Пустой. Пенталогия (СИ), стр. 240
Короткая Черта ускоряла руку и тем же махом выжигала запястье дотла. Тяжёлая Черта раскалывала деревянный меч о столб в щепки, но отдача возвращалась в кость, и потом полдня ныл локоть, будто по нему били молотом. Покров спасал кожу от пореза, разводил удар вширь, а нёбо после него горело так, словно я проглотил уголь целиком, и он застрял под сводом.
Вот она моя цена. Ровно та, что обещала Севра.
Зато мои зверины техники существенно выросли. Непробиваемость я мог удержать десять пульсаций, если не пытался закрыть всё тело разом и тратил не так много энергии в источнике. Режущий удар, ту самую Перевёрнутую Гору, повторял несколько десятков раз кряду, пока источник не принимался скрипеть на дне. Звериный Срез бил пять раз подряд.
После второй ступени Ростка всё это давалось легче, так ещё вернулись идеальные характеристики источника. Мои тренировки не ограничивались только школьными техниками. Новые знания я использовал и в том что уже умел. Непробиваемость поверх Режущего удара, чтобы бить и держать разом. Звериный Срез и тут же Рваный Шаг и Непробиваемость. Эти связки я находил сам. Вот тут‑то и лежала вся моя неделя. Не в том, чтобы заставить школьные глифы работать по‑школьному, а в том, чтобы заставить их работать по‑моему.
В ночь перед седьмым днём я, как обычно, не спал, а просто молча лежал и терпеливо дожидался, пока в комнате окончательно выровняется чужое дыхание Чтобы после тихо и по самой стеночке незаметно выскользнуть за дверь.
Я целенаправленно направлялся вовсе не к привычным тренировочным кругам, где в любой момент мог совершенно некстати очутиться чужой глаз. Двигался к дальней глухой стене, под которой бесформенной грудой лежали старые сбитые камни вперемешку с растрескавшимися тренировочными болванками и прочим давно никому не нужным хламом.
Наконец‑то пришло время на деле проверить всё то, чему я смог научиться сам за эту долгую неделю. Перед наставниками я старательно показывал только то, что они сами хотели видеть. Равновесие требовало держать строгую форму, тянуть меру и доводить каждую технику исключительно до конца.
Мной же скрытый путь работал совершенно по‑другому. Не будить глиф напрямую из Ростка, как это делали все остальные. А аккуратно тянуть к нему энергию из той самой нити, что уже успела стать неотъемлемой частью моей дуги. Давать технике не всю положенную энергию, а лишь малую каплю. Взять не всю технику, а только её часть.
Первый камень я ударил Звериным Срезом, как всегда, для проверки и разгона.
Теперь мои новые движения. Я сознательно не пустил Корень в полную силу, чтобы не врасти в землю намертво, а лишь вскользь коснулся его на одно короткое мгновение. Ровно на столько, чтобы моя стопа буквально на краткий миг сделалась абсолютно неподвижной точкой опоры. И в тот же самый миг пружиной сорваться с этой точки уже своим Рваным шагом.
Тело швырнуло вбок так, будто я оттолкнулся не подошвой от камня, а всем весом от самой земли. Я крал у Корня одну опору, мгновение мёртвой хватки под ногой, и переливал его в рывок, и уходил в сторону быстрее, чем чужой взгляд успевал меня догнать. Дёшево, почти без энергии источника. Только точность на самой грани и миг контроля.
Замер у стены, дыша через нос, чтобы не тревожить нёбо. Вышло. Улыбнулся. Я только что показал ещё одну… нет, техникой это не назвать, скорее умением, которым я усилил Рваный шаг.
Постоял, глядя на пустое место, где только что был. Даже мне самому это показалось невозможным. Ни один из ребят так не двигался, ни один учитель этому не учил. Школа дала мне глиф для опоры, а я вывернул его в скорость для всего тела, не тронув при этом ни капли лишней силы. Чужой инструмент в моих руках делал совсем не то, для чего его выковали.
Дальше давалось тяжелее.
Взял глиф в кисти, но обе его техники разом. Малую, на скорость и Тяжёлую, с осадкой и задержкой, на вес. Не по очереди, как учила Севра, а в один‑единственный удар. Быстрый и тяжёлый вместе, скорость и груз, скрученные в одно.
Деревянный меч вошёл в камень с сухим, коротким треском, разлетелся щепками, а по граниту побежала трещина. И тут отдача рванула назад, в кисть, в локоть и плечо. Кость едва не хрустнула. Зашипел сквозь зубы, тряся онемевшей рукой.
В следующий раз я встретил эту отдачу заранее. Пустил тончайшим слоем Покров под кожу руки, а поверх него поднял свою звериную Непробиваемость, и они легли одно на другое, слой на слой. Покров развёл удар вширь, размазал его по всей коже, не дал собраться в одну точку. Непробиваемость под ним приняла остаток и не пустила глубже, в кость. Ещё один удар по камню оставил на нём трещину, отдача ушла в две защиты вместо голой руки, и на этот раз… она выдержала.
Покров сам по себе был слабее моей Непробиваемости, я это уже знал. Но он умел то, чего звериный знак не умел, разводить удар вширь, растягивать его по коже. Непробиваемость держала твёрдо, но точечно. Вместе они защищали вдвое лучше, чем поодиночке.
Оскалился. Теперь проверим, как там держится двойная защита, если меня кто‑то попытается ранить. Поднял с земли острый каменный скол и полоснул им себя по предплечью со всей злости. В движение я вложил технику скорости и тяжести, а на месте соприкосновения камня поднял Покров и Непробиваемость. Камень скользнул по коже, как по железу. Осталась белая вдавленная полоса, тонкая, без единой капли крови.
Довольно кивнул своим результатам. А теперь самая сильная техника из моего списка. Звериный Срез. Вот с чем я намучился больше всего, чтобы усилить его и сделать ещё более смертоносным. Я снова и снова прокручивал тот бой с убийцей и то сколько раз я пытался его убить. Очень хотелось, чтобы Звериный Срез останавливал противника, что ненамного сильнее меня, сразу.
Пробовал итак и сяк. Когда я вкладывал скорость в удар, то после применения Звериного Среза, техника дёргала меня почему‑то за собой. Тянула вперёд, разворачивала и оставляла открытым. Хорошо, что решения проблемы нашлось быстро. Корень, точнее его малейшая активация, чтобы получить опору для ноги в тот самый миг, когда сила рвётся с руки.
Попробовал. Вышло. Светящаяся линия ушла намного быстрее и врезалась в камень. Звериный Срез стал куда злее. Дёрнул уголком рта. Ещё не всё…
Звериный Срез Ростка второй ступени с идеальными характеристиками источника… и к этому добавить опору от Корня, скорость от Малой Черты и силу от Тяжелой?
Срез сорвался с руки. По камню прошла не светлая царапина, к каким я привык. Вылетела чёрная борозда шириной в два пальца, с мерцающими, оплавленными краями. Удар. Камень разломило пополам. Подошёл поближе и посмотрел на срез. Его будто выжгли её изнутри.
Не успел я обрадоваться своей самой мощной технике, как меня согнуло пополам. Рухнул на колено, упёрся ладонью в плиты, и мой единственный приём пищи едва не выплеснулся наружу. В источнике загудела пустота.
Один раз. Пока только один… Но зато какой!
Сидел на корточках над камнем и не верил, что это сделал я. Почти та же техника… Только теперь у неё была опора под ногой, скорость и вес, украденные у трёх школьных глифов и связанные моей нитью в один короткий смертельный миг.
Отдышался и собрал расколотые болванки от мечей и осколки камня. Оттащил их к стене и спрятал под грудой плит, чтобы утром никто не наткнулся и не спросил, кто тут камни жжёт и дерево ломает. Потом сел рядом, привалившись спиной к холодной стене. Руки тряслись. Нёбо жгло. В голове звенело от пустоты.
И впервые за неделю я улыбался и даже не хотел себя останавливать. Огляделся и пожал плечами. То ночное нападение убийцы… оно помогло мне. После того как двор и здания проверяют учителя и старшие ученики, никто сюда не сунется. Даже сектант, что спрятался в школе не покажет своего носа. Уверен, что он ждёт, когда напасть, вот только у него нет этой возможности.
Да и выбора у меня особо не было. Что мне оставалось, сидеть и ждать экзамена? Провалиться? А там либо сектанты, либо Скалец меня прикончит, а может и Вельт… Нет! Смерился и принял факт, что порой сектанты могут меня чувствовать, когда я применяю техники. Мне было необходимо тренироваться. Когда‑то это станет проблемой, но не сейчас.