Жрец Хаоса. Книга ХV (СИ), стр. 33

Говорят, что если находишь свою половинку, то об этом узнаёшь сразу. Ложь. Любые отношения выстраиваются и развиваются между двумя существами, проходя многие этапы. Ведь любовь, когда вам вместе хорошо, и любовь, когда вам вместе плохо, это совершенно разные истории.

Сейчас Шанталь всеми силами собирала воедино того, с кем ей было хорошо, стараясь поддержать его в моменте, когда ему было плохо. И на любые выговоры она отвечала просто:

— Он мой супруг. Если вы не признаёте истинность его пламени, требуя удобрить его пеплом русскую землю, я буду той землёй. Я буду отвечать за плодородие, а он будет защищать империю, согревать её и разить огнём её противников. Чтобы вы ни думали обо мне или о нём — мне глубоко плевать. Есть я и есть он. И даже если бы его сжигал не его собственный родовой огонь, а любой другой — как огонь безумия, который уже был, или же полное бессилие, — я всё равно была бы рядом.

Шанталь отрешилась от всего, смешивая собственную магму с жидким вихрем, и принялась лепить из собственной магмы форму для феникса — того, которого она видела, когда излечивала, с которым танцевала брачный танец во время его безумия и которого не хотела отпускать за грань на потеху неизвестной силе. Сперва жидкий огонь сопротивлялся, но позже, поняв её намерения, принялся ей помогать, словно интуитивно подсказывая ту форму, которую необходимо было создать.

— Я буду твоей формой, — успокаивала она жидкий огонь души Андрея. — Я позволю тебе стать частью меня и собраться воедино, используя мои силы, моё тепло и мой огонь. Я буду твоей опорой и поддержкой. И я помогу тебе выстоять там, где от тебя отвернулись собственный род и собственная магия. Пошли они все.

В этом моменте форма была завершена, и жидкий огонь расплескался по ней, повторяя контуры тончайших, словно волос, перьев. И несмотря на адский пламень вокруг, огонь души Андрея успокоился, заполняя каждую выемку формы, сливаясь и буквально обнимая духовную супругу. Чтобы не случилось, цесаревич пытался собой прикрыть Шанталь от огня Пожарских, в то же время осознавая, что магматическая змейка стала якорем для его души, не давая той распылиться.

Я видел, что творила Шанталь, сотворив из собственного тела форму для нового феникса и собрав жидкий огонь души Андрея в подобие кузнечной формы для литья. Но при этом я также видел, что жидкое пламя не могло остыть для того, чтобы превратиться вновь в подобие тела. И, понимая, что, возможно, это не самое разумное моё действие, я всё же собрал имеющуюся у меня магию овеществлённых иллюзий и, недолго думая в святая святых Пожарских, плеснул от души водой на Шанталь и спрятанного внутри неё Андрея. Всё заволокло паром. Сквозь пар я услышал яростную ругань:

— Да они психи конченные!

— Вы что творите?

— Откуда взялись-то такие идиоты?

— Они решили самоубиться здесь втроём?

— Что за слабоумие и отвага: в сердце огненной стихии водой плескаться?

— Выставите их нахер отсюда! Ещё не хватало, чтобы огонь Пожарских был загашен враждующей стихией!

Понимая, что вся эта ругань имела под собой определённые основания, я наподдал и до конца собственного резерва попросту заливал слившихся воедино Шанталь и принца, превратившихся в каменную глыбу. При этом подсознательно я на часть резерва запитал удерживание открытым портала в Алексеевский зал. Дождавшись, пока пламя чуть утихнет, я упёрся плечом в каменную глыбу и принялся выталкивать чету Пожарских из Янтарной комнаты. Грохот стоял такой, что не заметить его было попросту невозможно.

На границе портала меня встречала вдовствующая императрица. Бледная, с прокушенной губой, она искала взглядом сына, но не обнаружив его, оценила место приложения моих сил и водными плетьми овила глыбу, рывком дёрнув её на себя со мной заодно. Портал за нашей спиной схлопнулся. В оглушительной тишине послышался тихий треск и шелест осыпавшейся базальтовой крошки.

Внутри же оказались стоящими в обнимку обнажённый Андрей Алексеевич и Шанталь.

«Хрен с ним, с благословением! — подумал я. — Главное, выжили!»

Щит тьмы, удерживаемый Тенишевыми опал, и пространство вокруг нас взорвалось звуками: шёпот, удивление, недоверие, ропот, пересуды, возгласы, ахи… Но стоило Андрею и Шанталь поднять головы, как на их челах проявились огненные венцы.

Словно эхо, я услышал многоголосый хор:

— Психи!

— Безумцы!

— Отступники!

И лишь единственный тихий шёпот, им возразивший:

— Возможно, такие и смогут выжить в предстоящей войне.

Глава 15

Появление принца и Шанталь — обнажённых, прикрытых лишь длинными ниже пояса рыжими волосами, с сияющими над головами пламенными венцами — произвело фурор. Зал ахнул единым вздохом. Архимаги, ещё мгновение назад стоявшие в скорбном молчании, зашептались, загудели, точно растревоженный улей. Церемониймейстер вцепился в свой жезл так, что костяшки пальцев побелели. Большинство знатных гостей неверяще таращилось на незнакомую голую девицу, стоящую в обнимку с императором, а Великий князь мигом опустился на колено и на вытянутых руках преподнёс клинок, выглядящий старшим братом уже однажды виденного мной клинка Пожарских на именинах принца.

Вдовствующая императрица Мария Фёдоровна шагнула вперёд. Глаза её всё ещё блестели от слёз, но голос, когда она заговорила, звучал твёрдо и звонко, разносясь под сводами зала:

— От лица всей Российской империи я поздравляю императорскую чету с воцарением на престол! — провозгласила она, и каждое слово звучало веско и торжественно, как печать на государственную грамоту. — Впервые за всю историю династии Фениксы благословили одновременно на правление и императора, и императрицу. Это знак! Знак того, что страну нашу ждут благоденствие и процветание, каких не видывали со времён основания империи! Ибо двойное благословение — двойная сила, двойная мудрость и двойная защита державе нашей!

Она обвела взглядом собравшихся — архимагов, аристократов, гостей, — и в этом взгляде читалась гордость, смешанная с материнской нежностью.

— Пока же императору и императрице надобно сменить одеяние после ритуала, — продолжила она. — Гости же пусть наслаждаются праздником. Программа торжеств расписана до самого вечера, и смею заверить — скучать не придётся никому!

С этими словами она быстрым, почти неуловимым движением сбросила с плеч свой горностаевый плащ и накинула его на плечи Шанталь. Девушка, всё ещё вздрагивающая после пережитого, благодарно закуталась в мех. Я, не дожидаясь подсказок, сделал то же самое — скинул свой тяжёлый, подбитый песцом плащ холодного стального оттенка и набросил его на плечи Андрея Алексеевича. Тот кивнул мне коротко, по-военному, и произнёс негромко, так, чтобы слышал только я:

— Юрий Викторович, сопроводи меня. Разговор есть.

Я уже развернулся, чтобы последовать за новоиспечённым императором, когда поймал взгляд Эсрай. Она стояла чуть поодаль, явно не понимая, куда ей теперь следовать. Я же велел ей всегда держаться рядом, но и составлять компанию мне вопреки воле новоиспечённого императора было бы наглостью, граничащей с хамством. Я перехватил её вопросительный взгляд и обратился к вдовствующей императрице:

— Ваше Императорское Величество, княгиня Эсрайлиннвиэль, как моя супруга, — я сделал крошечную паузу, давая императрице осознать этот факт, — может помочь вам с туалетом для императрицы. Если вы позволите, она сможет сделать наряд уникальным.

Мария Фёдоровна задумчиво взирала на нас. После скосила вопросительный взгляд в сторону альбионцев, и получив от меня едва заметный кивок, понимающе хмыкнула, ответив коротко, по-царски:

— Быть по сему. Княгиня, следуйте за мной. У меня есть несколько идей насчёт коронационного платья, и ваш альбионский вкус может оказаться весьма кстати.

Эсрай бросила на меня быстрый, благодарный взгляд и отправилась вместе с Шанталь и Марией Фёдоровной в сторону женской половины. Сопровождали их гвардейцы Пожарских в качестве почётного караула.