Жрец Хаоса. Книга ХV (СИ), стр. 49

Варсус только хмыкнул, мечтательно закатив глаза у одной из голов, предаваясь приятным воспоминаниям. Другая же продолжила разговор:

— Может ты и прав. В любом случае Астрид удалось до меня достучаться. Но оказалось, что имея знания, я не имел иных ресурсов для выполнения своих планов. Но они были у северных ярлов. Так что да, пришлось отвлечься от собственных экспериментов, срочно основывать династию, подминать под себя часть северных земель и заниматься Великим переселением народов. А это, я тебе скажу, нихера не простое дело. Попробуй заставить несколько сот тысяч человек сорваться с обжитых мест и перебраться на голую, неплодородную землю в эфемерной надежде выжить и спастись от не менее эфемерных полчищ тварей.

— Не захотели, — констатировал я.

— Конечно, не захотели, — фыркнул коброид. — Знаешь, как скандинавы викингами стали? Они, чтобы своих людей мне не отдавать, пошли в набеги и от меня рабами откупались, чтоб было кому работать в разбиваемых теплицах, грибницах и на создании хоть какой-то инфраструктуры. Это же не просто переселить людей, их же надо было кормить, одевать, лечить неопределённый период времени. А заодно не давать некоторым сучатам плести интриги у себя за спиной. И ведь всех же ярлов не угробишь к аспидовой матери. Нужны были их опыт, горизонтальные и вертикальные связи среди местных, которые хоть с пинка, но работали. Маги, опять же, несколько упрощали и ускоряли процесс обустройства оплота.

— А что Утгарды? — почему-то важно было мне узнать, какую роль играли в этом процессе мои далёкие предки.

— С этими у меня самые говнистые отношения были, уж прости за правду. Те ещё засранцы. Они-то как раз своей вёльве поверили и пытались на своих землях подготовиться к грядущему, как могли. А в силу того, что химеризм у вас был в крови, как и Хаос, то они ещё и собственные легионы тварей создавали в противовес. Представляешь, какой меня сюрприз ожидал, когда я прилетел показывать, кто здесь папа?

Да уж представлял. Если один рой мог натворить дел, то несколько легионов да с поддержкой всадников-хаоситов, нивелирующий хладное пламя виверн, уравнивали позиции Утгардов и Исдракенов.

— Чем закончилось?

— Вооружённым нейтралитетом. Вокруг вашей твердыни сделали перевалочный пункт для отправки людей и грузов на мой остров. А всё потому, что ваши ни в какую не захотели покидать родовое гнездо. Никогда не понимал, за что они там держались. Абсолютно бесплодная земля, даже травы нет! Мох да лишайники растут. Ан нет же, вцепились в неё едва ли не зубами и когтями и ни в какую не сдавали. Не поверишь, когда твари пришли к ним, Утгарды не убрались в безопасность на остров. Их приступами брали несколько раз, от твердыни один донжон остался. Вот уж хрень редкостная, а не донжон. Я собственными глазами видел, как на его приступ шли волны тварей. Но при этом он то появлялся, то исчезал, но нихрена не разрушался. Будто и не было его, проекция одна осталась, как от наших душ сейчас. И знаешь, к какому я выводу пришёл?

— К какому? — похоже, я сильно погорячился, когда решил, что Варсус начал отвечать чётко и по теме. Но информация была легендарного ранга, причем из первых уст, поэтому грех было жаловаться.

— К такому, что у вас там тоже был некий источник, который вы готовы были защищать ценой собственных жизней. Были бы Утгарды понаглее, вполне могли бы сделать тоже самое, что и я, создав свой собственный оплот. Источник энергии них был, армия тоже. Только я не гнушался прижать всех к ногтю ради получения нужного количества ресурсов, а они доигрались в благородных и в одиночку не вывезли. Я, конечно, страховку им обеспечил. Но все прибывшие на остров молчали, как рыбы. А ведь у нас с вами когда-то даже обмен клятвами крови состоялся на тему «не убей, не предай и помоги выжить в том звездеце, в котором мы оказались». И все равно не рассказали.

Я мысленно поставил плюсик в карму собственным предкам, которые, несмотря ни на что, умели хранить секреты.

— Можно подумать, ты всем направо и налево рассказывал, что построил собственную лабораторию на источнике магии льда и холода.

— Туше, — усмехнулся коброид. — О таком рассказывать чревато. Уж больно много желающих сменить владельца сразу отыщется. С другой стороны, та задница мира, в которой я обосновался, и даром никому не была нужна. Но зачем искушать судьбу.

Я слушал Варсуса, но всё равно отмечал нестыковки. Ну не выглядел перерожденец как прирождённый альтруист. И какой бы не была умелой и прекрасной ученица вёльвы, должно было существовать что-то ещё, что как морковка ослика мотивировало бы коброида. Да и Сейордан сам упоминал про личное послание от вёльвы.

— Что тебе пообещали за вмешательство? — решил задать я вопрос в лоб.

— Только не смейся, — скривился Варсус, — но я повёлся на обещание бессмертия и на возможность возвращения домой.

Алексеевский зал гудел, точно улей. Коронационные торжества катились своим чередом: гремела музыка, сновали слуги с подносами, а высокие гости разбились на группки, обсуждая последние новости — огненное перерождение императора, неожиданное появление императрицы и, разумеется, то, как лихо русские устраняли последствия землетрясения в Крыму.

Султан Баязед IV, недавно вернувшийся из политической тюрьмы, где на него попытались повесить крымское землетрясение путём очной ставки с не вернувшимся с задания янычаром-магом воздуха, пребывал в настроении мрачном, но деятельном.

«Это же надо, такую глупость придумать. Ни один янычар под страхом смерти не посмел бы назваться представителем династии Баязедов». И хотя султану доложили, что исполнитель из янычар не вернулся с задания, но придумать такое…

Он стоял у одной из колонн, задумчиво поглаживая бороду и провожая взглядом снующих мимо аристократов. Разговор с Великим князем и императором дал ему немало пищи для размышлений, но сейчас его интересовало иное.

Тень султана — живая, самостоятельная, отделившаяся от хозяина ещё в тюремных коридорах для устранения пленённого янычара, — уже успела вернуться и теперь нашептала ему на ухо расположение нужных людей. Баязед выпрямился, поправил парадный кафтан и направился через весь зал к группе бывших казанских ханов.

Тенишевы держались особняком. Глава рода, Латиф Сафарович, седобородый старик в расшитом жемчугом кафтане, заметив приближающегося султана, едва заметно напрягся, но лицо его сохранило выражение вежливого радушия. Рядом с ним стояли ещё три тенеманта, все, как на подбор, с гордой осанкой и цепкими, оценивающими взглядами. Но при приближении султана, мурза едва заметным кивком головы отослал молодёжь прочь.

— Эфенди, — произнёс Баязед, слегка склоняя голову ровно настолько, насколько того требовал этикет при обращении к равному по статусу, но неравному по положению. — Рад видеть вас в добром здравии, которое даже пришлось на себе ощутить. Коронация нынче выдалась уникальная, не находите?

— Ваше султанское величество, — Латиф Сафарович приложил руку к сердцу и склонился чуть ниже, демонстрируя уважение, но не подобострастие. — Коронация и впрямь вышла… незабываемой.

Они обменялись ещё несколькими ничего не значащими фразами — о погоде, о красотах Кремля, о мощи новоявленного императора, — прежде чем Баязед решил, что время светских любезностей истекло.

— Латиф Сафарович, — произнёс он имя мурзы на русский манер, оказывая честь подобным обращением. Понизив голос и делая шаг ближе, султан возвёл вокруг них теневой купол тишины: — Я хотел бы задать вам вопрос… деликатного свойства.

Старик едва заметно кивнул, давая понять, что слушает.

— При нашем прямом противостоянии мне доподлинно стало известно, что ваш род является прямым наследником последней аватары Тьмы — Сахибы-ханум. И я не могу не поинтересоваться: как вам так долго удавалось скрывать этот факт?

Латиф Сафарович позволил себе лёгкую, почти незаметную улыбку.

— Ваше султанское величество, а мы и не скрывали. Всё дело в традиции наследования. В современном мире за редким исключением наследование титула и состояния происходит по мужской линии от отца к сыну, разве что могут быть вариации руководства принципом первородства или принципом личной силы. В то время как Тьма признаёт принцип матриархата и в большинстве своём сильнее одаривает носительниц-женщин. — Он выдержал паузу, давая султану осмыслить услышанное. — Если смотреть по официальной линии наследования, то кровь Сахибы-ханум прервалась. Её мужа и единственного сына убили, после чего она слилась с Тьмой во имя мести и устроила кровавую резню… которая стоила нам трона.