Пустой. Пенталогия (СИ), стр. 195

Сарн заговорил быстрее, потому что стоять ему было больно, а время текло и ещё одна дуэль могла прийти очень скоро.

– Откуда тебе дере… – он замялся. – Если ты не знаешь, то это не Обет. Клятва на источнике проще и слабее, но держит. Нарушу – поврежу источник. Спроси Кайра, спроси любого городского. О таком не шутят.

Я взвешивал. Веры ему не было ни на полпульсации. Но городские знали вещи, которых не знал я. Врать о клятве, которую проверишь у первого встречного, глупо даже для Сарна. Источник для возвышающегося дороже жизни. Портить его ради обмана… слишком высокая цена, чтобы на неё решился человек, который рвётся дожить до Ростка.

– Рассказывай, – кивнул я.

Он на мгновение растерялся, не ждал, что я перешагну к условиям без торга и без угроз. Этим я и воспользовался.

– Вот, что я хочу получить от тебя, – начал сам, пока он молчал. Не «не расскажу про трактат». А ты будешь молчать обо всём, что увидел в моём мешке. Всё, что понял и чего не понял. Молчать обо всём, что связано со мной и моими вещами. Никому. Никогда не расскажешь. Вот чего я хочу за помощь тебе.

Сарн сжал зубы. Клятва, похоже, выходила шире, чем он хотел, и это ему не нравилось. Выбора я ему не оставил, и он это понимал не хуже меня.

– Ты тоже принесёшь клятву на источнике, – попытался он провернуть то же самое со мной.

– Нет, – мотнул головой. – В отличие от тебя я держу своё слово.

– Но… – глаз у парня расширился. – Как?.. Тогда? Ты же меня обманешь!

– Тогда вперёд, – отошёл я в сторону. – Иди рассказывай, кому ты там собирался? Может Гирта как раз встретишь на своём пути. Уверен он будет очень рад послушать.

Сарн отшатнулся и на его лице снова возник страх. Я сдержал улыбку, от того что наконец‑то полностью убедился, это не я в его ловушке, а он в моей.

– Как я могу верить простому слову? – Его голос стал тише.

– Вот так, – посмотрел на него и пожал плечами. – Не суди по себе других… если твоё слово ничего не стоит, это не значит, что у всех так.

Сарн открыл рот и попытался, что‑то ответить, но у него не вышло.

– Хо‑ро‑шо… – произнёс он через зубы, пока пытался сжечь меня своим взглядом.

Он давнул ногтем у основания большого пальца, там, где кожа уже подсохла коркой. Тёмная капля выступила медленно, набухла, скатилась к самому суставу. Прижал палец к груди, чуть левее центра, к тому месту, где у возвышающегося сидит источник.

Говорил он низко, негромко, но чётко.

– Я, Сарн Лорек, клянусь своим источником: не рассказывать никому о вещах из мешка Рейланда. О трактате, жетоне, настойках, ядрах и обо всём, что видел и понял, пока копался в его вещах. Обо всём, что связано с Рейландом. Не говорить прямо. Не намекать. Не вести к этому других. Если я нарушу – пусть источник треснет от моей же лжи.

Выходит у него тоже есть имя семьи, как у Вариса? Но я тут же переключился на то что происходило дальше. Кровь на пальце потемнела. Под кожей у него на груди проступила тонкая линия и тут же погасла. Глиф? Не успел разглядеть. Источник Сарна дёрнулся и в нём что‑то вспыхнуло на мгновение. Сам парень побледнел сильнее прежнего, будто из него на миг вытянули воздух.

Я смотрел на него и думал. Странно, что в деревне не знали о таких простых клятвах на источнике. А ведь как бы это упростило нам жизнь. Или потому что использовался глиф, а у нас про них ничего не знали. Но если Сарн его использует…

– Как? – уточнил я.

– Есть глифы, которые не привязаны к стадии и гнёздам, – попытался расправить плечи парень.

Почувствовал себя именно тем, откуда я был родом. Нужно будет узнать про эту штуку поподробнее.

Я выдернул трактат у него из руки. Пальцы у него были перебинтованы и слабы, удержать не успел. Книга легла мне в ладонь привычной тяжестью, и где‑то под рёбрами чуть отпустило.

– Теперь говори, что конкретно тебе нужно, – выдал я, убирая её за пазуху, к жетону.

Сарн сглотнул. Рычаг ушёл, осталась голая просьба, и от неё ему было тошно.

– Гирт снова вызовет меня, – начал он.

– И?

– Я не переживу ещё один круг, – парень опустил голову.

Он заставлял себя выговаривать это. Стыдно, мерзко, но выговаривал, и каждое слово давалось ему так, будто он ломал об него зуб.

– Он меня убьёт на следующей дуэли, – совсем тихо произнёс Сарн. – Обещал, что я либо уйду, либо смерть…

– Почему не уйдёшь?

Не знаю почему, но я пользовался своим положением сейчас. Мне неинтересны его мотивы как таковые, но их понимание даст то, что я смогу использовать. Сарн опасный, осторожный и сообразительный противник. Даже если он больше не может использовать информацию обо мне… Это не значит, что он не захочет потом что‑то сделать.

Мой вопрос вошёл в него, как нож под ребро. Я видел это по тому, как у него натянулось разбитое лицо и дрогнул здоровый глаз.

– Потому что мне нельзя!

Он переждал, унимая дыхание под треснувшими рёбрами.

– Дома мне оставили не место, а срок. Или возвращаюсь Ростком, или возвращаюсь ничем. – Здоровая рука у него сжалась на спинке койки до белизны в костяшках. – Если я не стану Ростком, то моя семья пострадает. Это всё, что я могу сказать.

Вон оно что. Его спесь в первый вечер, дань, которую он требовал, Гирт у него на побегушках – всё это была броня. А за ней стоял парень не из первого ряда, которому дали не имя, а отсрочку. Перед глазами на пульсацию мелькнул я сам, маленький, на площади, под взглядом Тарима, которому был нужен живым ровно до тех пор, пока приносил пользу.

– Я выполнил задание, – добавил Сарн глуше. – Получил вклады. Осталось совсем чуть‑чуть. Мне осталось лишь дожить. Понимаешь? Не победить. Дожить.

Слушал и не чувствовал ничего. Жалость и сочувствие у меня смыло в деревне, но здравая мысль присутствовала.

– Ты получишь свою отсрочку, – произнёс я. – Даю слово. Я встану на твоё место в дуэли с Гиртом.

У всех нас была своя причина остаться тут и продвинуться дальше по пути неба. Даже у такого как Сарн и это как минимум я уважал. Я открыл рот, чтобы потребовать главное – где Тавр, Варис, Одр, но не успел.

Дверь распахнулась без стука. Гирт переступил порог первым. За ним вдвинулись двое в серых накидках, а позади держался ещё один, постарше, с тонким свитком под локтем.

Гирт смотрелся иначе, чем до прорыва. Плечи шире не раздались, а вот наглость прибавилась. Теперь обводил всю комнату сверху, не торопясь, давая каждому ощутить разницу.

Источник у него я нащупал сразу. Росток, первая ступень. Не мощный, не глубокий, но уже другой. Давление ровнее, плотнее, и где‑то в этой плотности ощущалось что‑то ещё. Взгляд его задержался на мне. Тишина растянулась на две пульсации.

– Деревинский отброс оказывается… живой? – искренне удивился он. – Небо действительно великодушно к ущербным. Хотя, кто если не оно им поможет?

Те, что пришли с ним – другие Стебли улыбнулись.

– Тебя это задело? – отозвался я. – Не думал, что ты переживал о моей судьбе, пока меня не было.

Гирт растянул губы:

– Нет! Просто надеялся, как и остальные, что задание тебя оставит, где‑то там гнить. В школе не место слабым и никчёмным возвышающимся. В Равновесии должны быть только лучшие.

Стебли за его спиной хмыкнули. Он перевёл взгляд на Сарна. Тот уже начал сжиматься и пятиться назад. Его источник сейчас, словно уменьшился. Вот‑вот и обмочится.

– Я Гирт, вызываю тебя – Сарн Лорек на ученическую дуэль. Сейчас. Хватит тебя жалеть, слишком много осталось людей в классе Листьев.

Сарн побледнел ещё сильнее, и это пробилось даже сквозь побои. Он глянул на меня и ничего не сказал. Слово я своё дал и нарушать его не собираюсь. Гирт всё равно дойдёт до меня, не сегодня так через день. Синара и Стебли уже чистят Листьев, и моё имя в их списке. Я снова Лист в этой комнате, на том же счету, что и все.

Я шагнул вперёд и произнёс:

– А чего тянуть?

Гирт развернулся ко мне.

– Что?

– Ты всё также любишь бить слабых… – улыбнулся я.