Бастард Императора. Том 29 (СИ), стр. 27

Молодые всегда торопятся, и, оказавшись у власти, непременно поспешат занять трон. Но Сергей смотрел и шёл так, словно видел перед собой не трон целой империи, не огромную возможность, а ворох проблем…

И это… Говорило о многом.

Подойдя к трону, парень просто остановился и простоял так какое-то время, пока в зале была абсолютная тишина. Затем он развернулся лицом к собравшимся и встретился спокойным взглядом с каждым, кто стоял в этом зале. Лишь после этого, без каких-либо помпезных слов, медленно опустился, садясь на трон.

Девочку при этом Сергей аккуратно усадил к себе на ногу, придерживая рукой. И, устроившись, вновь посмотрел на графов, графинь и на Анастасию прямым и ясным взглядом, в котором не было желания показать своё превосходство из-за нового титула.

Нет… Парень словно говорил им: работать придётся много, но работать будем вместе и точно справимся. Что не могло не вселить в души многих правильность их выбора.

— Папа импилатол! Папа импилатол! Папа импилатол! — трижды радостно выкрикнула дочь, весело взмахивая руками.

Пока девочка радостно кричала, все присутствующие поймали себя на одной очень важной вещи.

Трон способен скрасить любого, кто на него сядет. Будь то бедняк, богач или родовитый граф. Но сейчас… Сейчас взгляды к себе притягивал не символ власти, а молодой парень, сидящий на нём, чьё присутствие оттеняло сам трон.

Словно этот трон Российской империи слишком «мал» для него и не способен подчеркнуть всю полноту статуса парня, оставаясь лишь блеклой тенью на его пути.

И в этот момент каждый поймал себя на мысли: если это так… То какой же трон сможет это сделать?

Что ж… Похоже, вот и началась моя демоверсия правления империей…

— Анастасия, — обратился я к девушке, в чьих глазах сейчас заметил лёгкую, едва скрытую тоску.

Она стояла прямо и тут же стала крайне внимательна, показывая, что готова исполнить любой приказ как императрица или же как подданная империи.

Вот только я пока вижу перед собой ни первый, ни второй вариант…

— Да? — отозвалась она спокойно.

— Нам с тобой ещё предстоит разговор один на один, — сказал я. — Думаю, ты понимаешь, о чём пойдёт речь.

Она едва заметно кивнула.

— А сейчас, господа… — я перевёл взгляд на графов и графинь. — Раз уж вы наверняка все прилетели сюда только ради этого, те, у кого есть неотложные дела на передовой или в своих землях, могут отлучиться. Остальные, кто желает остаться, оставайтесь. Проведём быстрое собрание.

Все чуть склонили головы. За всех первым ответил Кропотов:

— Дел действительно много, особенно на передовой, куда нам необходимо вернуться. Однако я хотел бы спросить: что мы намерены делать с Китайской империей?

— Что? — я машинально перевёл взгляд на Вику.

Она словно только этого и ждала.

— Захватим! — тут же закричала она, вскинув руку.

Усмехнувшись, уже я заговорил твёрдо:

— Вы слышали мою дочь! Выстраивайте оборону! Подготавливайте солдат, усиливайте передовые барьеры, но никому не говорите, что мы пойдём в наступление! Как только я завершу все особо важные дела в столице, и если больше не произойдёт ничего экстренного, мы отправимся заканчивать эту войну… Хватит с нас смертей и жертв!

На лицах графов тут же проступило явное облегчение. Похоже, им эта война надоела ничуть не меньше моего. Другие сохраняли каменную серьёзность, но кивали с пониманием.

— А что мы сделаем с соседними государствами? — последовал следующий вопрос. — Ведь они тоже напали на нас.

— После того как мы возьмём Китайскую империю, поверьте, желающих что-то нам сказать появится во много раз больше. Многие попробуют загладить дело миром, — позволил себе усмешку, но без веселья. — Однако теперь уже мы решим, возможно ли загладить всё миром или спросить свою цену. То, насколько нагло они вели себя всё это время и сколько крови пролилось по их вине, решит очень многое. Я принимаю на себя право быть императором и не оставлю никого безнаказанным за дерзость и наглость!

По залу прошла волна одобрения. Графы заметно приободрились, гораздо сильнее, чем ранее. Похоже, за это время соседние страны успели окончательно им надоесть.

Я продолжил:

— Если на этом вопросы закончились — вы свободны.

Они почти одновременно склонили головы и, приложив ладонь к груди в знак верности, отступив назад, начали организованно расходиться, один за другим покидая тронный зал.

В зале остались только я, Анастасия и моя дочь.

Мы с Анастасией смотрели друг другу в глаза, ничего не говоря. Не знаю, о чём она думала, но я пытался понять, как поступить в сложившейся ситуации.

Похоже, молчание затянулось, потому что Вика вдруг слегка ухватила меня за грудки и тихо, шёпотом, позвала:

— Папа.

— М? — я посмотрел на неё. — Что такое?

— А почему вы молчите? — так же тихо спросила она, переведя взгляд на Анастасию.

Девушка, заметив этот взгляд, едва заметно улыбнулась и, чтобы скрыть эмоции, посмотрела чуть в сторону.

— Как бы тебе это объяснить… — я задумался.

Если все предыдущие моменты ещё удавалось как-то описать словами, то как объяснить ребёнку, что папе фактически навязали «маму» без его участия? Такой поворот событий в детской голове вряд ли уместится…

Вика вдруг подтянулась, встала ножкой на трон, аккуратно дотянулась до моего уха и зашептала:

— Папа, тётя Анастасия очень хорошая. Когда мы прилетали, она всегда кормила меня вкусностями и играла со мной. А ещё пообещала, что, когда я вырасту, подарит мне целый дворец, где будет много-много слуг… И ещё…

Слушая дочь, я сначала просто моргал, а потом всё сильнее офигевал. Медленно перевёл взгляд на Анастасию и уже громче, чем следовало, произнёс:

— Анастасия, ты пыталась подкупить мою дочь⁇!

Похоже, голос звучал слишком резко, потому что Вика мгновенно замерла у меня на руках, словно испугавшись. Пришлось тут же протянуть руку и погладить её по голове, успокаивая.

— Скажешь тоже, — фыркнула Анастасия, сложила руки на груди и встала ко мне чуть боком, упрямо глядя в сторону, на стену. — Я просто заботилась о девочке и делала всё возможное, чтобы даже в такое время она чувствовала себя хорошо, а не жила в постоянном ожидании плохих новостей.

Она чуть поджала губы.

— В любом случае не тебе меня осуждать, — холодно добавила Анастасия. — Да, сейчас я, можно сказать, нахожусь в твоей власти, ведь добровольно усадила тебя на трон. Но это совсем не значит, что ты имеешь право предъявлять мне подобные претензии!

Она на секунду замолчала, а затем произнесла уже значительно жёстче:

— Тебе не понять, каково это — поднимать империю из руин и впахивать день и ночь, чтобы её подданные не ощущали смертельного давления войны! Чтобы ни один Род не мог давить на остальных, делая всех равными перед законом!

С этим мне, конечно, нашлось бы что сказать, но я всё же понимаю её. Работа досталась действительно не из лёгких.

Вот только оставался вопрос: почему именно она заняла трон? Где Егор? Где Леонид? Где Таня?

Этими же вопросами сейчас наверняка задаётся и Александр. Да, он пока молчит, не вмешивается, не желая перебивать ход разговора, но ему, без сомнений, крайне интересно, что произошло с его детьми за всё это время.

Что ж, похоже, пришло время задавать вопросы вслух…

И только я собрался произнести первый, как Вика снова чуть толкнула меня в плечо, едва заметно тряся, и тихо, немного смущённо сказала:

— Папа… Я кушать хочу…

Аня, летя домой и уже находясь над землями своего Рода, достаточно близко к замку, вдруг с запоздалым ужасом осознала, что не ощущает присутствия дочери. Не слышит привычный тёплый отклик её энергии в пределах родовых земель.

Холод мгновенно ударил в грудь.

В полупаническом состоянии, даже не пытаясь связаться ни с кем через артефакты, она тут же телепортировалась и возникла снаружи дирижабля.