Пустой. Пенталогия (СИ), стр. 192

Но помог он по‑настоящему. Без него меня уже волокли, а там добрались бы и до мешка, и до того, что на дне. «Не плохой мужик», – подумал я, глядя ему в глаза. Вот только хитрый и расчётливый до самой кости. В этом городе, похоже, такое и держит на плаву. Помогает, когда выгодно, и берёт за помощь столько, сколько ты не сразу разглядишь.

– Бывай, охотник, – выдал Эрхард и двинулся к своим повозкам, не оборачиваясь.

Караван втянулся в город и растворился в нём – повозки, гары, охрана, оплата за то что было под тёмными тентами. Я остался у стены, держа лист с проступившим кругом и крестом. Убрал бумагу поглубже, чтобы больше никто не украл и тронулся дальше.

Через пару шагов я улыбнулся, само вышло. Задание… я его выполнил. Теперь понятно почему на нём нужен был Росток, но я и с Зерном вернулся. Внутри разгорелось тепло и оно пошло по всему телу. Это была не радость, нет, скорее удовлетворение.

Вот только оно почти тут же растворилось, стоило мне вспомнить про тех «воров», что очень похожи на меня. Ещё одна проблема, и сложность свалилась мне на голову. Как бы я не пытался думать, кроме Скальца на ум ничего не приходило.

Я хотел воткнуть ему копьё в горло ещё тогда во Внешних Загонах. Прикидывал прикончить одного из его людей в том переулке, а потом заставил себя идти на задание, потому что оно было ближе к Ростку, чем месть. И сейчас заставлю.

Сначала вклад. Сто у меня уже почти в руках, нужно ещё сто. Потом вторая пилюля. Потом Росток, гнёзда, техники. А уже после – Нижний Клин и его горло. Расчёт лёг ровно, и от него полегчало. Злость никуда не делась, но теперь у неё была очередь, а не слепой порыв. В руинах нетерпеливый охотник умирает первым.

Мимо прошли стражники – двое в серых кафтанах с медной полосой на плече. Один из них задержал на мне взгляд и его глаза сами съехали к копью у моей ноги. Я не сбавил шаг, не повернул головы, прошёл ровно. Дозорный отвернулся, но в животе у меня всё равно свело холодом. Копьё долой, во всякому случае в городе и пока не разберусь с моими «тенями».

У школьных ворот меня пропустили без тепла, как я и ожидал. Один из серых с золотой полосой скользнул взглядом по грязной накидке, по засохшей корке на боку, по копью. Судя по тому как он скривил свою рожу – узнал.

– Лист, – бросил он другому. – Из тех, что на задания ушли.

– Живой, что ли? – удивился второй.

– Похоже на то.

Меня провели через двор. Он жил своей жизнью, как и в день, когда я уходил. Серые тащили ящик с тренировочным оружием. У дальнего навеса держалась группа в серых накидках. Среди них я разглядел плотную тёмную косу и светлые волосы. Лиара и Эсса. Они даже не глянули в мою сторону.

Кайр нашёл меня сам, у внутренней арки.

Он замер на пульсацию, разглядывая меня сверху донизу. Я поймал в его лице то, что он не успел спрятать. Удивление.

– Живой? – вскинул он брови.

– Да, – кивнул и сдержал раздражение.

Все так надеялись, что я умру на задании? Не вышло, «сухой» Лист вернулся. Ничего это только начало, скоро я ещё удивлю вас.

– Не все возвращаются, – пожал плечами Кайр.

От этих слов под рёбрами стянуло сильнее, чем у ворот. Протянул ему лист задания, развёрнутый кругом с крестом наружу.

Кайр взял, прошёлся глазами по строкам, по проступившей печати каравана. Повернул лист к свету, проверяя нить. Кивнул своим мыслям.

– Сто вкладов твои, – произнёс он тихо.

Половина пилюли и столько же пройдено пути до Ростка. Вот только внутри ни капли радости. Потому что Кайр сказал «не все возвращаются» и теперь молчал про остальных.

– Тавр? – спросил я. – Варис? – сделал паузу решая, называть ли следующее имя. – Одр?

Кайр глянул на меня и отвёл взгляд в сторону, к арке.

– В комнате узнаешь.

Это «в комнате узнаешь» легло нехорошо. Очень нехорошо. У старшего ученика голос был ровный, и эта ровность напрягала больше, чем если бы он сказал прямо. Кайр уже развернулся, как я решил сделать хоть что‑то с тем, что творится.

– В городе кто‑то ходит в накидке Листа. С копьём. Ворует. Стража дважды приняла меня за него. На выходе и на входе.

Кайр свёл брови, и впервые за разговор в его лице мелькнуло настоящее.

– Что?

– У меня украли разрешение из канцелярии. Люди в проходе, на пути к южным воротам. На выходе пропустили только потому, что вмешался человек. На входе – потому что Эрхард подтвердил, что я был с ним семь дней.

– Почему сразу не доложил?

– Сейчас докладываю, – открыл я рот, пытаясь переварить его вопрос.

Как бы я это сделал, если меня не было? Кайр молчал пульсацию, и я видел, что злится он не на меня, а на то, что слышит впервые. Выходит школа не знала или только он? Значит, стража либо не сообщила, либо кто‑то не дал этому всплыть.

Имя Скальца вертелось у меня на языке. Сказать Кайру, что бумагу вытащили его люди? Что в Нижнем Клине меня ждут с долгом «кровь за кровь», что главарь банды двигает своих по всему городу и держит глаза в нашей школе?

Прикинул, к чему это приведёт, и придержал язык. Вдруг Кайр один из них? Даже если нет, то ко мне потянется хвост вопросов, на которые у меня нет ни одного хорошего ответа. Откуда деревенский знает главаря банды из Клина? За что тот точит на него зуб? Какой ещё долг? Пойдут разбирательства, расспросы, кто‑нибудь захочет глянуть, что у меня в мешке. Вор в накидке заденет школу и без имени Скальца. Пусть ловят и ищут, если им это нужно. Свой счёт с одноглазым я закрою сам, когда придёт срок.

– Когда это произошло? – спросил Кайр.

– Первый раз я услышал, когда выходил из города.

– Шалх, – выдал он негромко. Ругался Кайр редко, и оттого слово прозвучало весомее любого крика.

Он провёл ладонью по лицу, собираясь с мыслью, уже думая не обо мне, а о том, кому об этом нести наверх.

– Описание?

– Мой возраст. Белая накидка Великой школы. Копьё.

Кайр опустил взгляд на оружие в моей руке. И вот тут я сказал то, что обдумал ещё по дороге.

– Забери его.

– Зачем?

– Потому что туда, куда я сдавал его раньше, я больше не понесу.

Кайр чуть прищурился:

– Оружейная школы… это не место для твоих подозрений!

– Серан назвал моё копьё мусором, который никому не нужен, а потом «списал» его. Бранн заставил вернуть. – Я выдержал его взгляд. – Туда я больше не сдам своё оружие. Либо забери ты, либо понесу копьё с собой в комнату.

Я видел, что спорить ему сейчас не хочется. В голове у него уже сидел чужой вор в школьной накидке, и торопился он к старшим.

– Дай.

Разжал пальцы.

Древко уходило из руки тяжело, будто я отнимал у себя ладонь. Я сам отдавал его, потому что оно обернулось приметой, по которой меня останавливают на каждом углу, да и тому Серану я не доверял. Кайр принял моё оружие, взвесил в руке. Уголок рта у него дрогнул, будто оружие в руке очутилось не тем, что он ждал от деревенской палки, но он промолчал.

– Иди в комнату и жди.

– Ребята? – снова попробовал я.

Кайр уже отворачивался.

– Не сейчас! – двинулся он к арке, унося моё копьё.

Да что за проблема ответить, что с Варисом, Одром и Тавром? Внутри начало подниматься беспокойство. Вдруг они на своих заданиях… Тряхнул головой и заставил себя об этом не думать. Они справятся. Должны.

Коридоры школы остались теми же, и при этом сделались чужими. Серые с золотой полосой смотрели сквозь меня, как сквозь пустое место. Белых накидок не попадалось. Кто‑то из встречных опускал глаза, едва завидев меня. Кто‑то шептал за спиной, и шёпот этот тянулся следом, цепляясь за грязь на моей накидке и за корку на боку. Хотя бы запахи держались прежние – ламповое масло, стряпня из‑за дальней арки, кислый травяной отвар, которым протирали ушибы в палате.

– Сухой Лист? – бросил кто‑то в серой накидке, проходя мимо, и в голосе его не было даже злости, одна скука. – Вы ещё не все сбежали?

Ничего ему не ответил, просто прошёл мимо. У двери комнаты замер на пульсацию. Внутри появилось чувство, которого у меня не было. Переживание не только за себя, но и за ребят. Что, если я открою… а их там нет. Единственные с кем у меня получилось сблизиться – погибли? Закусил губу и выкинул из себя эти мысли. От меня ничего не зависит, с ними случилось, то что случилось. Небо для всех одинаково. Если они старались – выжили, если нет…