Пустой. Пенталогия (СИ), стр. 108

Лет повернулся ко мне. Он скользнул по мне взглядом, не зацепившись, и пошёл за молодым в зелёном за заднюю стенку навеса. Мешок остался на спине, копьё в руке.

И всё? Вот так принимают в школу? Торс уже шагал ко второму навесу, песочно‑серому. Брен подтолкнул Варна в спину. Я же двинулся сам.

У серого навеса нас встретили двое. Старая женщина за столом – сухая, с лицом, которое не помнило, что такое мягкое выражение. Седые волосы убраны под серую косынку, рот тонкий. Возраст я не угадал, но руки у неё были руки человека, который много лет лепил, или ковал, или мял глину. Жилы на тыльной стороне ладони толстые, ногти короткие.

Рядом с ней стоял молодой, лет двадцати пяти. В серой рубахе, плечи широкие, лицо гладкое и сытое, и смотрел он на нас сверху вниз, хотя ростом был с Варна.

– Маэр, – чуть поклонился Торс. – И для тебя сегодня только один.

Старуха подняла взгляд от стола, на котором у неё лежали какие‑то деревянные палочки с зарубками, и посмотрела на Варна.

– Ты опять тащишь мне всякий мусор, – сказала она. – Может тебе стоит тщательнее выбирать тех, кого ты вводишь в наш город?

Торс не моргнул.

– А ты ждала, что из руин к тебе выйдет готовый росток? – спросил он. Голос у него стал чуть жёстче. – Вам нужны руки. Так вот они. Не нравится, так я отдам его в Дерево или Путь? Что‑то ты слишком разборчивая стала. Это же тебе не городской.

Маэр посмотрела на Варна ещё раз и помотала головой.

– Осмотри, – махнула она рукой кому‑то.

Молодой в сером шагнул вперёд и обошёл Варна, так же, как Орин. Только грубее. Дёрнул за плечо, заставляя повернуться. Хлопнул по спине, проверил, отзовётся ли от удара спина или это раскисший тюк. Варн стоял ровно. Я видел, как у него на скуле двинулась жила и как пальцы на копье сжались сильнее.

– Десятая, – сказал Варн сам, не дожидаясь, пока Торс назовёт цифру. Голос ровный.

Маэр кивнула и подвинула чашу. Варн опустил руку. Чаша подтвердила.

– Так уж и быть, – сказала Маэр. – Беру.

Молодой в сером отошёл и принёс полотно. Не такое, как у Орина, это было серее и грубее. Знаки на нём были другие, тоже извилистые, но проще, как будто кто‑то рисовал их быстрее и не старался. Маэр сама вытащила маленький нож из‑под стола, протянула Варну, не дожидаясь, что он спросит. Варн взял, провёл по подушечке пальца. Капля. Полотно. Старуха сама положила ладонь Варну на грудь – не плашмя, как Орин Лету, а двумя пальцами, и пальцы её упёрлись в его рубаху.

Знаки снова ожили. Хоть они и плыли, я видел как к чужому зерну тянется что‑то. Напрягал глаза, чтобы запомнить хоть один из символов. Вдруг я потом смогу его использовать и открою какую‑то технику?

Варн стоял неподвижно и никак не реагировал на знаки, он их даже не видел. Когда они вошли в него, он не моргнул и не улыбнулся. Просто опустил голову, плечи поникли, копьё чуть не выпало из руки.

Варн не верил, как Лет, что его выбрали. Он просто смерился с судьбой и пошёл дальше по пути.

– Шагай давай, – хмыкнула Маэр.

Молодой в сером ткнул Варна в плечо большим пальцем, разворачивая. Варн начал медленно переставлять ноги. Перед тем как исчезнуть за задней стенкой навеса, он повернул голову и посмотрел на меня. Я кивнул ему, а он в ответ. Маэр уже снова смотрела в свои деревянные палочки. Молодой в сером подал Торсу мешочек. Поменьше, чем у Орина. Торс взял, проверил вес ладонью, и судя по выражению лица остался доволен.

Мы двинулись к третьему навесу не сразу. Торс остановился у середины широкой полосы, посмотрел на синий с тёмным серебром. Он закатил глаза, словно что‑то прикидывал. Потом коротко мотнул головой Брену.

– Этого… в Путь.

– А не в Равн… – начал было Брен.

– В Путь, – повторил Торс.

Брен пожал плечами и оскалился в мою сторону. Я сделал три шага к синему навесу и успел подумать только одно. Торс у ворот сказал – Равновесие. Сейчас ведёт в Путь. Случайно ляпнул или передумал?

Под синим навесом стояли двое мужчин и одна женщина. Мужчины были старше, оба с короткими тёмными бородами, оба в синих рубахах под тёмными накидками с серебряной тесьмой по краю. Они говорили между собой, негромко, и не обернулись, когда мы подошли.

Женщина посмотрела на нас. Молодая, лет двадцати пяти, ещё и высокая. Тёмные волосы убраны на затылок и стянуты узким серебряным шнуром. Лицо чистое, ровное, без той сытой мягкости, которая была у подростков под Древом. Кожа не загорелая и не белая, а такого ровного цвета, какой бывает у тех, кто не работает.

Глаза светлые. Я не понял, какие именно то ли серые или голубые, потому что свет под навесом ложился наискось.

– Сейна, – сказал Торс с улыбкой. – Этот экземпляр интереснее остальных. И я его оставил специально для тебя.

– Чем? – спросила женщина лениво, разглядывая свои пальцы.

– Десятая. Чистота и плотность сильные, я бы даже сказал, что идеальные. Такую редко встретишь, а уж из деревенских тем более. Устойчивость… тоже на хорошем уровне. Будь она такая же яркая, как остальные, то забрали бы к себе.

Сейна наконец‑то перестала разглядывать руки, и перевела взгляд на меня. Я смотрел на неё и не моргал. Не потому, что хотел показать характер, а потому что решил – я не товар и не вещь. Она не рассматривала меня как другие до этого Лета или Варна.

– Этот хотя бы смотрит в глаза и не отводит их от страха, – сказала она наконец, но не мне, а кому‑то рядом, или, может, себе под нос. – Положи руку.

Чаша под её навесом была глубже, чем у Орина и Маэр. Тёмная, с тонким металлическим ободком по краю. Я опустил ладонь в воду. Женщина наклонилась чуть ближе. Один из мужчин в синем перестал говорить и подошёл. Посмотрел через её плечо. Поднял брови. Сказал ей что‑то тихо на ухо. Сейна качнула головой.

– Зерно у тебя битое, – бросила она мне. – И ты с битым зерном дошёл до десятой ступени?

Пожал плечами.

Одно мгновение и Сейна оказалась рядом со мной, я даже не заметил как она переместилась. Словно использовала технику Нурра. И тут же почувствовал как мне в шею упирается, что‑то острое.

– Как тебя ранили, кто? – спросила она. – И не вздумай мне врать. Я тебя убью и заплачу Торсу за испорченный товар.

Проглотил. Сила… вот что я чувствовал от неё. Стадия Роста и больше, чем у кого либо до этого. Она смотрела в мои глаза и ждала ответа.

Что делать? Рассказать правду про Вирга я не могу. Тем более после того как узнал, что он такой же, как Торс и Брен.

– Возвышающийся на стадии Ростка, – ответил я, чуть кашлянув, потому что голос вдруг перестал меня слушаться.

Один из мужчин в синем хмыкнул.

– И ты выжил? – продолжила Сейна. – И даже дошёл до десятой ступени зерна? Будь я моложе, может быть и поверила бы в такие сказки.

Кивнул.

– Я тебе не верю, – качнула она чуть головой и надавила сильнее на шею своим оружием. – Ты бы умер.

Я не знал что ответить и как себя вести. Рука сжала копьё сильнее.

– Я не… – попытался держать голос, чтобы он не дрожал. – Проверяющий из деревни ударил меня и что‑то вспыхнуло на его руках. Потом я долго лежал в кровати. Когда смог встать… – кадык дёрнулся, и я услышал как порвалась моя кожа. – Охотился, созерцал и тренировался.

– Он не врёт, – бросил мужик рядом с Сейной. – Ты сама видишь. Он стоит тут. Чаша показала, что он выжил после удара Ростка в зерно. Возвысился. С такими качествами… – он снова посмотрел на чашу, а потом на меня. – Это упрямство! Школе Пути упрямые нужны.

Женщина выпрямилась и убрала спицу, только сейчас я её заметил. По шее попекло, я чувствовал тепло. Рука тянулась прикоснуться, но я заставил себя стоять неподвижно. Только сейчас понял. У нас не забрали оружие, дали возможность его спокойно нести. Они нас не боятся. Она даже не подумала, что я могу начать защищаться…

– Слушай, – улыбнулась Сейна. – Я тебе скажу прямо, потому что красиво у нас умеют говорить под Древом. Школа Пути не кормит слабых просто так. Но тех, кто входит под её знак, она ведёт. Росток в свой срок. Техники, которых ты не получишь нигде. Пилюли – те, что нужны тебе, а не те, что тебе суют по списку. Наставление от тех, кто прошёл сам.