Пустой. Пенталогия (СИ), стр. 241

– На‑ко‑не‑ц‑то… – произнёс я очень тихо и медленно.

Дуга, нить от неё и школьные глифы сделали меня сильнее, пусть и не так, как задумывалось. Я не знал, смогу ли когда‑то использовать техники нормально… главное, что сейчас, я уже получил больше, чем мог бы. Конечно, меня не отпускала мысль, что мой путь теперь связан только со Звериными Умениями.

Возможно во мне есть другая структура гнёзд, и у них тоже есть какие‑то свои законы и правила, как и в человеческих. Какие глифы, куда класть, как, сколько энергии, как их сочетать… Информации по этому нет и я, скорее всего, не найду.

Я понял ещё кое‑что. Помимо Звериной структуры гнёзд, у меня была и человеческая. Гнёзда же есть и на тех самых местах, что и у всех? Просто эта структура у меня пока работала не так. Мне лишь нужно найти способ как объединить всё и использовать их вместе.

Кто мог подумать, что нити, которые я вырастил из дуги, станут основой для частичного использования школьных техник… Сегодня я кое‑что проверил – несколько раз использовал свои смешенные техники при учителях. Я их, конечно, полностью не демонстрировал, но всё же. Осталось убедиться, что когда я буду действовать в полную силу, Карн и Бранн ничего не заметят.

Пусть не так как все, Одр тоже действует по своему и ему ничего не говорят. Главное – результат. И теперь я могу его продемонстрировать. Ещё днём я был худшим учеником, а теперь я могу вернуться в комнату и наконец‑то спокойно лечь спать. А с утра, надеюсь, нормально поем.

Утром седьмого дня Бранн был зол с самого начала.

Он прошёлся вдоль нашего небольшого строя, тыча палкой то в одного, то в другого, вымещая на нас что‑то своё. На мне остановился, конечно, дольше, чем на ком‑либо. Оглядел моё серое лицо.

– Хуже всех, – сказал он, его палка уткнулась мне в грудь и надавила. – Медленнее всех. Каждый день в лечебной, у Сорры для тебя уже отдельная лавка приготовлена. – Он надавил сильнее. – Признаю, упорства тебе не занимать. Но ты либо научишься, когда на тебя давят, парень, либо экзамен сожрёт тебя первым, и я даже имени твоего не запомню.

Рядом, сложив на груди жилистые руки, стоял Карн и улыбался своей тонкой, недоброй улыбкой.

– Обычные пары ему не помогают, тройки тоже – обронил он негромко, будто размышляя вслух. – Он под них подстраивается. Хитрый и сообразительный.

Бранн повернул к нему голову:

– Тогда не обычные?

Карн повёл подбородком, обводя наш строй.

– Тавр. Варис. Одр. Сарн. Бренна. Все пятеро против него одного. И если я увижу, что вы его жалеете… Вы об этом пожалеете сами. Сорра сегодня будет заниматься не одним, а шестью сразу. Техники, всё чему научились, используете по полной. Дерётесь так, словно он враг и его нужно убить.

Двор замер. Тавр дёрнулся вперёд, не сдержавшись.

– Учитель! – сделал первым шаг вперёд Сарн. – Тогда мы его действительно убьём…

– И что? – Карн не повысил голоса. – Он Росток второй ступени, а вы первой. Лучшие гнёзда во всём классе… у него. Что это значит? – Он обвёл их взглядом, одного за другим, медленно. – Что он должен быть лучше вас. Если вы считаете его ничтожеством, трусом и слабаком… Тогда скажите это вслух, ему в лицо. Он вам товарищ или груз? Товарищ? Так помогите ему дожить до экзамена, надавите как следует. Груз? Так и говорите сейчас, а я послушаю.

Тавр открыл рот и не нашёл, что ответить и тут же закрыл. Бренна прикусила губу и глядела то на меня, то на Карна. Варис уставился в землю, играя желваками. Сарн неловко переступил с ноги на ногу.

Бранн постучал палкой по ладони. Ребята нехотя разошлись полукругом, беря меня в кольцо. Тавр шагнул напротив, тяжело, будто это ему предстояло драться против пятерых, а не мне. В глазах у него намешалось всё разом: вина за неделю, страх меня покалечить, и упрямая мальчишеская злость на то, что его к этому принудили.

– Начали, – махнул рукой Бранн.

Глава 8

Тавр двинулся первым. Он не хотел этого. Челюсть у него ходила, ноздри раздувались, а деревянный меч он держал так, будто тот вдруг потяжелел вдвое. Но стоял уже ближе всех, и стопы уже развернул носками врозь.

Остальных я разметил за одну пульсацию, пока Бранн опускал руку.

Варис держался слева и дальше, чем требовалось для удара. Оттуда просматривалось всё поле разом, и он выбрал это место не для себя, а для тех, кому потом придётся идти следом. Сарн стоял справа, переступая с ноги на ногу, и рукоять у него ездила в пальцах. Всегда рядом и всегда не первым. Бренна ушла Тавру за плечо и чуть вбок. Одр держался сбоку, отдельно, в двух шагах и перекрывал угол, куда бы я мог уйти.

Пятеро. И все первой ступени Ростка. Все с одним и тем же набором, что вбила в них Севра. Корень. Короткая Черта. Тяжёлая Черта. Покров.

Сбой сел на третьей пульсации и дёрнул вмятину.

– Ты только не стой как камень, ладно? – обронил Тавр, не поднимая глаз.

Дёрнул уголком рта, потому что отвечать не собирался.

Тавр пустил Корень так, как ему показывали. Грубо, честно, всей мерой сразу. Свет на своде стопы вспыхнул и утонул, земля под его сапогом чуть вдавилась. Плечо провалилось вперёд. В кисти у него, у самого основания большого пальца, налилась тяжесть. Не полной мерой, придержал, но и того хватало, чтобы деревянный меч перестал быть деревянным.

Он бил широко, от плеча, вкладывая в удар вес всего тела, которое некуда было увести.

И это была его ошибка.

Корень я не пустил. Коснулся его на долю пульсации, ровно настолько, чтобы левая стопа перестала быть ногой и обратилась в неподвижную точку под всем моим весом. Гнездо в подъёме отозвалось тупым жаром, будто под кожей повернули уголь, и тут же я сорвался с этой точки Рваным шагом.

Двор ушёл вбок.

Меч Тавра прошёл там, где меня уже не было. Дерево рассекло воздух с низким гулом. Его тяжесть сорвалась с лезвия и ушла в пустоту, а сам он остался стоять, приклеенный собственным Корнем к земле, с развёрнутым корпусом и открытым боком.

Оттуда я и вошёл.

Моя ладонь легла ему под нижние рёбра. Активировал глиф Тяжёлой черты. Тавр охнул, воздух из него вышел сразу и весь. Корень ещё держал его, не давая осесть, и я успел подсечь опорную ногу в тот самый миг, когда свет на своде погас и хватка отпустила.

Он рухнул на колено, потом на бок, скребя пальцами по камню. Палка в руке Бранна перестала постукивать по ладони. У дальних столбов кто‑то из Стеблей Синары опустил руку и не довёл удар. Второй обернулся. Третий что‑то сказал соседу вполголоса, и оба уставились на нас. Двор ловил происходящее краем глаза, потому что деревенского здесь били всю неделю, и это успело обратиться в привычку, вроде утреннего колокола.

– Он не держал… – произнёс Варис тихо, почти себе под нос.

Молодец, почти заметил.

После такого рывка тело приходит в себя не мгновенно. Есть провал, полпульсации, короткий вдох, когда вес ещё не собрался под ногами, а руки уже не там, где были. Будь у меня ещё одна ночь, я бы зашил эту дыру.

Варис двинулся, но не в лоб. Обозначил шаг влево, чуть провалил плечо, и я потянулся встретить его там, куда он не шёл. У самого его запястья вспыхнул свет, мелкий, экономный, ровно на четверть пульсации. Короткая Черта. Малая мера. Он метил в кисть, в сустав, после которого пальцы перестают слушаться и никакая техника уже не сорвётся с ладони.

Активировал Покров. Тонкая плёнка развернулась под кожей предплечья от локтя до запястья, и нёбо вспыхнуло изнутри. Следом, поверх плёнки, поднялась Непробиваемость.

Меч Вариса пришёл. Удар не исчез, но растёкся. Покров развёл его вширь по всей руке, размазал, не дал собраться в одну точку, а Непробиваемость приняла остаток и не пустила его глубже, к кости. Моя рука вздрогнула и больше ничего.

Лицо у Вариса тут же переменилось. Ладонь его я поймал в тот единственный миг, когда её уже не отдёрнуть. Нажал большим пальцем под запястье, туда, где живёт точка, заставляющая кисть раскрыться против воли хозяина. Повёл на излом. Локоть должен был подломиться, плечо потянуться за кистью, весь корпус скрутиться и лечь.