Пустой. Пенталогия (СИ), стр. 233

– Где тебя носило? – прошипел он вполголоса. – Мы тебя обыскались.

– Созерцал, – отозвался я.

– Всю ночь? – Сарн подался вперёд с соседнего места.

– Почти…

Варис глядел не в лицо, а на руку, на бок, на то, как я держусь.

– Созерцание теперь бьёт по лицу? – спросил он тихо. – С тобой всё в порядке?

– Если делать неправильно, – кивнул я.

– Только попробуй ничего нам не рассказать, – мотал головой сын дружины. – Я тебя прокляну и не прощу. Ты просто обязан нам рассказать. Ты меня понял?

– Это она? – тихо спросила Бренна.

Я ничего не ответил, потому что меня интересовало кое‑что другое, а точнее кое‑кто другой. Одр глядел на меня с той спокойной, чуть кривой улыбкой. Выдержал его взгляд, он первым отвёл глаза, будто мы о чём‑то договорились.

– Будь в следующий раз аккуратнее, Рейланд. – тихо произнёс он. – Ты уже ранишься от созерцания…

– Во‑во! – закивал Тавр. – А вообще… Пока тебя не было, спать было удобнее. – Он откинулся, растягивая губы. – Пять человек на две койки всё‑таки многовато. – Он покосился на Сарна. – Ты, кстати, съехать не надумал? Вот девушек с Бренной всего три.

– Что? – повернулась Бренна и сжалась. – Нельзя!

– Даже не мечтай, – буркнул Сарн, не поворачивая головы.

– Лучше свали по‑хорошему, – зевнул Тавр.

Сарн открыл рот огрызнуться, но тут камень под ногами дрогнул от чужого ровного давления, и все замолчали разом.

Севра вошла в класс, и полукруг подобрался. Она не тратила слов на приветствие. Дошла до середины, обвела нас взглядом.

– Надеюсь, вы питали гнёзда каждый свободный час? – спросила она. – И ночью тоже, как я велела?

Тавр открыл было рот похвастаться, но она подняла ладонь, не глядя на него.

– Меня не занимают красивые рассказы. Гнездо либо готово, либо нет. Рот тут не поможет. – Севра прошлась вдоль полукруга. – Сначала вы получаете первый глиф и если у вас всё пройдёт хорошо, то и остальные. Сейчас я проверю ваши гнёзда.

Полукруг подобрался ещё плотнее. Тавр едва усидел на месте. Сарн выпрямил спину, силясь глядеть спокойно, хотя пальцы у него подрагивали. Бренна сжала кулаки на коленях. Варис держал лицо, но и у него на скуле дрогнула жилка.

Во мне же собирался ледяной ком. Гнёзда мои были неготовы. Оставалось одно: то, что я задумал ещё вчера. Взять глиф хитростью, а разбираться после.

Севра двинулась по полукругу.

Над Тавром она задержалась коротко.

– Горячо, – обронила она. – Слишком. Ты не печь растапливал. Силы вбухал вдвое против нужного.

– Но тёплые же? – Тавр расплылся.

– Тёплые, – сухо согласилась она. – Жить будут. Наверное…

Он просиял, будто его похвалили.

Над Варисом она стояла дольше.

– Неплохо, – произнесла она. – Слишком осторожно. Но ровно и чисто. Молодец.

Варис кивнул, пряча за спокойствием то, как у него отпустило плечи.

Над Одром Севра замерла, и по лицу её прошла тень.

– Ты греешь не так, как я показывала, – обронила она.

– Зато работает, – отозвался Одр, не открывая глаз.

– Это не ответ.

– Результат.

Она хмыкнула и двинулась дальше, ничего не добавив.

Над Сарном постояла, поджав губы.

– Горячо, местами рвано, – сказала она. – Ты торопился.

– Старался, – выдавил Сарн.

– Это разные вещи. – Она кивнула, допуская эту возможность.

Над Бренной задержалась мягче, чем над всеми.

– Увереннее, чем у остальных, – произнесла она. – Тихо, ровно, чисто. Лучше, чем ты о себе думаешь.

Бренна почти посветлела и опустила голову, пряча это. До меня Севра ещё не дошла, как вмешался Варис:

– Севра Ясная Черта, – произнёс он, подняв руку, – а если гнездо найдено, но связь с ним идёт болью? Его можно прогреть иначе?

Она остановилась.

– Уточни.

Варис на пульсацию запнулся, будто сам понял, что сказал лишнее, но отступать было поздно.

– Если болит не место… – договорил он тише. – А связь, когда сила касается гнезда.

Севра медленно перевела взгляд на меня. 'Замолчи! – мысленно закричал я.

Тавр подался вперёд.

– У Рейланда вчера так и было, – выпалил он. – Он весь день бился с ними. Может, ему просто показать по‑другому?

Взгляд Севры остыл. Бренна тронула воздух ладонью, робко, искренне, добивая до конца.

– У него ведь гнёзда сильные, – обронила она тихо. – Вы сами сказали, лучше всех. Может, если помочь ему сейчас… То он найдёт свой способ?

Я смотрел на них и не знал, что сейчас испытывать. Злость, что они влезли или благодарность, потому что решили помочь и заботятся… даже Бренна подала голос. А если они это специально? Теперь это уже не важно, Севра смотрела на меня чуть склонив голову. Сарн, почуяв, куда качнулось, попытался сгладить и только вбил последний гвоздь.

– Он просто не хотел показаться слабым, – буркнул он. – Он единственный, кто весь день и всю ночь пытался, среди нас.

Прозвучало это не как защита, а как приговор. Хотя бы Одр не подал голоса.

– Поздно… – покачал головой он.

Ошибся, Одр всё‑таки выдал, что‑то своё и моё. Я стиснул кулаки так, что ногти вошли в ладонь. Каждый положил на стол по маленькому камню, от чистого сердца, желая помочь… Не всякий, кто тащит тебя из ямы, глядит, не ломает ли тебе при этом руки.

Севра подошла ко мне и остановилась в шаге.

– Поднимись, – произнесла она.

Встал. Она провела ладонью над моим лицом, кистью и опустилась к ноге. Пальцы прикоснулись к штанине.

– Холодные, – покачала она головой. – Все три.

– Я всё равно могу принять глиф, – произнёс как мог уверенно. Мой план и вся его хитрость летела с горы камнем в низ.

– Не можешь.

– Вы говорили, глиф можно вложить и в холодное гнездо.

Севра подняла на меня глаза.

– Я говорила это как предупреждение, а не как способ, который используется.

– Но вы говорили, что это возможно.

– Возможно и руку в огонь сунуть, – обронила она ровно. – Если хочешь понять, как пахнет собственное горелое мясо. Иногда это даже полезно.

Держал её взгляд, не отводя своего.

– Значит, возможно!

– Ты слышишь только ту часть, которая тебе удобна, – произнесла она. – Это скверная привычка, мальчик. От неё умирают. Сегодня ты глифы не получишь, – отвернулась Севра.

– Я попробую! – настоял на своём.

– Нет. – Она не смотрела на меня. – Когда прогреешь, придёшь снова.

– У меня нет времени ждать. Экзамен через месяц.

– Тем более незачем идти на него с кривой техникой в холодном гнезде.

Пальцы сжались так, что в перевязанной ладони вспыхнула боль.

– Выйди из класса, – произнесла Севра, всё так же не глядя.

– Нет.

Тишина легла на полукруг плотно. Ребята замерли. Тавр приоткрыл рот, Бренна вжала голову в плечи.

Севра обернулась, и от неё пошло давление. Оно не падало и не било, просто очутилось вокруг, со всех сторон разом, как стена, за которую нельзя шагнуть. Ровная линия, проведённая раз и навсегда. Я, кажется, понял отчего её зовут: Ясной Чертой.

Стоял под этой стеной, чувствуя, как пот собирается на лбу, как ноют рёбра, как отзываются холодные гнёзда.

– Не заставляй меня повторять при всех, – выдохнула учитель. – Или ты выйдешь сам… либо я тебе помогу.

Глава 6

Развернулся и вышел сам. Опустился спиной на камень рядом с проёмом и вытянул ноги. Напрягал слух, чтобы хоть что‑то услышать. Сквозь дверь голос Севры тёк ровно, слов было не разобрать, только тон. Время тянулось и вот наступила тишина, а потом класс задышал.

Первым долетел вдох Тавра. Глухой, сорванный, и в нём тут же прорезалась дурная радость, которую он не умел прятать. Глиф лёг. За ним Сарн выругался так, будто его ударили под рёбра, а следом выдохнул с облегчением. Тоже лёг. Бренна только вдохнула, резко, тонко, и больше ни звука. Значит, вытерпела. Вариса я не слышал, как и Одра.