Пустой. Пенталогия (СИ), стр. 136

– А в теле где?

– Позже, – ответила учитель, не глядя на спрашивающего. – Не забивайте голову тем, чем не сможете пользоваться.

Сидел и слушал, как у меня внутри собирается один вопрос, и я уже понимал, что не задать его не смогу.

Поднял руку.

Севра увидела сразу.

– Да? – она улыбнулась, от чего я даже немного растерялся.

– А гнездо может быть в зерне? – спросил и постарался, чтобы голос вышел ровным. – Потом, когда уже есть Росток?

В классе у дальнего стола кто‑то прыснул. Сарн повернул ко мне голову и улыбнулся, мотая головой, а вот Серва тут же убрала улыбку.

– Хороший вопрос, – сказала она наконец. – Слишком ранний, но хороший.

Пауза.

– На источнике – нет. Нормальный практикующий не размещает глиф на источнике. Теоретически с внутренней основой силы работают. Этим занимаются мастера ближе к Сердцевине. Очень уверенные мастера. И только с теми глифами, совместимость которых проверена годами. А ещё они должны быть очень… секретными, чтобы остальные не догадывались, что там помещено.

Чувствовал, как во рту пересыхает, но заставил себя задать второй:

– А если кто‑то попробует раньше?

У неё в углах рта что‑то сместилось, но не вверх.

– На Ростке? Искалечит себя. Источник у него поломается так, что не соберёшь, даже на Узле, скорее всего приведёт к очень плачевным последствиям.

В классе наступила тишина, и в этой тишине я услышал своё сердце в ушах. Пульсации шли одна за другой и на четвёртой сорвались. Сидел ровно и держал лицо. Понимал, что любая мышца может выдать меня сильнее, чем слова.

Я поставил знаки на зерно, не один. И жив. Севра либо не знает чего‑то или я уже давно должен был быть мёртв. Пусть я теперь и не Пустой для всех, но возникла новая проблема. В их понимании, нельзя поставить глифы на Зерно. Никто не должен об этом узнать, как когда‑то в деревни.

Выходит размещение знаков на источнике очень важно. Только проверенные и секретные знаки… А какие у меня? Даст ли это силу или создаст потом проблемы?

– Именно поэтому, – добавила Севра, и голос у неё снова стал ровным, – вам нужен Росток. До него вы слепые, которые слушают разговор за стеной и думают, что понимают слова. После Ростка вы хотя бы откроете дверь и впервые увидите, в какой комнате стоите. На этом всё.

Колокол.

Шум отодвигаемых лавок пошёл по классу. Тавр рядом тихо толкнул меня плечом.

– Ты чего такой? – спросил он. – Вид у тебя, будто тебе сейчас за каждый этот вопрос отдельно по лбу прилетит.

– Нормально, – хмыкнул и попытался выдавить из себя, что‑то похожее на улыбку.

Поднялся. Севра уже стояла у двери, и когда я проходил мимо, она на меня не посмотрела. Но у меня было ощущение, что она уже отложила меня куда‑то отдельно в своей голове.

В коридоре между классами было прохладнее, чем во дворе. Несколько учеников уже ушли вперёд, и в дальнем конце коридора слышался смех. Сарн догнал нас со своей свитой и преградил путь.

– Значит, у нас тут не просто ничтожество, – бросил он разглядывая меня, так будто видел первый раз. – Так ещё и бракованный.

Гирт за его плечом улыбнулся, и улыбка вышла кривой.

– Выходит мне даже руки марать не надо, – добавил он. – Сам сдохнет.

Тот, что стоял за Гиртом, тоньше его и младше, подал голос:

– Эстер же сказал. Такое зерно за ворота не пускают. Может, его и правда пожалели?

– Пожалели, – Сарн повёл головой. – Или взяли посмотреть, на каком уроке он развалится. Может это такое развлечение для школы?

Не реагировал. У меня в голове ещё лежали глифы, гнёзда, печати и слова Севры. Посмотрел на парня, на то как он скалился и сжимал кулаки. Огляделся и заметил Кайра. Выходит, он хочет, чтобы я на него напал. Чтобы в этот раз вина полностью легла только на меня. Нет, такого подарка я ему не дам.

Тавр шагнул чуть вперёд. Плечо у него встало так, что между мной и Сарном теперь была его спина.

– Может, хватит уже? – бросил он. – Урок прошёл, тебя никто не спрашивал.

– А я ни у кого и не спрашиваю, – Сарн на него не смотрел. – Я говорю.

Варис вмешался тише, шагнув ближе к Тавру:

– Не здесь, Кайр рядом, да и учителя.

– Я уже слышал, – Тавр повернулся к Варису через плечо. – А ты всё заладил: не здесь, не сейчас, не вовремя. А когда тогда?

– Не вообще. Просто не здесь.

Одр стоял за моим левым плечом и смотрел на Сарна так, как обычно смотрел на меня.

– Дефект, – произнёс он тихо, не для Сарна, а как обычно. – Не всегда слабость.

Все свита Сарна повернули головы.

– Чего? – Гирт ухмыльнулся. – Что ты опять там бормочешь?

Одр не повёл бровью.

– Иногда это форма, которую ещё не поняли или точка для будущего роста.

Тавр сбоку фыркнул так, что воздух свистнул в носу.

– Ты сейчас помог или сделал хуже?

– Не знаю, – Одр это сказал без всякого оттенка.

– Слушай своего безумца, деревенский, – Гирт это уже бросил мне. – Может, он тебе и могилу подберёт покрасивее.

Стоял ровно и молчал. У меня внутри было пусто и ровно, как у Эстера в голосе. Сейчас нет смысла реагировать на их выкрутасы, я запомнил и потом найду правильно место и время для ответа. Сарн ещё пульсацию подождал. Чуть склонил голову набок, как делал тогда, у входа в комнату, в первый вечер.

– Ну, – бросил он. – Время есть. У меня терпение хорошее.

И пошёл, его люди поспешили за ним. Колокол ударил.

– Оружейка, – Варис посмотрел в коридор. – Туда.

Тавр размял шею.

– Завтра, – сказал он. – Завтра я с одним из них поговорю.

– Не надо, – ответил Варис. – Тебе нужны проблемы? Мало нам что все вклады сняли, так ещё и Эстер добавил. Снова захотел братца повидать во Внешних Загонах?

– Надо. У нас принято, что за свой язык и толкание нужно отвечать, – Тавр сжал кулаки

– Мы не в дружине у твоего отца, а в школе…

– А разницы вообще никакой.

Смотрел на Тавра и не понимал. Почему он вмешивается? Ещё и Варис не отошёл, а Одр? С одной стороны внутри вдруг стало тепло, в животе, словно у меня действительно появились приятели. Вот только я не доверяю им полностью и не могу себе позволить ошибиться.

Оружейка пахла иначе. После каменной чистоты столовой и сухого дерева в классе глифов здесь меня встретил тяжёлый, плотный воздух, в котором смешались масло, кожа, старый пот и железо.

Зал длинный, с открытыми стойками вдоль стен. На стойках – деревянные мечи разной длины, учебные копья с тупыми обмотанными наконечниками, короткие палки, тренировочные ножи. У дальней стены стояли щиты: простые, круглые, у некоторых по краю шли тёмные следы от ударов. Пол утоптанный, в середине местами потемневший.

В дальнем конце зала, у стойки с длинными мечами, стоял человек. Он не повернулся, дал нам войти всем, вставь вдоль стоек, и только когда дверь за последним закрылась, развернулся к нам.

Крупный и сединой в короткой бороде. Накидка серая с золотой полосой на плече – младший учитель. Только младшим он не выглядел.

– Бранн, – пробасил он грубым голосом. – Тяжёлая Рукоять. Веду основы владения оружием.

Он сразу перешёл к делу.

– Разобрали быстро. Кто будет мешкаться, получит от меня наставление.

Городские у стоек двинулись разом. Тавр уверенно прошёл к деревянным мечам, взял один средний, прикинул вес в ладони, чуть подбросил и перехватил. Варис снял короткий тренировочный меч и почти сразу проверил его на изгиб, нажав пальцем на остриё. Одр схватил ближайший попавшийся, не выбирая.

Они все брали мечи, пока я смотрел вдоль стоек. Мне нужно копьё. Учебное, деревянное, с тупым обмотанным наконечником. Короче моего на ладонь, легче и с другим распределением веса. Рука сама прошла вдоль ряда и легла на древко. Снял копьё со стойки.

За спиной у меня кто‑то засмеялся.

– Конечно, – бросил Сарн. – Деревенщина нашла себе палку, того и гляди сейчас пойдёт ей ковыряться в грязи.

– Ему бы ещё яму и зверя в клетке, – подхватил тот, что помладше. – И будет как дома.