Жрец Хаоса. Книга ХV (СИ), стр. 20

— Успокойся, Петь. Не страннее, чем у многих. Вопрос в том, что к твоим способностям можно просто-таки невообразимое количество применений придумать. Главное — воды держать рядом с собой объём поболее. Ну а то, что стихия с тобой заговорила… Так, может, не совсем стихия, а дух рода?

Обсуждать что-то отличное от учёбы уже было сродни отдыху. Мозг буквально наслаждался передышкой от штудирования книг и конспектов и спокойному разговору на отвлечённые темы.

— Вон у Орциусов, когда род практически выродился и первейшие их магические способности канули в небытие, тоже дух рода зашевелился и начал хоть что-то предпринимать. Так, может, и ваш дух тоже ожил по этой же причине? Я же правильно понимаю, ты чуть ли не единственный остался среди Усольцевых, кому наследовать придётся?

— Ну да, — удивился моей интерпретации Пётр. — Но я как-то никогда и не слышал, чтобы отец говорил, что у нас дух-покровитель был.

— Ну так, может, он с ним и не заговаривал, пока надобности не было.

Пётр обдумывал мысли так и этак, а после поднял на меня взгляд, полный мольбы:

— А давай ты приедешь ко мне погостить на зимних каникулах? У тебя как-то так получается, что всё, от чего бы у меня ум за разум зашёл, выстраивается в логические, понятные цепочки. А то я там с этим духом чего-нибудь набедокурю — мало не покажется. А так хоть посоветоваться будет с кем. Тем более ты же заранее сдашь сессию. Пока вернёшься из своей командировки, мы тоже управимся.

При этом Пётр взирал на меня таким взглядом, полным надежды, что отказать не было никакой возможности.

— Хорошо, Петь. Давай мы сначала переживём коронацию Андрея Алексеевича и мою командировку, — про себя я добавил, что ещё и свадьбу, — а после решим.

— Хорошо, — Пётр замялся, но всё же уточнил: — Так я бронирую для тебя билет на дирижабль? Всё-таки лететь к нам долго, места раскупаются загодя.

— Петь, я побережье Байкала у вашего родового имения очень хорошо запомнил из твоих снов. Поэтому, поверь, дирижабль нам не понадобится.

Глава 9

Декабрьское утро над столицей выдалось удивительно ясным. Свинцовое небо, низко нависшее над зубчатыми стенами Кремля, изливало на Дворцовую площадь редкий, неторопливый снег. Крупные хлопья, кружась в морозном воздухе, ложились на плечи гвардейцев в парадных шинелях, на расшитые золотом попоны фениксов и на праздничную толпу, запрудившую окрестные улицы.

Сам я наблюдал за происходящим со стены Кремля. Там я дежурил по просьбе Савельева. Зная о моих талантах, Григорий Павлович попросил меня отслеживать прибывающие делегации и отмечать имеющих особо мощные артефакты. Понятно, что все представители правящих семей будут обвешаны артефактами, словно новогодние ёлки гирляндами. Однако после всех провокаций, произошедших, за последние полгода, Савельев предпочитал дуть на молоко.

Служба безопасности носилась как наскипидаренная. Внизу, у ворот, агенты в штатском смешивались с толпой; на крышах особняков, окружавших площадь, засели снайперские расчеты с артефактными винтовками; в воздухе, невидимые глазу простецов, барражировали боевые плетения магистров из службы безопасности. Все ждали провокаций. Слишком много высоких гостей, слишком много старых врагов, собравшихся в одном месте.

Толпа внизу была разодета в пух и прах. От обилия драгоценностей, бликовавших в лучах солнца, слепило глаза. Меха, золото, парча, самоцветы — в ход шло всё, дабы выглядеть не хуже других.

Княжеский наряд, в который мне пришлось облачиться по случаю коронации, оказался не менее впечатляющим, чем у прочих высоких гостей. Я машинально провёл пальцами по холодному металлу серебряных пластин, соединённых в подобие кольчужной сетки. В каждой ячейке был выгравирован миниатюрный вихрь.

Впервые надев церемониальный костюм на литургию Ордена, я и подумать не мог, что и сам вскоре стану обладателем Хаоса. Тяжёлый плащ, подбитый песцом, ниспадал с плеч холодным стальным водопадом. Бабушка предлагала мне отдать золотую корону с горгульями, но я настоял, что останусь с венцом наследника Угаровых, ведь тот ближе соответствовал действительности своими вихрями. При этом в комплекте шли и скипетр, и наручи, и кольца — полный парадный княжеский набор. Непривычно, но статус обязывал.

Я опёрся ладонями в тёплых перчатках о холодный камень парапета и продолжил наблюдение.

Рядом со мной находилась Эсрай и отчего-то нервничала. Выглядела она шикарно, так что, не будь она моей невестой, я бы не сдержался и подошёл к ней с подобным предложением ещё раз. Строгое и величественное сочетание шелков стального оттенка и серебряной облегчённой кольчуги не скрывало обилия татуировок, выдавая боевой настрой альбионки.

— Есть причина для подобных демонстраций? — указал я на её неприкрытый татуаж.

— Есть, — хмуро отозвалась та. — На коронацию сегодня прибудет кто-то из альбионской монаршей семьи. А там мощь такая… — она замялась, подбирая слова, после махнула рукой: — по уровню сильнее меня будут, просто в другом направлении.

Я присвистнул:

— Неужто тоже боги по местной классификации?

— Да, по сути, — вновь прикусила губу альбионка, будто не решаясь рассказать мне правду. — По сути, не боги мы, а духи. А поскольку связь с природой у нас прямая, то и сила великая в нас сокрыта. С учётом того, что духов практически не осталось, каждый из нас в местной классификации вполне может считаться сильнее любого узконаправленного архимага. А кто у нас сильнее архимагов считается? Разве что боги.

— Так давай немного уточним, — решил я разобраться с классификацией, используемой невестой. — То есть ты дух, а не богиня? Всё верно? — Эсрай кивнула. — И это особый вид существ, вроде тех же демонов, способный к размножению и олицетворяющий определённые явления природы или стихии. — Невеста вновь кивнула. — И сейчас ты должна увидеть кого-то из своих. Если вас осталось так мало, то вы в теории должны держаться вместе. Как тот же Кродхан, Маляван, Кхимару.

— В теории, — вновь хмуро отреагировала Эсрай, чуть увеличив длину клыков при улыбке. — Но что-то я не поверю, чтобы альбионская монаршая чета не была в курсе о томящемся в саркофаге духе под цитаделью Эльтрандуила. А если они в курсе, то, значит, скорее всего, сами участвовали в его упрятывании туда. Отсюда возникает вопрос: а такие ли уж они свои для меня? И если уж совсем копнуть поглубже, то они отменно придумали как скрыть собственную природу, подменив её наследственной передачей власти внутри одной семьи. При самом негативном варианте стечения обстоятельств, они вполне могли вести последовательную политику истребления себе подобных через Совет Достойнейших. Поэтому ничего хорошего от местной королевской четы я не жду, кто бы ни явился.

Между тем заиграли фанфары и на площади появилась первая официальная делегация.

Под сенью огромных имперских штандартов с черным вороном, вышитым на алом шелке, вступала процессия Австро-Венгрии. Впереди, верхом на белоснежном грифоне, по случаю праздника имевшем сбрую, расшитую рубинами, ехал император Франц-Фердинанд. Он был облачен в белый парадный мундир, расшитый серебряной нитью так густо, что тот сиял, словно рыцарский доспех; через плечо шла алая лента какого-то государственного ордена. Рядом с ним на грифоне меньшего размера, чья сбруя была отделана топазами, ехала его сестра — Ульрика Катарина Августа Орциус, герцогиня д’Эсте, в платье цвета тёмного вина.

Ещё совсем недавно австро-венгров считали врагами Российской империи, но после оказанной помощи в Крыму маятник общественного отношения к Орциусам качнулся в сторону союзничества.

Да и сами Орциусы не выглядели испуганными или напряжёнными. Напротив, расслаблено переговаривались между собой и улыбались.

Их процессия проследовала к ступеням Грановитой палаты, где их уже встречала Мария Фёдоровна. Вдовствующая императрица, мать восходящего на престол Андрея Алексеевича, в тяжёлом платье из бархата сапфирового цвета, сошла по ступеням навстречу кузенам. Император Австро-Венгрии спешился и помог спешиться сестре, лишь после этого склонил голову в приветствии и обозначил поцелуй руки государыни. Катарина же сделала реверанс. Обмен обязательными по этикету приветствиями закончился, и Орциусы отправились курсировать среди местной знати в поисках кого-то.