Пустой. Пенталогия (СИ), стр. 246

Он с ними? По спине пробежал холодок. Краем глаза я зацепил канал, как единственный возможный путь к отступлению. Если использовать Рваный Шаг и Корень я думаю у меня получится в него сигануть.

– Ну и? – прозвучало рядом. – Чего хотел?

Я не поворачивался и готовился.

– Малец? – снова позвали меня. – Я и есть Сандзо.

Проглотил и не сводил взгляда с преследователей. Почему у него нет источника? Он что Пустой?.. Или он его прячет с помощью чего‑то похожее на мою сектантскую технику.

Слова Эрхарда всё ещё жили в моей в памяти.

– Эр‑хард пе‑ре‑дал, – выдавил я сквозь горящее нёбо, по слогам, медленно. – Ты не лю‑бишь шум.

Повернулся к нему вполоборота. Ремешок в его рукаъ замер. Пальцы остановились, и старик наконец моргнул. Улыбка на его лице переменилась. Из ровной и приклеенной сделалась на один вдох настоящей.

– Вот оно что, – произнёс он. – А сам он по‑прежнему говорит слишком громко.

Он поднялся с табурета. Ростом он едва доставал мне до груди.

– Заходи. Друг моего шумного друга не должен торговаться на улице.

Внутрь я вошёл боком, не поворачиваясь к тем, что снаружи, спиной. Ждал рывка, но его не было. Сандзо переступил порог следом, толкнул дверь, но засов не задвинул. Просто прикрыл, оставив щель.

За щелью скрипнула подошва. Один из моих преследователей подошёл ближе и остался стоять по ту сторону порога, будто в дерево двери вбили стену.

– Хватит так напрягаться, – хмыкнул Сандзо, надеюсь, что это всё‑таки он. – А то гляди ещё чего лопнет…

Выдавил из себя ухмылку, но смотреть на дверь не перестал. Краем глаза заметил, что лавка внутри оказалась пустой. Голые каменные стены, низкий прилавок и два табурета. Масляная лампа под потолком, и от неё по камню ходили тени. Ни полок, ни сундуков, ни товара, ни второй двери. Место, куда приводят не покупать что‑то, а разговаривать. Или резать.

Лавка без товара. Торговец без источника. Десять Ростков снаружи. Всё здесь выглядело как ловушка, и я не видел одного: где у неё захлопывается крышка.

– Товар на полках держат те, кто любит платить ворам, – обронил Сандзо, поймав мой взгляд. – Хоть таких дураков почти и нет.

Он забрался на высокий табурет за прилавком. Ноги его до перекладины не доставали.

– Они вой‑дут? – кивнул я на дверь.

Сандзо склонил голову, будто прислушиваясь, хотя слушать там было нечего.

– Нет.

– По‑че‑му?

– Моя лавка под защитой Короля Клина. Под моей крышей гостей не режут… Хотя… – Старик задумался. – Было парочку случаев, но там всё немного сложнее, да и долго рассказывать. Так, что скорее будет, верно так: в моей лавке без разрешения не режут. – Сандзо развёл сухие ладони в стороны. – А снаружи порог заканчивается, а ещё они нас не слышат.

По спине снова пробежал холодок, пока пальцы сжались в кулау. Не знал, что меня больше напрягало: люди снаружи или то что эта лавка под защитой Короля Клина. Снова он… Значит, за дверью меня всё ещё будут ждать.

– Там не одна стая, мальчик, – добавил Сандзо, разглядывая меня. – По меньшей мере три. Они друг друга не любят больше, чем тебя. Оттого и не бросились разом. Пока решают, кому достанется твоя голова, у нас с тобой есть время поторговаться.

– А? – вышло из меня.

Как я и думал. Значит не ошибся, когда оценивал их. Целых три стаи? Скалец, Вельт и… секта, Сейна или кто‑то ещё?

– Редко такое встретишь, чтобы за таким молодым посылали столько людей. – Хмыкнул Сандзо. – Видимо, ты кого‑то сильно разозлил и ещё и не одного человека… раз тебя от школы вели?

Не знал, что ответить. Это комплимент или я просто совершил много ошибок за которые меня хотят убить? Взгляд сам ушёл к окну, к серому дневному свету за мутным стеклом. Бумага школы жгла за пазухой, а в голове звучали слова Кайра: «к закату вернуться всем».

– Солнца ещё хватит, – обронил Сандзо, не оборачиваясь к окну. – А если не хватит, значит, торг вышел слишком неправильным.

Он сложил сухие руки на животе.

– Что ты хочешь? Купить, продать, спрятать?

– Про‑дать… А… По‑том ку‑пить. – выдавливал я из себя почти по букве.

– Да я посмотрю ты болтун? – Улыбка его сделалась шире. – Мне нравятся такие клиенты. Знаешь, что? Лучшие покупатели всегда сначала что‑нибудь продают. – Он повёл ладонью над прилавком. – Выкладывай по одной вещи. Историю не рассказывай, пока не спрошу. Порой истории только пачкают товар.

Я снял с плеча мешок и поставил его около ног. Мысли снова и снова крутились вокруг заканчивающегося времени и ожидающих меня людей. Зажмурился на мгновение, чтобы сосредоточиться. Я нашёл нужного мне человека и пора заняться делами.

Трактат Вирга для Ростка лёг на прилавок первым. Сандзо раскрыл его, пролистнул быстро, поднёс корешок к носу, вгляделся в поля, где шли какие‑то кривые пометки. Закрыл.

– Мусор, – обронил он.

Потянулся забрать. Он прижал трактат пальцем.

– Не спеши. Мусор бывает разный. Растопочный, учебный и доказательный. Этот доказательный. – Палец постучал по обложке. И научись сразу не кидаться забирать вещь.

Взглянул в его глаза, там зажигался огонёк азарта. Потянул тракта снова, но мне не позволили.

– Пять серых, – выдохнул Сандзо.

– За му‑сор?

– За бумагу два. За то чей он ещё три. Городская стража… Мёртвые иногда дорожают, если оставляют после себя достаточно врагов.

Как он понял?

– Не смотри ты на меня так, – прикрыл рот ладонью маленький человек. – Я профессионал своего дела.

Кивнул. Сандзо накрыл трактат ладонью, и его… не стало. Ни вспышки, ни дыма. Был и нет. Это была какая‑то техника? Тогда почему я до сих пор не чувствую его источника и не увидел ни единого глифа?

Отметил это про себя. Следом я вытащил жетон с крылом. Лечь на прилавок он не успел. Сухая рука выхватила его из воздуха быстрее, чем я уловил движение, и на правый глаз Сандзо сел тонкий стеклянный диск в металлическом обруче, а по стеклу побежали мелкие светящиеся знаки. Когда и как он это успел?

– Ай‑ай‑ай, – протянул он, поворачивая жетон к лампе.

Стекло у его глаза крутилось, ловя свет.

– Городская стража. Настоящий… Не подделка и не пустышка. Шумная вещица. – Он поднял на меня глаз без стекла. – С живого снял?

– Исто‑ри‑я? – переспросил.

– Нет, мне нужно знать, с живого или нет. Если с живого, то он в розыске, а вот если…

– С мёрт‑во‑го, – перебил его.

– У тебя подозрительно однообразные ответы. – Он вздохнул. – Таким жетоном открывают служебный проход. Забирают запечатанный груз. Отдают приказ дураку, который не глядит в лицо. А ещё за него очень быстро оказываются на городской виселице и это в лучшем случае. Могут и разрезать на куски. По моему мнению, лучше от виселицы умереть, чем когда тебя живьём режут.

Он замолчал, вертя металл в своих маленьких руках.

– Пять, – шумно выдохнул старик.

Моя рука сама потянулась к жетону, а он взял и отдёрнул мой товар в сторону.

– Ну что за манеры? Ты куда торопишься? Дай мне хоть до конца назвать цену, перед тем как вырывать жетон у меня из рук… Зелёных, мальчик. Не рви сердце старому торговцу.

Замер.

Пять зелёных за жетон? Четверть того, что спросит с меня школа за курс. Половина того, во что Скалец оценил мою смерть. И всё это лежало в куске металла, который я таскал под боком, спал на нём и не знал, что сплю на четверти своего обучения… Внутри растеклось тепло, на маленькое мгновение все проблемы куда‑то улетучились, пока я представлял сколько я получу со всего остального.

– Знал бы ты, насколько он полезен верному человеку и насколько опасен неверному, то просил бы больше. – Сандзо накрыл жетон салфеткой. – Хорошо, что не знаешь.

Жетона не стало. Я снова пытался почувствовать его источник и технику, но он был пустым. Это лишь начало, а я уже могу получить пять зелёных ядер и пять серых. Ну что ж продолжим.

Тряпку с серпом секты Тихая Жатва я достал третьей. Сандзо не коснулся её. Улыбка сошла с его лица разом, и стеклянный диск с правого глаза пропал. Тишина в лавке потянулась дольше, чем тянулась над остальным.