Пустой. Пенталогия (СИ), стр. 204

Вот оно то к чему я так долго и упорно шёл. Только утонуть в этом надолго себе не дал. Пора приступить к следующей части моего плана. Вспомнил, что помнил из трактата Вирга. Севра на уроке говорила про гнёзда общими словами. Места, где глиф закрепляется как часть силы, в коже, в костях, в крови, в оружии. А вот как они выглядят изнутри у самого практика, не сказал никто.

Искал сам. В Зерне, вокруг источника, в теле. В дуге и у звериных знаков. В том месте, где сидел сбой. Те пустоты, что проступили при прорыве, я ощупывал их своим вниманием по краю. Толкнусь в одну, она уходит глубже, в другую, она остаётся пустой и глухой.

Злость поднялась тупая и бессильная. Я совершил невозможное, пробился в Росток без помощи наставника, без чистой пилюли школы, ночью, ещё и раненый, и после дуэли. А упёрся в банальное незнание. Сектантский знак… куда его разместить?

Я получил Росток – это хорошо, но если не смогу его скрыть – не будет ещё одной пилюли школы… Лежал и думал. Что же такое эти самые гнёзда в теле. Пытался собрать в едино то что уже знал. Зерно это начало пути, потом появляется Росток и в теле… Значит его маленькие стебельки что‑то делают. Открывают какие‑то места, куда можно поместить глиф. Я надеялся, что почувствую эти гнёзда после перехода на новую стадию. Ошибся.

Ладно, что я могу? Сектантский глиф ложиться на любую часть тела, делая её слабой. Если перемещаю его на источник, то он его гасит. Попытки вбить его с уже существующими звериными знаками ничего не дали.

Внимание само сползло к вмятине, которая теперь была разорвана и расплющена. Она горела, выросшая вместе с Ростком, налитая и связанная с меткой Жатвы и силой Лаэрса. Всё это одного корня и сходилось в одну точку у меня в груди.

Знак потянулся туда сам, едва я ослабил хватку. Вошёл легко. Не как звериные глифы, которые я вбивал в себя днями, через кровь из носа и рвоту. Лёг во вмятину так, будто всегда там жил, и зацепился за неё.

По коже прошёл холод от осознания. Выходило так, что не я приспосабливал чужую дрянь под себя, а складывал часть к части, как складывают разбитую вещь по сколам.

Вмятина вспыхнула, горячо и остро. Я переждал, дыша через зубы, и жар осел. Знак больше не висел во мне отдельной живой ниткой. Он закрепился.

Тронул его вниманием. Раз, и источник потускнел. Росток осел, сжался, и для всех я снова выглядел как Зерно. Вот только мой Росток никуда не делся, он просто спрятался под слоем. Грудь сдавило, будто на неё легла чужая ладонь. Слабость прошла по рукам, в висках толкнулась тупая боль.

Отпустил сектантский глиф и Росток развернулся обратно. Снова приглушил. Снова отпустил. Осторожно, по чуть‑чуть, слушая, сколько держит и чего стоит. Третий заход вышел чище второго, а четвёртый чище третьего.

Замер и начал считать пульсации. Сто… триста… пятьсот. Я чуть не уснул, глиф был активен сам, прям как говорила Серва. Выходит некоторые техники можно также использовать постоянно, но какая цена? У этой была своя – слабость в теле и стать снова Зерном.

Сосредоточился на глифе и Росток снова вспыхнул во мне. Как же зачесались руки проверить свои возможности. Стал ли я сильнее, быстрее? Сколько теперь раз я могу использовать свои техники: режущий удар и непробиваемость, а новый Звериный Срез? Потом… Сначала выздороветь и выполнить ещё одно задание, чтобы получить ещё одну пилюлю прорыва.

Не заметил, как всё это время лежал с улыбкой. После той проверки Виргом в деревни, я мечтал о такой способности и вот теперь она у меня есть. Что же ещё я могу из неё получить? Будет очень обидно, если у неё только одно способность, которая после школьной пилюли будет мне уже не нужна. А ведь глиф останется со мной… навсегда?

Нет, что‑то должно ещё быть. Задумался. Точно! Преимущество перед лицом врага – он будет думать, что я Зерно и ошибётся. Ну что, Гирт, поиграем? И тут же осёкся.

На дуэли всегда есть кто‑нибудь из старших. Покажи я там Росток и они почувствуют. Значит, разбираться с Гиртом придётся не на круге под взглядами, а иначе. Где‑то, где нет ни Эстера, ни Севры, ни судьи.

Лёг на спину, держа источник приглушённым, чтобы со стороны выглядеть привычным Зерном, и закрыл глаза. Сбой сел на третьей пульсации, дёрнул вмятину знакомой болью. Осталось проверить ещё кое‑что. Останется ли активированной техника, если я усну.

Три дня слиплись в один.

Лечебная комната держала нас, пока сращивались кости и затягивались раны. Тавр бесился от лежания. К концу первого дня он уже считал балки на потолке вслух, к концу второго пытался ходить по палате, припадая на колодку, пока Мейна не загнала его обратно. Варис лежал на спине и думал. Одр молчал, пару раз ловил я на себе его взгляд, который тут же уходил в сторону.

Свободное время я посветил мыслям и планам. Росток есть, теперь хочу вторую ступень после пилюли школы, а дальше мне покажут, где эти гнёзда живут и дадут техники.

Потом экзамен, а вот что делать дальше, я пока не знал. Нужны ядра зверей возвышения, чтобы оплатить основной курс. Но как их достать отсюда, без семьи и родственником? Не понятно.

У меня есть два зелёных и сколько‑то серых, вот только этого, скорее всего, окажется мало. Санзо! Попробовать ему продать сектантские вещи? Вдруг они стоят достаточно дорого и этого мне хватит? Нужно будет попробовать.

Более или менее куда двигаться понятно, осталось лишь решить некоторые проблемы. Гирт, Синара – одни из них и самые актуальные. Школа Пути и их библиотека… вот тут я вообще не знал, как даже подступиться. Не думаю, что меня пропустят к ним просто так, тем более Сейна никуда не делать.

Я вдруг посмотрел на дверь и замер. В школе есть человек Скальца и секты. Кто они? Зажмурился и выдохнул. В чём я уверен? Достать тут у них не выйдет. Значит… пока я учусь, можно не беспокоиться.

Остальное время нашего лечения я потратил на тренировку техник, точнее моментов их активации. После того как я поймал это в Зверином Срезе, начал отрабатывать и на других своих техниках. Не буду скрывать, не только Тавру было тошно тут лежать без дела.

На четвёртый день нас выпустили.

Двор встретил светом после палатного полумрака, и я сощурился. Тавр шёл рядом, припадая на ногу, освобождённую от колодки. Варис придерживал шею, на которой ещё розовел круговой шрам. Одр держался позади.

И тут мы увидели их. У стены, на мощёной площадке, на коленях замер ряд. Оставшиеся парни‑Листья, без накидок. Белая ткань лежала перед каждым, скомканная, и поверх неё снятый жетон с двумя чашами. Пригляделся и насчитал трjb[, Сарна среди них не оказалось.

Рядом, чуть в стороне, такой же ряд из девушек, их было шесть. Среди них я узнал Бренну. Голову она держала опущенной.

Вдоль Листьев ходила она. Белые перчатки без единого пятнышка. Тёмная коса с серебряной нитью, что ловила свет на каждом её шаге и гасла, когда она замирала. Серая накидка лежала так чисто, будто пыль двора не смела к ней липнуть. Синара Вельт…

Она шла вдоль коленопреклонённого ряда неспешно, заложив руки за спину. Говорила она негромко, но даже тут, где мы стояли всё равно было слышно. Какое‑то умение?

– Какие же вы ничтожества… – покачала она головой. – Будь моя воля, убила бы каждого и каждую. Позор, разочарование, срам. Вы просто не можете быть учениками одной из Великих школ нашего города.

Одна из девушек попыталась встать и тут же получила удар ладонью по голове. Замаха не было, но через мгновение по лицу девушки потекли струйки крови.

– Так на чём я остановилась? – вгляделась Синара в лица тех, кто тут был. – Точно. Вы сняли накидки, стоило вас об этом попросить, так ещё и жетоны тоже…

Заметил как рядом выстроился класс Стеблей. Гирт стоял и улыбался. Среди них я увидел Эссу и Лиару, они опустили головы и не смотрели на свой бывший класс. Тавр уже шагнул в их сторону, но я положил ему руку на плечо.