Пустой. Пенталогия (СИ), стр. 179

– Думаешь, – Лаэрс закупорил пузырёк, постучал по нему ногтем, – это просто настойки роста? Так их и продают вам деревенским, голодным до силы. Нужно лишь найти того, кто захочет это дать… любимой дочке или сыну, племяннику или кому‑то очень важному.

Поставил пузырёк рядом с первым.

– На самом деле как стимул роста они слабые. Чтобы они действительно подействовали… – Сектант вздохнул. – Потребуется много времени и постоянный приём.

Лаэрс наклонился ближе, опираясь локтями на колени.

– Они подготавливают сосуд.

Я уставился на него.

– Чем раньше человек начинает их пить, тем чище у нас потом выходит пилюля. Чем дольше – тем плотнее. Если довести человека до десятой ступени на этих настойках, а потом аккуратно вытянуть, – он показал ладонью движение, – может получиться пилюля, которой пробивают барьер между Узлом и Сердцевиной. Это очень дорогое изделие. Очень.

И улыбнулся, но не весело.

– Сколько работы… ты даже не представляешь. Наш глава долго возился с составом и проводил эксперименты на… желающих. И вот у нас есть маленькая ферма в руинах, на которую всем наплевать. Потребовалось терпение, ещё бы, годы ждём одну пилюлю. Мы всё продумали и организовали. Несколько деревень согласились покупать наши настойки роста для своих дорогих родственников. И вот такая вот уникальная пилюля, которую мы так ждали, сгинула… Так ещё и наш собрат тоже… И всё из‑за сопляка на пиковом Зерне?

Сектант поморщился и покачал головой:

– Кто бы мог подумать о такой мелочи? Никто!

В голове громко щёлкнуло. Эир. Он пил настойки с двенадцати лет. Эира готовили не как помощника и заместителя Вирга, а как… пилюлю? А Тарим вообще знал, чем он поил своего племянника?

Я убил Эира на дороге. Сломал ему руку за то, что он годами называл меня пустым. А потом всадил копьё в спину, когда он попытался ударить меня камнем. Тогда мне казалось, что я закрыл старый счёт. А я, оказывается, сорвал работу секты?

Лаэрс наблюдал за моим лицом.

– Вот теперь дошло до конца, – кивнул он. – Хорошо.

– Я не злюсь. Поверь. – В голосе впервые мелькнуло что‑то живое. – Но досада есть. Готовил пилюлю под одного очень важного человека.

Он коротко вздохнул.

– Этот важный человек ждал. И теперь ему придётся ждать снова.

Я смотрел на него и думал одно: зачем он мне это рассказывает?

Лаэрс похоже прочитал это на моём лице.

– Думаешь, почему не тащу тебя к старшим? – хмыкнул он. – За убийцу Вирга дали бы хорошо. Очень хорошо. Глава обещал пилюлю до Сердцевины. Ту самую, которую мы готовили из вашего мальчика. Какая ирония, не находишь?

Сектант откинулся назад, опёрся ладонью о камень.

– Только кто поверит, что Вирга убил ты и испортил нам материал?

Уголок его рта снова дрогнул.

– Зерно. Белая накидка. Пятнадцать лет. Дефект источника. Я приведу тебя и скажу: вот он. И меня поднимут на смех. Решат, что я убил Вирга, а мальчишку притащил, чтобы прикрыть себя.

Лаэрс покачал головой.

– А вот плотная пилюля из странного мальчишки с меткой Вирга… Это уже другой разговор, вопросов не возникнет.

Голова раскалывалась от информации и от того как всё связано. Я жил в деревне и всё это видел, но даже не представлял, что такое возможно. Лаэрс потянулся за веточкой и подбросил её в огонь. Пламя дрогнуло.

– Такая хорошая идея нашего главы начала рассыпаться из‑за одного из наших… Глупый Мирас решил, что всё можно исправить, – сказал он, не оборачиваясь.

Внутри стянуло. Лаэрс заметил, как у меня дрогнули глаза.

– О‑о‑о‑о! – Повысил он голос. – Это имя ты тоже знаешь? Ну ты меня ещё раз удивил, мальчик. Вроде бы деревенский, а так включён во все дела… Не убей ты Вирга и нашу пилюлю, я может быть, предложил тебе стать моим учеником.

Я моргнул, глаза просто горели. Так ещё и его мерзкая рожа со спокойным, воспитанным голосом перед моим лицом. Как же я хотел его убить.

– Мирас был хорошим собратом, когда‑то. – Лаэрс протянул ладонь к огню, грел её и смотрел в кострище. – Тоже деревенский. Дошёл до десятой ступени сам.

Сектант повернулся ко мне. Глаза у него в рыжем свете казались темнее.

– Пришёл в город. Сильный, упрямый, голодный. Мы заметили и взяли его. Он быстро вписался. Способный. У нас впервые в жизни сытно ел и спал в тепле.

Лаэрс пожал плечом.

– А потом его поставили работать. По деревенским связям. Он знал, как у вас всё устроено. Как уговорить старейшину. Как поговорить с матерью больного парня и что обещать. Несколько лет ходил спокойно. Помогал готовить людей. Своих, кстати, из своей деревни. С его помощью оттуда вытащили шесть человек. Один из них дал очень хорошую пилюлю.

Мужик провёл ладонью по колену и разгладил ткань.

– А потом наступила очередь его брата.

Я сидел и слушал. Внутри было мерзко.

– Он не верил, что его брата тоже возьмут на пилюлю. Глупый шмыг, скажи? Ведь сам же его и поил настойками пять лет. Приносил пузырьки и говорил: «пей, расти». Брат дошёл до десятой ступени Зерна. Ему приказали: привезти, а он глупый отказался.

Лаэрс негромко усмехнулся.

– Сбежал, глупец! Думал, что мы его не найдём. После всего что он сделал, вдруг решил, что нельзя так с людьми. Что если он сам ушёл, то его деревню никто не тронет. Ошибся. Мы пришли и сожгли. Невинные и слабые люди пострадали из‑за него.

Сектант закрыл глаза и что‑то прошептал про себя.

– Долго мы его искали. Через полтора года вышли на след. Теперь он мёртв и деревня, в которой он скрывался тоже. А из его любимого братика всё‑таки сделали пилюлю. Так чего он добился в итоге?..

Я отказывался в это верить. Мысли просто не хотели собираться в едино. Слишком… слишком… Две деревни убиты и разрушены из‑за Мираса? Когда‑то я его пожалел, а теперь ненавижу. Шалх, трус… мерзкий сектант. Когда‑то я не понимал, что такое секта, теперь знаю.

– Зачем я тебе это рассказываю? – вдруг спросил Лаэрс меня.

И тут же сделал паузу, чтобы я действительно задумался над этим.

– Чтобы ты не строил себе ничего лишнего. Мирас сбежал и думал, что выживет своим путём. Не выжил. Не он, не его деревня, не следующая. Из секты нельзя уйти самому, только через смерть. Помеченный не уходит от метки. Поэтому, видишь, я с тобой спокоен. Ты не сбежишь. И это твой конец.

Повёл рукой в воздухе, как будто чертил на пустом месте.

– Кстати! Твоя деревня… – Голос его остался прежним.

Отвёлся от своих мыслей и смотрел сухими глазами на сектанта.

– Я не знаю, что с ней сейчас. Может, стоит или нет. Мои братья и сёстры любят заканчивать дела. По этой линии я не работаю, поэтому не скажу.

Внутри меня всё сжалось сильнее. Пусть они меня и ненавидели, пусть унижали, но это мой дом, где я жил с родителями. Группа Руна, Ксур, Марта, Айна… Они живы? Нужно остановить этих сектантов, но как?

Лаэрс встал.

– Поговорили и хватит. – Сектант хлопнул себя по коленям. – Время… Оно у всех одинаково течёт. Мне с тобой закончить надо и ещё несколько дел завершить. Есть последние слова? – он ждал, а потом склонил голову. – Нет? Совсем? Ничего? Странный ты, мальчик. Ну раз не хочешь, то я уважаю твоё смелое решение.

Он подошёл к камню с разложенным барахлом, взял железное кольцо. Тёмный металл, зубцы внутри. Маленькое, едва шире моей ладони. Зубцы выглядели как короткие лезвия, повёрнутые остриями к центру.

Откупорил один пузырёк из тех, что лежали отдельно, не мои. Какая‑то тёмная масляная жидкость, тягучая. Капнул на зубцы. Подождал, пока впитается. Капнул ещё раз. Прокрутил кольцо в пальцах, осматривая со всех сторон.

– В этом теле главное не торопится, – сказал он себе.

Достал из своих вещей маленький камешек, вытащил какой‑то осколок. Положил рядом с кольцом. Камешек был тёмный, с тонкой светлой жилкой по краю.

Ядро? Или маленький кусок ядра. Лаэрс положил его в железное кольцо, точно в центр, между зубцами и подошёл ко мне. Остановился и хлопнул себя по лбу.