Пустой. Пенталогия (СИ), стр. 147

Тавр сел на выступ рядом с ним.

– А мечом ты владеть умеешь?

– Хуже, чем руками. У нас в семье считали, что меч – это уже когда руки не сработали. Поэтому руки тренировали лучше.

– Да уж… – выдохнул я. – Что ж за компания такая собралась у нас?

Все молчали и что удивительно Одр тоже. Обычно он бы что‑то такое уже бы вставил, а тут внимательно слушал и смотрел в глаза, что редкость для него.

Внутри я чувствовал странное. Их судьбы чем‑то похожи на мою, пусть они и городские. Один лишился матери на стадии Узла от зверя возвышения и не хочет идти по стопам дружины. Другой всей семьи, потому что они были слабы. Поэтому они всё время были рядом? Пусть и из города, но чувствуют тут себя чужими?

Что же у нас выходит? Один хорош в бое с мечом, другой умеет драться руками, а я – с копьём. Если всё это объединить, то получится очень даже неплохо. Я хочу научиться мечу Тавра и Айдо Вариса.

– Я считаю себя наблюдательным, – произнёс тихо. – Видел как в первую неделю ты использовал это Айдо и положил Бренну. Понял, что ты не так прост. Тот же Карн, даже словом не обмолвился, о том как ты это сделал. Я думаю, что даже он не заметил.

– И что ты хочешь сказать? – поднял взгляд Варис.

– Когда это случилось с твоей семьёй? – уточнил.

– Пять лет назад.

– Ты не думал, что все уже забыли про твою семью и ваши навыки. Они разве были достоянием города?

– Нет, мы всё тщательно скрывали… – наморщил лоб Варис.

– И если бы ты сам не сказал, я бы и дальше не понял, что ты такое вытворил. Никто не украдёт у тебя это, если ты сам этого не захочешь.

Парень уставился на меня и долго смотрел. На его лице шла работа мысли.

– Ты слишком просто говоришь о сложных вещах.

– Потому что сложные вещи всё равно бьют как простые.

Тавр в стороне коротко рассмеялся. Варис впервые почти улыбнулся.

– Кстати, что ты тут делаешь? – спросил я Одра.

– Я же сказал, что приду, – снова смотрел он в землю. – И вот я тут.

Он поднял меч, я подобрал палку и встал в стойку.

Тавр сбоку:

– Ну давай, странный. Покажи, как ты там ходишь между ударами.

Одр повернул к нему голову.

– Я не хожу между. Я стою там, куда удар не пришёл.

– Вот опять начал.

Я не дал Тавру договорить и шагнул внутрь.

Палка моя пошла ему в плечо. Одр её там не встретил. Он сместился на полшага, и моя палка ушла мимо его плеча. Я перевёл линию в шею. Не встретил. Бок. Не встретил. Колено снизу – он коротко сложился в корпусе и пропустил палку под собой, и я по инерции прошёл мимо.

Обманна сверху. Не клюнул. Теперь с разворотом. Снова мимо. Тавр у стены перестал шутить. Одр двигался ровно. У него корпус не раскрывался ни в одном движении. Меч он держал у бедра, не поднимая. Я понял, что это не просто так. Он хочет, чтобы я не считал его оружие угрозой. Когда я повернул на него ещё раз, меч коротко вышел снизу и поймал мою палку за середину. Не выбил, но увёл. Я по инерции пошёл за оружием и тогда его меч легко лёг мне у горла.

Я остановился.

Тавр сбоку:

– Святые небеса.

Варис не сказал ничего. Я отступил на полшага. Одр опустил меч. Лицо у него было то же, что и обычно. Спокойное и немного пустое. Маска. Я понял это с той ясностью, с какой понимал чужие маски у нас в деревне. Тарим её носил годами, и я научился её видеть только тогда, когда сам начал носить свою. Одр не пытался её скрыть. Достаточно, чтобы остальные считали его странным и перестали присматриваться.

– Кто тебя учил? – спросил я.

– Люди.

– Какие?

– Разные.

– Это не ответ.

– Зато правда.

Я подошёл ближе. На полшага. Не угрожая, просто чтобы Тавр и Варис не слышали и сказал тихо:

– Ты плохо скрываешься.

Одр меня выслушал. Подбородок у него поднялся.

– Я и не скрываюсь, – ответил он. – Просто вам достаточно того, что вы видите.

И отошёл к стене. Я смотрел ему в спину и собирал. Тавр прячет меч от отца. Варис – остатки семьи. Одр… самого себя. Я скрываю то, чего у меня по их меркам не должно быть. Хорошая команда.

Поговорить с Тавром и Варисом наедине у меня не получится. Не в комнате, не в коридоре, не в столовой. Значит, пока пусть будет так. Буду смотреть и слушать. Послал ли его кто‑то или он сам. Главное другое – он хочет быть рядом. И я поддержу его. Не потому, что согласен, а потому, что у меня нет лучшего варианта.

Мы сидели у стены, у того выступа, на котором три недели назад ночью я считал, что у меня вышел первый ровный круг. Тавр пытался отшутиться:

– Ну что, теперь мы великие мастера?

Варис ответил ровно:

– Теперь мы четыре побитых идиота, которые встали слишком рано.

Одр повернул голову:

– И это уже лучше, чем четыре идиота, которые спали.

– Иногда ты почти смешной, – хмыкнул Тавр.

Я молчал. В груди стояло что‑то спокойное и тяжёлое. За три недели здесь такого не было ни разу. Не радость. Не доверие. Просто мой круг вдруг стал больше сразу на троих. Это радовало и одновременно пугало.

– Нам надо продолжать, – кивнул я. – Каждый будет учить тому, в чём хорош. Это будет полезно всем нам. С Карном или без, все мы станем сильнее.

Тавр застонал в небо:

– Ну конечно… что же ещё мог придумать Рейланд? Только больше стараться и меньше спать. Угораздило же меня к вам примкнуть.

Варис кивнул:

– Рейланд прав. Мы в самом слабом классе. Скоро экзамен, чем больше сможем взять, тем сильнее ответит небо.

Тавр сбоку:

– Да берите, не жалко. Вот только вставать до колокола и потом ещё после оставаться?

– Порой мне кажется, – повернулся к нему Варис, – что ты не сын дружины, а неженка из семьи.

– Ладно, – Тавр поднялся, потянулся и охнул. – Но если умру от недосыпа, буду приходить к тебе ночью.

– Ты и так будешь приходить ночью, – заметил Одр. – На тренировки.

Тавр запустил в него тряпкой, которой я подвязывал кисть. Тряпка пролетела мимо и упала у стены. Странное ощущение, которое когда‑то возникло в груди, теперь горело ещё сильнее. Я не один. Это и радовало и пугало одновременно. Я к такому не привык и не знал, что делать дальше.

Пытался себе объяснить, что мне это полезно для уроков Карна и их навыки сделают меня сильнее. Вот только я стал замечать, что мне спокойно в их компании. Слабость пришла сама. Значит, у неё будет цена.На одну короткую пульсацию мне даже показалось, что так и должно быть. Двор, мокрый камень, трое рядом, и никто не смотрит на меня как на вещь. Глупая мысль. Слишком тёплая для этого города.

У дальней арки раздались шаги. Я повернул голову первым. Из тени под навесом вышли четверо. Сарн шёл первым. Гирт сбоку и чуть позади. Ещё двое – один высокий, второй низкий и широкий, тот самый, что мне в первый вечер у двери в комнате ударил кулаком в затылок. Все четверо в учебных накидках. У троих в руках деревянные мечи.

Тавр у стены поднялся раньше Вариса. Сарн остановился в десяти шагах. Оглядел нас четверых и улыбнулся одним углом рта.

– Глянь‑ка, – сказал он Гирту. – Деревенский себе свору собрал. Тренируются по ночам, будто звери. А прятаться как они не научились.

Гирт за плечом скалился.

– Что вам нужно? – спросил Тавр.

– Не с тобой говорю, сын дружины, а с твоим вожаком. Ну что, отброс… Покажешь чему научился?

Глава 14

Лечебная комната…

Правая кисть распухла так, что пальцы стояли врозь, как чужие. Под повязкой на ноге жгло, и это шло не от раны, а от того, что туда положили лекари. Бок при вдохе отвечал хрустом. Бровь стянуло коркой, и она тянула кожу к виску так, что каждый раз, когда я моргал, узел над глазом дёргал свою нить.

В глазах до сих пор двоилось. Кажется, сотрясение головы. Слышал звук собственного дыхания с опозданием на половину пульсации, и от этого казалось, что дышит кто‑то рядом, а не я. В лечебной комнате всё провоняло мазью, какими‑то настойками и ещё чем‑то. Повернул голову. В шее коротко щёлкнуло.