Пустой. Пенталогия (СИ), стр. 164

Я был близко. Очень близко. Если бы три кольца не вмешались, прорвался бы на той попытке. Значит, вторая пилюля… вторая пилюля закончит это дело. Если только три кольца снова не решат иначе. Хуже всего было именно это. И дело тут не в страхе перед задачей, а в том, что я перестал понимать свой собственный источник.

– Видел? – Тавр легонько пихнул меня в плечо.

Я посмотрел туда, куда он кивнул. От доски как раз отходил Сарн, сжимая в кулаке сразу пять листов. Он двигался вдоль стены и ни на кого не смотрел. Стоявший позади меня Варис вдруг тихо присвистнул, хотя обычно за ним такого не водилось.

– Двадцать пять, двадцать пять, двадцать, двадцать, двадцать, – протянул он, будто считал про себя.

– Что ты там бормочешь? – обернулся к нему Тавр.

– Сто десять, – сказал Варис.

– Чего?

– Сто десять вкладов. За один раз взял сразу сто десять.

Тавр удивлённо приоткрыл рот. Он посмотрел на свой лист с сотней, а потом снова уставился на Сарна.

– Шалх…

– Никому из нас такое даже в голову не пришло, – заметил Варис. – Все погнались за самым сложным. И я в том числе. Мы выбирали крупное и думали, какие мы умные. А он набрал по мелочи, зато с верным расчётом.

– Слабак, – проворчал Тавр.

– Да нет, – покачал головой Варис. – Просто он не хочет гибнуть ради красивых жестов.

Я смотрел парню в спину. Он удалялся к нашему корпусу, не оборачиваясь, и в его походке не осталось ничего от того парня, который месяц назад требовал с меня дани в первый вечер.

Зря я решил, что его раздавило. Его лишь придавило, а под грузом он не умер, а считал, как выбраться.

– Знаешь, что хуже всего? – выдохнул Варис мне в плечо, не повышая голоса. – Что у него сейчас, скорее всего, лучше шансы, чем у нас.

– Почему? – обернулся Тавр.

– Судя по тому, что я заметил там… он справится за пять дней и получит больше нас.

– Заткнись, – буркнул Тавр.

И Варис замолчал, а сын дружины запыхтел от злости. Я даже не уверен, что, то как он себя вёл, было по‑настоящему. Может Сарн знал и просто усыплял нашу бдительность? Если так… то он опаснее, чем я думал.

– Шалх, – повторил Тарв, и в этот раз в его голосе было меньше злости и больше уважения.

Кайр поднял голову от своего свитка, в котором отмечал то, кто что взял.

– Слушайте дальше, – произнёс он, и голос у него снова поднялся над двором. – Те, чьи задания внутри школы, никуда сами не идут. За вами придут. Учитель, Стебель, загонщик, писарь стражи – неважно. Сидите и ждите.

Никто не двигался и слушал, потому что у Листьев наконец‑то появился шанс.

– Те, чьи задания в городе, получат адрес или человека, который заберёт вас утром. Не теряйте время, ищите их у канцелярии.

Кайр перевёл взгляд медленно по дуге, остановившись на мне.

– Те, кто выходит за город, получат временное разрешение. Если его потеряете… обратно можете не возвращаться. Городская стража не любит белые накидки, которые гуляют сами по себе.

Почему‑то я кивнул, будто сказали это лично мне.

– И последнее, – Кайр выждал короткую паузу. – Жетон школы остаётся при вас. На груди у вас знак Равновесия, и пока вы его носите, вы представляете школу.

Уголок его рта коротко дёрнулся, и в этой кривизне не было насмешки. Только усталость.

– Не вздумайте позорить его. В городе нет ни одного человека, который не отличит накидки Равновесия от тряпки. Когда вы идёте по улице – вы Равновесие. Когда вы пьёте у фонтана – вы Равновесие. Когда вас убивают – вы тоже Равновесие.

Тавр у меня за плечом сжал челюсть так, что я услышал.

– И за всё, что вы сделаете в этих накидках, школа спросит с вас отдельно, – продолжил Кайр. – Если вас убьют на задании – это будет ваша слабость, и школа не назовёт это позором. Если же из‑за вас школе придётся краснеть… любая смерть после этого покажется вам подарком.

Никто не ответил.

– Я говорю это не для красоты, – добавил он спокойно. – Я говорю, чтобы потом мне не пришлось искать вас по Нижнему Клину и тащить обратно. Это не моя работа, и я не люблю её делать. Поэтому постарайтесь либо вернуться с вкладами, либо тихо сдохнуть. Другие варианты школу не интересуют.

Сын дружины у моего плеча открыл рот, он собирался что‑то сказать, и в последний момент передумал.

Кайр пошёл вдоль нас.

– Одр. За тобой придут из Внешних Загонов после первого колокола. Будь готов.

Парень едва кивнул.

– Тавр. Тебя заберёт старший второго круга. Опоздаешь… первая тренировка может стать твоей последней.

– Понял, – сделал шаг вперёд парень.

– Варис. Утром явишься к канцелярии у школьных ворот. Получишь последнее место, где видели должника.

– Принято, – произнёс наш самый знающий.

Кайр задержал взгляд на мне.

– Рейланд. Ты выходишь из города. Южные ворота. За воротами найдёшь караван с закрытым грузом. Старший каравана – Эрхард. Он предупреждён.

– А оружие можно забрать?

Кайр коротко скривил рот.

– Забери своё оружие… – «оружие» произнёс так, будто говорил «палку с железкой». – Тебе же чем‑то нужно изображать охрану.

Тавр у меня за плечом фыркнул на слове «изображать». Я не обращал внимания на все эти уколы и поддёвки. Сейчас было только моё первое задание, которое меня отделяло от заветной пилюли и Ростка.

– Караванщик хотел усиление охраны, – продолжил Кайр уже не так громко, для меня. – Нормальный Росток стоит дорого, Узел ещё дороже. Школа передаст, что может, в рамках старого договора.

– Что может… – повторил я.

– Не радуйся. Для Эрхарда ты не охрана, а довесок к договору. С момента выхода из ворот ты под распоряжением старшего каравана.

Кайр чуть наклонил голову, давая словам осесть.

– Скажет идти возле заднего колеса – идёшь. Скажет молчать – молчишь. Скажет, что ты бесполезный… школа спорить с ним не будет.

В груди у меня что‑то спокойно встало на своё место. После Тарима, Вирга и Сейны слышать про чужой приказ было нестрашно. Понимать, что школа на меня всё равно… уже привычно.

– Понял, – кивнул я.

– Пока нет, – Кайр чуть усмехнулся. – Поймёшь, когда караван тронется.

Он развернулся и ушёл, не оглядываясь. Обратно через двор двигались молча. Свой лист я свернул вдвое и сунул за пазуху, чтобы не было видно из‑под накидки. У ребят я заметил то же самое движение. Никто не нёс свою бумагу открыто, будто её могли у нас отобрать. Хотя кто знает, может быть и да.

Двор уже жил без нас. У дальнего навеса серые с золотой полосой что‑то втолковывали группе Стеблей, среди которых я разглядел знакомую плотную косу Лиары и светлые волосы Эссы.

– Меня будут бить Ростки целую неделю, – выдал Тавр в воздух между нами. – По две тренировки в день. Это что‑то до значит.

– То что ты учебный мешок, – ровно отозвался Варис.

– Если меня будут бить Ростки, значит, я научусь держать удар Ростка.

– Или научишься лежать.

– Это я уже умею.

Двигались мы как‑то вразнобой, и я по привычке принялся подгонять свои под общий ритм, как делал в руинах с группой Руна. Бесполезно.

– Я не вернусь к отцу белой накидкой, – произнёс Тавр, и голос у него вышел не как обычно громкий, а низкий. – Гарст больше будет смеяться, и отец мне не скажет ни слова.

Помолчал и добавил:

– Да или так, или…

– А ты как собираешься ловить Ростка пятой ступени? – спросил я Вариса, чтобы сменить направление мысли.

Парень чуть отвёл взгляд в сторону.

– А никак… Я не собираюсь его ловить, а сначала найду. Это разные вещи.

– А дальше?

– Дальше придумаю!

Он шумно выдохнул через нос и опустил голову.

– За последние недели вы меня кое‑чему научили, – добавил он, не глядя ни на кого конкретно. – Ты подтянул копьё. Тавр поставил мне меч так, что я наконец перестал держать его, как кисть для рисования. Одр дал шаг. А твой Харекайдо… это вообще что‑то с чем‑то.

– Зато работает, – буркнул Тавр.

– Зато работает, – согласился Варис. – Может, этого хватит, чтобы не умереть сразу.