Двадцать два несчастья 11 (СИ), стр. 56

— Правильно, именно такими и должны уходить, Александра Ивановна. Потому что в наше время почти все болезни успешно лечатся, да и с теми, что неизлечимы, можно как-то мирно сосуществовать.

— А онкология? — не согласилась она.

— А что онкология? Страшное слово, да. Но отнюдь не приговор. Каждый год такой диагноз получает лишь один человек из примерно четырех сотен. Одни опухоли сейчас лечатся очень хорошо, другие — хуже, с третьими люди годами живут как с хронической болезнью. Так что главное — не хоронить человека раньше времени. Но вы ведь не это хотели сказать?

— Не это, — согласно кивнула Александра Ивановна и усмехнулась: — Я ведь все понять тебя не могу, Сергей. Ты на десять лет младше моего Сережи, и прошлое твое нам по центральному телевиденью рассказали — звезд с неба не хватал, много пил, погряз в скандалах… Но что было, то было, а вот что сейчас… У меня ощущение, что ты… — она запнулась, подбирая слово, — святой? Тебе ведь нет никакой выгоды от приема наших нищих людей? А ты на них время тратишь.

Она задумчиво покачала головой.

А я лишь пожал плечами. Никакой я не святой. Просто почти после каждого пациента Система отмечала во мне что-то и фиксировала, как, например, после Горбуновой:

Внимание! Положительная динамика!

Зафиксировано снижение уровня кортизола и активация дофаминовой системы вознаграждения на фоне оказания медицинской помощи.

+16 часов 40 минут к продолжительности жизни.

Прогноз продолжительности жизни уточнен: 7 лет 4 месяца 11 дней.

Но мне хватало простого: человеку стало легче, а значит и мне тоже. Получалось, та же Горбунова сегодня спасала меня не меньше, чем я ее.

Ну и очки социальной значимости тоже приросли, но за всех пациентов вкупе:

Получены очки социальной значимости.

— Награда за бескорыстную врачебную помощь нуждающимся: +180.

— Награда за этический выбор без отдачи: +240.

Итого начисление: +420.

На текущем уровне (9) набрано очков социальной значимости: 8 620 / 10 000.

Вот только как это объяснить Чемышевой?

— Александра Ивановна, — сказал я, делая большой глоток чая. — А вы знаете, что от помощи людям у нас в голове настоящие гормоны выбрасываются? Удовольствия и привязанности. Дофамин, например. Окситоцин. Эндорфины. Кортизол, наоборот, может снижаться. Это ведь самая обычная физиология. — Покрутив кружку в руках, я хитро добавил: — Когда человек делает что-то полезное для другого, мозг получает сигнал: правильно, так и надо, продолжай. Оттого и легче становится. Не только тому, кому помогли, но и тому, кто помог. Так что святости тут мало, Александра Ивановна. Я, выходит, тоже свою пользу имею.

Сашуля только рассмеялась, восприняв это как забавную шутку.

Допив чай, мы вернулись во флигель, а там действительно разносились запахи вкусного пирога. Тетя Нина явно расстаралась.

Александра Ивановна сразу же ушла к себе в комнату, а я не успел, потому что открылась дверь, и из своей комнаты выглянула Элен. Увидев, что это я, поманила рукой.

— Что-то случилось? — спросил я.

Она приложила палец к губам и сделала большие глаза, затем с загадочным видом опять поманила меня к себе. Удивившись ее поведению, тем не менее я пошел к ней. Комната, которая всегда была у нее в образцовом порядке, сейчас представляла собой склад на рынке.

— Ого, — сказал я, оглядывая это безобразие. — Что это? Вы решили обосноваться в Морках и перевезли все свое имущество из Казани?

— Тише! — шикнула на меня Элен и сказала, явно хвастаясь: — А ведь я выполнила ваше задание и даже перевыполнила.

— Какое? — не понял я.

— Ну как какое. Вот же! — Она торжествующе указала наманикюренным тонким пальчиком на ближайшую коробку. — Откройте хоть одну и посмотрите, что там внутри.

Я открыл коробку и обнаружил там красивые пестрые упаковки с конфетами.

— Дальше смотрите, — велела Элен, еле сдерживая триумф.

Во второй обнаружились упаковки с женской косметикой. В третьей — какие-то нарядные сверточки.

Прищурившись, я вопросительно посмотрел на Элен. Она приосанилась и напустила на себя величественный вид. Я не выдержал, спросил:

— Неужели вы решили открыть свой магазин здесь, в Морках?

— Сергей Николаевич, Сергей Николаевич, — укоризненно покачала головой она. — Как же так можно? Ведь вы же сами поручили мне озаботиться подарками на Новый год для всех ваших друзей и знакомых.

— Ого, — чуть не присвистнул я, но вовремя сдержался, глядя на Эверест из коробок. — Да этими подарками можно одарить половину нашей необъятной Родины. От Калининграда до Тюмени уж точно. А может, и до Якутска хватит. Или я чего-то не понимаю?

— Вот именно, — сказала Элен и победно усмехнулась. — Я выполнила ваш план на все сто процентов.

— А мне кажется, перевыполнили, причем значительно, — покачал головой я. — Я думал, что это будут какие-то небольшие сувенирчики для наших и конфеты для детей, но то, что я вижу сейчас, у меня просто в голове не укладывается.

Подавив мучительный вздох и изо всей дури мысленно пнув жабу, которая тут же меня начала душить, я сказал:

— Сколько я вам должен, Элен?

— Считайте, что это мой расчет за пребывание в санатории, — хмыкнула она.

— Но здесь столько подарков, — присвистнул я. — Куда мы их девать будем?

— Вы просто не представляете, — скептически сказала Элен. — Вы, Сергей Николаевич, видите лишь то, что находится непосредственно в поле вашего зрения. Вы что, не понимаете, что вы как солнце, вокруг которого вертятся все планеты?

— Ага, а еще астероиды и прочий космический мусор, — с печальным вздохом закончил ее фразу я.

— И мусор тоже. И не надо делать вид, что его не существует. Он есть. Поэтому список потенциальных людей, кого вы будете одаривать, чересчур большой. Да, я взяла с небольшим запасом. Ну, мне кажется, что выполнила почти все условия. Надеюсь, тут на всех хватит. А ведь еще же и Рождество.

Я смотрел на нее широко раскрытыми глазами и все никак не мог прийти в себя.

— А ведь вы же, Сергей Николаевич, я уверена, закрутились и этим вопросом даже не занимались.

— Не занимался, — согласно кивнул я.

— А теперь давайте обсудим, кто из гостей приедет к нам на Новый год.

— Да кто там приедет? Вон Алена Петровна уже приехала. Может, Танюха со Степкой приедет. Это соседка моя. Но не факт. Елисей еще должен, но он уже после праздников, скорее всего. И все. И хватит.

— Простите, а родителей своих вы разве не собираетесь пригласить? — Элен всплеснула руками. — А друзей? А соратников?

— Ну каких родителей? Пожилые люди, как они сюда будут добираться?

— Тоже мне проблема. Отправим Прохора Евграфовича, и он их всех привезет, — хмыкнула Элен.

— Но вопрос в другом, — вздохнул я. — У нас всего двенадцать комнат во флигеле, где мы всех их будем размещать? В коридоре, что ли? Да и кто? Как это все? Нет-нет-нет, это что-то из разряда фантастики. Никаких друзей и соратников!

— Ах, Сергей Николаевич, — сказала Элен. — Вы все пропустили, пока куролесили в своей Москве и завоевывали научные Олимпы. Мы ведь уже отремонтировали полностью одно крыло, и оно готово для проживания. Пока клиенты еще не пошли, там вполне могут разместиться ваши гости. Более того, я ответственно заявляю, что завтра после обеда мы собираемся туда перебираться. Я уже выбрала себе апартаменты, где планирую обосноваться, потому что здесь, во флигеле, жить невозможно: все как на ладони, никакой личной жизни. — Она скептически посмотрела на меня.

Я все еще не мог прийти в себя, глядя на этот развал коробок. Нет, столько людей у меня нету, чтобы дарить подарки. Что-то Элен явно перемудрила.

— Когда мы будем с вами смотреть все подарки и проверять списки? — ехидно спросила она.