Жрец Хаоса. Книга ХV (СИ), стр. 34

Я же уходил вместе с принцем — нет, уже императором — коридорами дворца. Мы шли быстро, но не бежали: шаг государя должен оставаться величавым даже в спешке. Коридоры сменялись лестницами, лестницы — переходами; гвардейцы, завидев нас, вытягивались во фрунт и провожали изумлёнными взглядами. А над головой Андрея Алексеевича так и полыхал пламенный венец — не обжигающий, но сияющий ровным, благородным золотом.

Наконец мы добрались до его покоев. Там, загодя подготовленные, висели соответствующие церемониальные — уже императорские — одежды со всеми регалиями. Парадный мундир алого бархата с золотым шитьём, горностаевая мантия, императорская корона, ожидавшая своего часа на бархатной подушке.

Я покосился на сияние над его лбом:

— И долго у тебя вот такое озарение на лбу сиять будет?

— Ближайшие сутки, — отозвался Андрей Алексеевич, стягивая с плеч мой плащ. — Это фактически благословение Пожарских. Только я ума не приложу, каким хреном мы его заработали. Ещё меньше я понимаю, каким образом оказалась Шанталь в святая святых Пожарских.

— Всегда к вашим услугам! — я отвесил шутовской поклон. — Помочь одеться?

Как-никак, камер-юнкерские обязанности что-то подобное в себя включали в случае нужды, но Андрей лишь отмахнулся рукой и заржал.

— Уж что-что, а одеться я сам в состоянии. Руки, правда, ещё подрагивают после того, как я думал, что пеплом там останусь или удобрением. А так ничего.

Император улыбнулся, но глаза его оставались серьёзными.

— Но я должен был догадаться, что помочь мне мог только ты. С момента входа в Янтарную комнату всё пошло по большой огненной звезде, — продолжил он, застёгивая мундир. — Представляешь, они обвинили меня в воровстве отцовской силы. Якобы я хитростью пытался взгромоздить свой зад на престол Пожарских.

— Знаю, — кивнул я. — Ко мне были те же претензии, плюс обвинения во вмешательство в таинство коронации. Ещё нас всякими нехорошими словами покрывали в хвост и в гриву. Думаю, Шанталь за вмешательство тоже досталось.

— Но по итогу кто-то там над нами сжалился, — задумчиво пробормотал принц.

— Если у вас венцы над головой сияют, похоже на то.

— Ты знаешь, мне в последних словах чудился голос отца. Возможно, это он попытался вступиться, но я не уверен.

— Да без разницы кто, — отмахнулся я. — Главное, что благословили. Нет, если бы знал, что всё дело в венце, я бы тебе и так венец соорудил вокруг головы. Сутки продержался, как миленький. Но я же так понимаю, не в одном венце дело?

— Ты прав, не в одном, — согласился император. — Но, извини уж, подробности рассказать не могу. В своё время отец поведал мне их под клятву крови, и рассказать я об этих особенностях смогу только своему наследнику.

— О-о, да мне таких тайн и даром не надо! — я поднял руки в жесте капитуляции. — Прорвались и прорвались. Теперь осталось пережить шквал возмущения от некоторых представителей монарших семей после того, как они узнают, что у тебя уже есть императрица.

— Ты знаешь, меня это меньше всего заботит, — негромко произнёс Андрей Алексеевич, и его голос потеплел. — Особенно после того, что сделала для меня Шанталь.

Спустя четверть часа принц полностью был готов к выходу. Императорская мантия легла на плечи, корона дожидалась своего часа, а пламенный венец над головой придавал его облику нечто совершенно неземное. Он взглянул на часы на каминной полке и хмыкнул:

— Судя по всему, дамы так быстро вряд ли управятся. А потому у нас с тобой есть время решить кое-какие вопросы. Дядя передал мне твоё предложение по Аршакидам. Думаю, что мы спеем устроить очную ставку с султаном.

Он помолчал, поправил манжету и добавил:

— И да, дядя озаботился тем, чтобы найти преступника с магией тьмы для подстраховки. А то вдруг во время очной ставки султан взбрыкнёт и решит своей силой уничтожить наследника, чтобы тот ничего не разболтал. Не хотелось бы потерять такую многоходовую комбинацию на старте.

— Тогда я настоящего наследника подстрахую, уж поверь, — ответил я. — Есть у меня ощущение, что я знаю, как прикрыться от тьмы. Правда, придётся посидеть в одной камере с мальчишкой и лично прикрыть.

Император пристально посмотрел на меня, но ничего не сказал. Он давно научился доверять моим предчувствиям.

Прежде чем покинуть покои, Андрей Алексеевич заглянул на женскую половину. Я остался в коридоре, но слышал его голос: он просил не торопиться с выходом в свет и предупредил, что сам заглянет через полчаса-час для того, чтобы осуществить торжественный выход под руку с императрицей. Шанталь что-то тихо ответила, и в её голосе мне послышался нервный смех. Да уж, явно не так быстро голландка предполагала с головой окунуться с дворцовую жизнь. Но сделанного обратно уже было не вернуть, да и результат всё же вышел, скорее со знаком плюс, чем минус.

А пока же мы отправились в политическую тюрьму, где некогда успела посидеть и отдохнуть от правления вдовствующая императрица Мария Фёдоровна, а также Великий князь. Место, откуда освобождались лишь под клятву крови либо же не освобождались вовсе.

Султан Баязед IV, Повелитель Тьмы и Владыка Османской империи, находился на коронации Пожарских в состоянии, близком к тихому бешенству. Он бродил между гостей в Алексеевском зале, в то время как его пальцы, унизанные перстнями с чёрными алмазами, нежно поглаживали рукоять кинжала на поясе. Лицо султана, обрамлённое аккуратно подстриженной бородой, оставалось бесстрастным. Многолетняя выучка не позволяла эмоциям прорваться наружу. Но его аура, наливающаяся тьмой, словно грозовая туча, выдавала истинное состояние души.

Он ожидал гораздо большего эффекта от произошедшего в Крыму. Всю последнюю неделю он читал донесения — одно другого краше: полуостров в руинах, море горело так, что пламя было видно за десятки километров, царил хаос, обезумевшие от ужаса жители бежали прочь, а паника захлёстывала даже прибывших из столицы фениксов. Всё это сулило русским унижение, долгие месяцы восстановления и, возможно, срыв коронационных торжеств. Но каким-то непостижимым образом русские справились и с этим. Полуостров всё ещё дымился, но коронация шла своим чередом — пышная, помпезная, с участием всех значимых держав мира. Словно и не было никакого землетрясения.

Уязвлённый этой мыслью, Баязед позволил себе чуть пошалить на подходе к Кремлю, отпустив на свободу собственную тень. Крики ужаса ласкали его уши, не хуже стонов наложниц из гарема. Но музыка страха лилась недолго. Русские выставили против него других магов тьмы. И эти маги оказались на порядок сильнее — их тени перехватили тень султана, сплелись с ней в коротком, беззвучном поединке и отбросили назад, к хозяину. Уже одно это уязвило самолюбие Баязеда. Кто они такие, эти русские теневики? Откуда взялись? Насколько он знал, тёмные семьи Орден старательно изничтожал в Российской империи, что было на руку султану. Он даже передавал через своих агентов пожертвования Ордену на эти нужды.

Между тем, его тень, успокоившись после стычки, прошелестела на ухо голосом, похожим на шорох сухих листьев, гонимых ветром по могильным плитам:

— К сожалению, у русов ещё живы потомки последней, слившейся с Тьмой, Сахибы-ханум.

Баязед замер. Это имя он знал из старых хроник, из тех свитков, что хранились в дворцовой библиотеке под семью печатями. Бывшие владетели Казанского ханства, вошедшие в состав Российской Империи несколько веков назад. Слившиеся с Тьмой — не просто маги тьмы, не просто повелители теней, а существа, отдавшие Тьме часть своей души в обмен на абсолютную власть над мраком. К сожалению, аватарами Тьмы чаще становились женщины. А ведь Баязед и сам бы не отказался слиться с Тьмой, дабы раскинуть крылья её власти над всем миром.

Уже одно то, что где-то существовали прямые потомки Сахибы-ханум с одной стороны, разозлило Баязеда. Как же так, почему его разведка не донесла об этом раньше⁈ А с другой стороны, пробудило в нём нечто иное. Холодный, расчётливый интерес.