Жрец Хаоса. Книга ХV (СИ), стр. 24

Представители большей части магического мира собрались сегодня в Кремле, чтобы увидеть, как юный феникс, Андрей Алексеевич Пожарский, маг огня на границе становления архимагом, взойдёт на престол Российской империи. И ведь каждый пришёл со своей целью. Кто-то — из родственных и союзных чувств. Кто-то — из страха. Кто-то — чтобы оценить нового противника. А кто-то, я вспомнил тех же африканцев, чтобы поклониться наследнику того, кто спас их народ. Кремль стал центром мира, по крайней мере, на сегодня.

Как только пошли представители нашего русского дворянства, я смог покинуть свой наблюдательный пост и спуститься в Кремль вместе с невестой. Следовало переговорить с бабушкой насчёт её вероятного знакомства с Грозой Кавказа. Не поверю, что за время своей жизни она ни разу не пересекалась с подобной выдающейся личностью.

В голове постепенно начинал складываться план, как отомстить тем же османам чужими руками. Не одни они такие умные, умеют прикрываться природными катаклизмами. Что-то мне подсказывало, что ради обретения наследника аэромаг не постесняется притопить оставшуюся часть турецкого флота. Тут бы ещё подвести самого мальчишку нужным образом к тому, что семейка в виде Баязедов ему нахер не нужна. Но для этого сами Баязеды должны от него отказаться.

Неплохо бы узнать официальную позицию османского султана по поводу пропажи одного из наследников своей крови. А после уже отталкиваться от неё либо ничего и не делать вовсе.

Как мне казалось, Баязеды только рады будут отречься от столь неперспективного наследника, который ещё и умудрился попасться в руки врагу. Списать всё на какого-нибудь беглого янычара гораздо проще.

Хуже будет, если у султана Баязеда всё же проснётся совесть и родственные чувства. Тогда придётся разыгрывать карту пробуждения родственных чувств к родне по материнской линии, но этот вариант был зыбким без топлива в виде ненависти к папаше-предателю.

Пока же нам следовало спуститься в Алексеевский зал. Так назывался официальный зал для приёмов, используемый лишь единожды за правление императора, для проведения коронации. Зал, где и должны были проводить время иностранные гости и русское дворянство, располагался вплотную к Янтарной комнате — месту проведения таинства коронации.

Янтарь для оснащения коронационной комнаты поставляли ещё много веков назад предки Солнцевых с берегов Балтийского моря. И внутри янтаря было спрятано столько слоёв защиты, что, кажется, в случае уничтожения столицы, Кремля и всего остального, уцелеть должна была даже не крипта Пожарских с её подземельями, а именно Янтарная комната. Хотя не исключаю, что крипта и место коронации были соединены между собой.

Прежде чем отправляться в Алексеевский зал, мне предстояла встреча с Григорием Павловичем Савельевым. Я коротко отчитался по каждому из иностранных гостей, прибывших на коронацию, не стесняясь добавлять некоторые ремарки, прозвучавшие из уст Эсрай. Чем дольше меня слушал Григорий Павлович, тем сильнее на его лице отражалось недоверие и удивление.

— Юрий Викторович, вот никогда бы не подумал, что вы настолько глубоко в курсе некоторых европейских политических перипетий. Однако же начинаю понимать Воронова, который слёзно упрашивал Андрея Алексеевича отдать вас в его ведомство. Якобы с вашим переходом в дипломатический корпус империя будет приобретать исключительно союзников. Враги встречи с вами не переживают.

— Григорий Павлович, вы уж простите, но я далёк от международной повестки. И большинство из того, что вы услышали, это выводы госпожи Эсрайлиннвиэль, которые я без зазрения совести повторил. Вот она-то как раз в курсе большинства из того, о чём вы говорите.

Савельев чуть склонил голову набок, разглядывая альбионку, а после всё-таки ответил:

— Нет, ну прав ведь Воронов. Даже госпожа Эсрайлиннвиэль тому явное подтверждение. Вы же просто бриллиант, а не сотрудник. Уж простите за прямые намёки на вашу личную жизнь, но даже от её обустройства империя только выигрывает. Госпожа Эсрайлиннвиэль и сама по себе удивительной редкости и ценности маг. А уж с учётом знаний, имеющихся у неё, и разумности, с которой она ими распоряжается, и вовсе станет смертоносным клинком в рядах Чёрной сотни Российской империи.

Эсрай лишь кивнула с улыбкой, давая понять, что польщена комплиментом, прозвучавшим на грани хамства из уст начальника имперской службы безопасности.

— Вы уж простите, но на всякий случай уточню: проблем с королевской четой Туманного Альбиона у вас, госпожа, не ожидается?

— Пока со мной рядом жених, — с очаровательной улыбкой ответила Эсрай, — проблемы могут ожидаться только у них.

— Я примерно так и предполагал, — пробормотал Савельев, пряча улыбку. — Что ж, благодарю за содействие вас, Юрий Викторович, и вас, госпожа Эсрайлиннвиэль. Более не смею вас задерживать. Наслаждайтесь приёмом.

О том, что наслаждение от приёма будет весьма специфичным, я догадался, стоило нам войти в Алексеевский зал. Мы с Эсрай тут же оказались в окружении африканской делегации, что-то выкрикивавшей на своём языке и наставлявшей на меня лично копья из обсидиана.

Глава 11

Да вот только стычки с племенами Килиманджаро мне не хватало для полного счастья. При этом в магическом спектре я видел буквально, как вспухает вокруг африканцев магия, преобразовываясь в фигуры трёх мощных горгов. За остальными африканцами, державшими копья с обсидиановыми наконечниками, выстраивались другие эфемерные хищники — вроде тех же пантер, львов, гепардов. Был даже один слон. Ничего не скажешь, компания представительная, и все они с хищным оскалом уставились на меня. При этом я знать не знал, когда успел перейти африканцам дорогу.

— А это и не ты, — услышал я задумчивый голос Войда.

Сразу же после этого в голове сложились воедино кусочки мозаики. С учётом того, что задачей горгов было уничтожение астральных паразитов, подселяющихся в разных существ, скорее всего, старейшины почуяли внутри меня нахождение Войда. Менять ипостась для того, чтобы демонстрировать, что я свой, было бы сейчас, вероятно, оптимальным вариантом. Но родовые доспехи и общий флёр помпезности этим явно были бы нарушены.

Эсрай дёрнулась было из-за моего плеча, каким-то образом вмешаться, но я чуть приподнял правую руку, останавливая её. Толпа вокруг нас несколько отпрянула, но с любопытством взирала на бесплатный цирк. В это же время сквозь толпу проталкивался великий князь с той самой переводчицей. Та на ходу выкрикивала что-то, пытаясь перекричать гул толпы, но, насколько я видел, африканцы ей не отвечали. Зато старейшины попытались взять меня в полукруг и низким утробным рычанием выдавить из Алексеевского зала.

Стянув с головы венец, я задорно улыбнулся — ведь в эту игру можно было играть вдвоём. Только у них горги были эфемерными, у меня же настоящим. Совершив частичную трансформацию, я остался с человеческим телом, но звериной головой. Трансформировав заодно и голосовые связки, я издал рык, превосходящий в разы силой и мощностью звуки от троицы старейшин. Создалось ощущение, будто против трёх котят вышел давным-давно вымерший пещерный лев. Я же в магическом спектре видел, как горги, если не попятились, то опустили головы значительно ниже, пытаясь сопротивляться приказу старшего, пока ещё не явному, но предупреждающему о том, что не стоит соваться.

В глазах старейшин отразилось непонимание происходящего. Женщина и вовсе начала принюхиваться, обнажив клыки в оскале и едва ли не как змея, высовывая язык и пробуя воздух на вкус. К этому моменту как раз пробились в наше кольцо Великий князь с переводчицей.

— Князь, в чём дело? — Михаил Дмитриевич с усилием отодвинул несколько копий и стал со мной плечом к плечу, демонстрируя абсолютную поддержку троном меня любимого перед африканцами.

— Пусть ваша переводчица передаст, что сложившуюся ситуацию лучше обсудить без лишних ушей и глаз. Я догадываюсь, в чём причина недопонимания, и готов доказать, что я не тот, кем они меня считают.