Жрец Хаоса. Книга ХV (СИ), стр. 50

— Но? — поторопил Баязед.

— Но у Сахибы-ханум была дочь. Официально наследницей она не являлась, прав на казанский престол не предъявляла и предъявить не могла. После падения Казани и смерти матери она вообще достаточно долго скрывала собственную прямую кровную связь, дабы не попасть под раздачу. Тогда нашу кровь резали с упоением, сводя мнимые и настоящие счёты. Даже фамилия наша является лишь русским производным вариантом от имени ненаследной ханши. Поэтому никакого секрета здесь нет.

Баязед помолчал, переваривая услышанное. Теперь-то становилось понятно, как его разведка проморгала наследников казанских ханов. За последние четыре сотни лет много разных ветвей тенемантов неофициально претендовали на наследование Сахибе-ханум, но официальная традиция, как и некий родовой артефакт не признавал власти никого из претендовавших мужчин. На этом фоне немудрено, что новоявленный род тенемантов с незнакомой фамилией просто выпустили из вида. В политические игрища они не лезли, верно неся службу сперва русскому царю, а после и императору.

— Что ж, — произнёс султан наконец, — тем лучше. Ибо мой интерес к вашему роду носит не праздный характер. Скажите, Латиф Сафарович, есть ли у вас девица подходящего брачного возраста и с кровью Сахибы-ханум?

Глаза старика блеснули. Он помолчал, словно прикидывая что-то в уме, а затем спокойно и с достоинством ответил:

— Ваше султанское величество, своих женщин-носительниц Тьмы мы чтим. Уж простите, мы хоть и бывший ханский род, но в наложницы никого из кровных родственниц не отдадим.

— Принимая во внимание, носителями чьей крови вы являетесь, — Баязед чуть повысил голос, — я готов взять вашу родную кровь в супруги. Если та докажет обладание Тьмой на достаточном уровне, скажем, от магистрского и выше.

Латиф Сафарович удивлённо приподнял бровь. Четвёртая жена — это вам не наложница. Это статус, положение, влияние.

— Что же касается наследников престола, — продолжил султан, — то у нас они определяются по уровню силы. Если дети будут кратно сильнее остальных наследников — соответственно, и престол перейдёт к ним.

Старик вполне удовлетворился таким разговором. Он ещё раз склонил голову и, помедлив, ответил:

— К сожалению, девиц соответствующего ранга и подходящего возраста, незамужних и уже владеющих Тьмой на уровне магистра, у нас нет. Но если в ком-то из юных магичек проснётся дар и предполагаемый ранг владения подберётся к необходимому вам, Тенишевы обязательно вам сообщат.

Баязед кивнул. Он был разочарован, но не показывал этого. В любом случае, попробовать стоило. Тенеманты сбросили купол тьмы, обменялись ещё несколькими любезностями и разошлись по разным концам зала.

Однако султан не был бы султаном, если бы удовлетворился одним лишь честным словом. Отпустив тень путешествовать по задворкам Кремля — «глядишь, что интересное подслушает, кто-нибудь забудется и не поставит кокон от подслушивания», — он вернулся к своим приближённым, но мыслями был далеко.

Тень скользила по коридорам дворца неслышно и незаметно. Она просачивалась сквозь замочные скважины, струилась вдоль плинтусов, затаивалась в складках портьер, слушая, запоминая и анализируя. Многое из того, что она слышала, было пустым трёпом — сплетни, жалобы, пьяные откровения. Но в какой-то момент тень наткнулась на разговор, который заставил Баязеда, находившегося в Алексеевском зале, замереть на полуслове.

Две девицы, блуждающие вдали от коронационных торжеств, устроились в малой гостиной, выходящей окнами во внутренний сад. Они лакомились пирожными и болтали о чём-то, что поначалу показалось султану совершенно не заслуживающим внимания. Мало ли какие матримониальные планы обсуждаю молоденькие дурочки?

Но затем он расслышал имя.

— … Алиса, ну право слово, ты только подумай! — щебетала совсем юная девица с заметным австрийским акцентом. Судя по гербовой броши на плече — эрцгерцогиня Катарина, сестра императора Франца-Фердинанда. — Брат готов жениться на тебе. Жениться, а не в любовницы взять! Это ли не свобода?

Баязед навострил уши. Это на ком собрался жениться новоявленный Австро-Венгерский император?

Ещё недавно бывшая союзницей Османской империи Австро-Венгрия после неудачного нападения и внутреннего переворота вдруг резко сменила вектор политической ориентации и сблизилась с бывшими врагами. Уж не в этом ли крылась причина?

— Катарина, милая, — ответил второй голос, более низкий, грудной, с лёгкой хрипотцой, — быть вдовой уже свобода, в то время как брак с императором — золотая клетка. Твой брат только свистнет, и к нему очередь выстроится из желающих.

— Ой, да брось ты! — перебила Катарина. — Вдова ты… как это у вас называется… берёзовая!

— Липовая, — с усмешкой поправила эрцгерцогиню собеседница.

— Нет, ты не липовая, ты дубовая! — расхохоталась Катарина. — Кого и когда беспокоило вдовство, если в жилах женщины течёт кровь правителей. В предках у тебя Сахиба-ханум, ранг магии — закачаешься! А уж все остальные личные особенности — и вовсе мечта для Орциусов!

Тень султана замерла. Баязед, находившийся в другом конце дворца, очень медленно выдохнул. Значит, Тенишевы всё-таки соврали ему. Девица подходящего возраста и с нужной кровью существовала. И она — вдова.

Первой мыслью была ярость. Как посмели эти казанские крысы утаить от него, султана Османской империи, столь ценный актив⁈ Но вторая мысль оказалась куда более холодной и расчётливой.

Вдова. Что ж, с одной стороны, это объясняло, почему Тенишевы не сообщили ему об этой девице. Вдове никогда не стать султаншей — султаны не берут порченый товар. Формально они были правы, убрав её с арены.

С другой же стороны — с вдовой можно и не церемониться: в жёны не брать, а получить от неё ребёнка… или не одного возможно. Правда, лучше бы ей алхимией память подчистить, тогда можно сделать себе домашний инкубатор. Вон, с Аршакидской княжной вышло… отчего бы и с Тенишевой не повторить схему? Ещё бы подстроить смерть девицы, чтобы не искали, и это было бы идеальным вариантом усилить династию быстро и не увеличивая количество жён за счёт бывшего правящего рода Казани.

Кто они — и кто он, султан Баязед IV, Повелитель Тьмы и Владыка Османской Империи?

План в голове рождался стремительно. Тень вернулась к хозяину и неслышно скользнула ему под ноги, сливаясь с его собственной. Сегодня ей придётся потрудиться, чтобы успеть осуществить задумку султана.

Пока гости коронационных торжеств наслаждались празднеством, он, намеренно и постоянно светясь среди них, ни на минуту не упускал из виду свою главную цель. В Алексеевском зале он вёл светские беседы, обменивался любезностями с голландскими принцессами и даже позволил себе короткий, но запоминающийся спор с персидским шахзаде о сравнительных достоинствах османской и персидской поэзии. Свидетелей его присутствия были десятки, если не сотни.

Всю грязную работу делала тень.

Живая, самостоятельная, она покидала хозяина неслышно и незаметно, просачиваясь сквозь щели в каменной кладке и ускользая за пределы Алексеевского зала туда, где не работали охранные плетения и где можно было передать послания нужным людям.

Первый приказ, отданный через тень, касался исполнителей. Баязед велел найти двоих головорезов из австро-венгров. Таких, на которых клейма ставить негде: готовых на всё за звонкую монету и не задающих лишних вопросов. Таких, кто при случае не станет торговаться с дознавателями, потому что их всё равно ждёт плаха — что за одно преступление, что за другое.

Люди султана, находившиеся за пределами Кремля, справились с задачей быстро. Двое венгров, бывший гусар, лишившийся места в гвардии за поддержку мятежников и спившийся после этого, и его кузен, промышлявший разбоем на трактах, были найдены в неприметном кабаке на окраине столицы. Им посулили столько золота, сколько они не видели за всю жизнь, и объяснили задачу ровно настолько, насколько требовалось: напасть в указанном месте, убить охрану, бросить гранату. Никаких имён, никаких заказчиков. Только цель — эрцгерцогиня Катарина. Так им сказали.