики сделают своё дело. Потом схожу и заберу оружие.

Вечером принесли ужин. Тот же набор с котелком и лепёшками. Жевал еду и крутил свой шарик в руке. Он стал привычным, как обычный камушек в кармане.

Следующим будет Лом… Мысль пришла спокойно и без всякой злости. Золтан стал первым, Лом пойдёт вторым. За ним Эир. И в конце Тарим.

Спешить мне некуда. С Золтаном повезло, он был пьян и не внимателен, полез на меня с горячей головой. В другой раз такой удачи может и не быть, так что нужно готовиться.

У меня сейчас шестая ступень, так что мы с Ломом на равных. Вот только он понятия не имеет, что изгой и пустой, об которого все вытирали ноги, способен дать сдачу. В этом мой единственный козырь, и разбрасываться им я не намерен.

Уснул я, намертво зажав ядро в кулаке.

Утром третьего дня в дверь постучали. По манере стука я сразу понял, что это Рун. Открыл. На пороге действительно стоял командир нашей группы с привычным суровым выражением лица.

– Собирайся. На охоту идём.

Я кивнул. Накинул отцовскую куртку, подвернул рукава. Подхватил мешок и шагнул за порог.

И в этот момент меня скрутило. Желудок сжался спазмом, словно внутри провернули лезвие. Ноги отказали, пришлось вцепиться в дверной косяк. Это было совсем не похоже на реакцию от собелии или на ту тошноту возле покойника. Из носа потекло что‑то тёплое. Я вытер лицо рукой.

На коже остался тёмный след. Только не красный, а какой‑то чёрный. Растёр пальцами. Жидкость была густая, но не липла к рукам, как обычная кровь. Да и на ощупь холодная, и пахла вовсе не железом.

– Это что? – спросил Рун.

Глава 3

Мои пальцы сорвались с двери. Я вдруг понял, что ноги меня больше не держат, они не подогнулись, а просто отключились, будто кто‑то резко выдернул землю из‑под стоп. Хотелось вдохнуть, но распухший язык застрял в горле, перекрыв воздух так плотно, что не получалось издать даже хрип.

Рун успел подхватить меня до того, как я рухнул. Одной рукой он перехватил меня подмышку, другой удержал за шею. Я всем весом навалился на его руку, где‑то треснула ткань куртки.

Из носа на его ладонь закапало что‑то черное. Рун глянул на свои пальцы, но даже не поморщился и не попытался отстраниться.

Я хотел сказать, что со мной все в порядке. Вместо слов наружу вырвался только какой‑то мокрый булькающий звук. Язык казался огромным и чужим.

Рун поднес испачканную руку к лицу и коротко принюхался. Точно так же он обычно проверял отравленные туши животных, я видел эту привычку много раз. Затем он растер эту черноту между пальцами и перевел взгляд на меня.

– Отойдите, – бросил он кому‑то позади.

Я не понял, кто там был, Дейр или Харек. Послышались удаляющиеся шаги. Все вокруг начало расплываться, сначала понемногу, а потом все быстрее. Лицо Руна потеряло четкость, глаза стали просто темными пятнами.

Потом меня поволокли. Ноги цеплялись за землю. Кто‑то распахнул дверь сильным толчком плеча, заскрипели старые петли. Я почувствовал запах своего дома. Меня уложили на спину, чьи‑то руки придерживали голову. Затылок коснулся подушки.

– Позови Марту, скомандовал Рун.

Сам он остался стоять надо мной, его темный силуэт виднелся на фоне светлой двери, хотя края уже двоились. Он прижал пальцы к моей шее.

Затем накатила темнота. Она не обрушилась сразу, а наползала постепенно, как тухнут угли в костре, от краев к центру. Последнее, что удалось разобрать, это тихий голос Руна, просящий кого‑то прикрыть дверь.