Пустой. Пенталогия (СИ), стр. 227

– Если стопу прогреть, – выдал он с набитым ртом, – шаг сильнее выйдет?

– Я не знаю, – обронил Варис. – Тут глиф нужен для начала. Ну и объяснения учителя.

– Совсем немного осталось ждать, – еда из рта сына дружины начала сыпаться. – Я так не переживал даже перед пилюлей. Ведь завтра не только глифы, но и техники. Побыстрее бы… А то я очень хочу вернуть долги. – Он посмотрел в сторону тех, кто тренировался на нём.

– А до этого ты боялся? – улыбнулся Одр.

– Ничего я не… ой, иди ты, сумасшедший. Вообще не понимаю почему ты с нами? Даже этот куда более понятный чем ты.

Сарн отложил ложку.

– Севра не сказала, но как вы думаете, какие техники нам дадут?

– Если Равновесие держит общий путь, – Варис разломил хлеб, – первый вряд ли ударный, скорее держащий. Опора, устойчивость, что‑то, на что потом ляжет остальное.

– Плохо, – Тавр насупился. – Я хотел ударный.

– У тебя лицо ударное, – обронил Одр. – Этого должно хватить.

Тавр хотел огрызнуться, но рот у него уже был занят, и он только погрозил ложкой.

– А если сцепка, – подал голос Сарн, осмелев, – сколько глифов в неё влезает? Севра говорила, настоящая техника только из них выходит.

– Зависит от гнёзд, – пожал плечами Варис. – Если я правильно понял, то один держит форму, другой даёт толчок, а третий направляет. Больше трёх на первых порах никто не потянет, источник разорвёт. Да и когда мы их получим… никто не знает.

Слушал их вполуха и смотрел за столовой. За соседними столами Стебли ели, не глядя в нашу сторону, и в этом старательном невнимании читалось больше, чем в открытом взгляде.

– Нам всё время эти гнёзда греть? – Сарн отставил пустую миску. – Севра сказала, даже ночью. А потом сразу глиф и техника?

– Сразу вряд ли, – обронил Варис. – День на гнёзда, потом первый знак, а может и все сразу… В одном я уверен, что скоро Бранн с Карном возьмутся за наше тело и оружие. Экзамен уже через месяц. Они должны успеть слепить из нас хоть что‑то, что не стыдно выпустить.

– А кто экзамен принимает? – Тавр перестал жевать.

– Не знаю, – качнул головой Варис. – Слышал, что задание какое‑то и потом ещё битва внутри класса.

– Против нашего класса?.. – Тавр присвистнул, – Вот это меняет дело. Мне так нравится.

Сарн тут же помрачнел, а Бренна сжала ложку крепче. Мы ещё не получили ничего толком, а уже думаем о том как сдать экзамен. Времени мало и мне нужно не просто прогреть гнёзда, а ещё взять техники и научиться ими пользоваться… не считая самого экзамена школы. Придётся очень сильно постараться.

Бренна вдруг подняла голову и посмотрела почему‑то на меня, а потом тихо спросила:

– А если глиф криво встанет… его вообще вынуть можно?

За столом повисла тишина.

– Ну… наверное, – не сразу ответил Варис. – Но лучше бы не проверять, я бы, во всяком случае, не стал.

– А зачем тебе их вынимать? – Тавр уставился на девушку. – Ты ж ни одного еще не вложила, а уже о чём‑то странном думаешь.

– Да просто, – она опустила глаза в миску и сжалась. – Вдруг я ошибусь? Хочу знать, что тогда делать.

– Правильно, – кивнул Одр, ковыряя ложкой кислую траву. – Перед тем как что‑то в себя пихать, полезно узнать как это достать обратно.

– Бла‑бла‑бла… – передразнил его Тавр. – Ты либо какую‑то заумную чушь говоришь, либо просто чушь.

Вынуть? Будто глифы – это занозы, а не то, на чём держится вся твоя сила. Я мысленно перебрал свои: два звериных в груди, кольца на лбу, дуга, ну и сектантский знак во вмятине. Попробуй, вытащи хоть один… У меня вообще всё сразу посыплется. Хочу ли я этого, если бы была такая возможность? Наверное, нет. За их счет я выжил и добрался до этого стола.

Ел молча и слушал как остальные строят планы на будущее, которого у меня пока не было. Один Одр ничего не строил и просто ковырял еду, ещё пялился в стол, будто ему на это будущее вообще плевать. Может, он своё уже до конца разглядел, и оно ему не понравилось? Или у него впереди, как и у меня когда‑то – была не дорога, а долг?

– Пора идти работать, – вдруг встал Сарн.

– Ты мне приказывать решился? – поднялся Тавр.

– Что? – захлопал глазами парень.

– Я сам решу, когда мне и что делать, – направился к выходу дитя дружины. – Свои советы оставь себе и таким же как и ты.

Сарн смотрел на меня, ожидая, что я как‑то ему объясню, что происходит. Вот только моя голова была занята другим.

Самый простой ход, найти Севру и спросить прямо – что мне делать. Простой, но не значит верный. После чаши, кабинета Ровэна и вчерашнего круга на мне и так висело слишком много чужих глаз. Ещё один учитель, задумавшийся над моим источником… и к вечеру половина школы будет знать, что с деревенским что‑то не так, а там и Синара. Севра и без того при всех спросила, отчего я не могу нащупать собственные гнёзда. Второй раз я ей такого повода не дам.

Оставалось перебирать самому. Пока шёл через двор, крутил причины одну за другой. Может, гнёзда всё‑таки как‑то повредила Синара? Её линия легла прямо в источник, свежий, мягкий, и что‑то в нём сдвинула? Тогда дело поправимо, стоит дать п ему зажить, если это вообще так работает. Но боль от гнёзд была не как от ушиба, а как от раны, которой не давали закрыться, и эта мысль отваливалась сама.

Или мешает вмятина, что стала разрывом? Она и раньше рвала мне ритм на каждой четвёртой, а потом и на третьей пульсации. Похоже на правду, но не объясняет, почему боль от гнёзд разная.

Ещё вариант – звериные знаки уже заняли места и сделали это как‑то неправильно. Либо они не хотят, чтобы у меня открылись человеческие гнёзда… Тогда я сам себе перекрыл дорогу ещё в деревне, не зная правил.

А может, всё проще и хуже. Мой путь давно перестал быть школьным, и правильные гнёзда закрыты для меня не потому, что я слаб, а потому, что я уже не той формы, о которой говорила Севра.

Ни одна причина не ложилась целиком. Каждая объясняла кусок и спотыкалась на остальном.

У дальнего края двора мелькнула голубая накидка. Севра шла к учительскому корпусу, неспешно, заложив руки за спину, и на ходу что‑то чертила пальцем в воздухе, будто заканчивала мысль. Ноги сами качнулись в её сторону, но я придержал себя. Дал ей уйти. Голубая накидка растворилась в проходе, и вместе с ней ушёл самый простой ответ, которого я себе не позволил, потому что причины остались теми же.

Двор к тому часу поредел. Тавр грел гнёзда и косил глазом на девушек‑Стеблей у дальней стены. Варис ушёл в себя. Одр растворился в тени выступа, а Сарн снова держался поближе ко мне.

Я попробовал ещё раз и снова по‑другому. Мои знаки держатся во мне без всяких гнёзд. Вбитые в Зерно, наперекор всему, о чём говорила Севра. Вдруг они подскажут телу, как впустить силу в правильное место? Потянулся вниманием к непробиваемости, осторожно, будто спрашивал у неё дорогу.

Звериный глиф понял меня по‑своему. Вместо того чтобы смягчить боль внутри, потянулся наружу, к коже, поднимаясь навстречу удару, которого не было. Рядом дёрнулся режущий, и в левой кисти проснулось желание не напитать гнездо, а рассечь то, что держит его закрытым. Дуга натянулась. Кольца на лбу дрогнули.

Задавил всё разом. Оба знака ушли вниз нехотя, как гары, которых оттащили от воды. Резать собственную дорогу, не зная, где она лежит, мог только дурак.

Выдохнул. Мои знаки не помощники. Они живут по своим законам.

– Ты всё ещё ведёшь силу напрямую? – Варис очутился рядом бесшумно, сел на корточки.

– Пробовал иначе, – отозвался я.

– И?

– Болит.

Он задумался, потёр пальцем шрам на шее.

– Значит, дело не в месте, – обронил он. – Не нашёл бы ты гнездо, боли бы не было. Пустота не болит. Болит именно связь.

Полезно. Он помогал, и он же, сам того не желая, вскрывал рану глубже.

– Может, твои гнёзда слишком чистые, – подал голос Одр из тени. – Боятся грязной силы?

– Спасибо, – кивнул я.

– Не за что. Я редко бываю полезен.

Сарн, крутившийся рядом, решил встрять: