Двадцать два несчастья 11 (СИ), стр. 40

Я сделал вид, что вообще не врубился, и с энтузиазмом лучезарного простачка восторженно заявил:

— Девушки, знакомьтесь. Это Марина Носик, аспирантка нашего НИИ нейрохирургии, а это Ирина Павловна, вдова академика Епиходова. Да-да-да! Того самого легендарного Епиходова, моего первого научного руководителя.

Марина Носик, которая при виде Ирины сразу было скисла, нахмурилась и бросала то на меня, то на нее негодующие взгляды, при этих словах чуть воспряла духом.

Ирина, которая сначала была словно Снежная Королева, при имени «Марина Носик» тоже со странным любопытством взглянула на нее — видимо, от Лысоткина кое-что слышала или же Михайленко ей рассказал, на что я и рассчитывал.

Вволю насладившись возникшей мхатовской паузой и вау-эффектом, я как ни в чем не бывало с еще более лучезарным и придурковатым видом заявил:

— Ну что, раз все готовы, вызываем такси и едем туда, куда надо!

— А куда надо? — поджала ярко-карминовые губы Ирина и смерила меня нечитаемым взглядом.

— Мы же идем кататься в аэродинамической трубе, — пробормотала Марина и удивленно посмотрела на меня. — Погоди, Сережа, а ты разве Ирине Павловне не сказал?

При словах «Ирина Павловна» Ирину передернуло: она была лишь на год или два старше Марины, а та, получается, подчеркнула ее возраст.

— Можешь называть меня Ириной, милочка, — высокомерно позволила она, но при этом не преминула поджать губы и бросить на Марину концентрированно-ядовитый взгляд.

Та чисто по-женски легко считала все это и, в свою очередь, сказала абсолютно невинным голосом пятиклассницы, которая только что получила очередную пятерку по русскому языку за сочинение:

— Да как-то я не смею вдову академика, научного руководителя Сергея, называть не по имени-отчеству.

Лицо Ирины стало по цвету примерно таким же, как ее бледно-зеленая куртка, но она с достоинством выдержала поражение и ничего не сказала.

«Один — ноль в пользу Марины», — восхищенно подумал я. Вот уж от кого не ожидал. Обычно такие, как Ирина, таких, как Носик, едят на завтрак.

Тем временем подъехало такси, которое, к счастью, оказалось рядом, и ждать пришлось не больше двух минут. Я предложил девушкам садиться.

Тут тоже возникла небольшая заминка: Ирина хотела сесть впереди, но и Марина внезапно возжелала того же, поэтому в результате небольшой, но кровопролитной и яростной перепалки все закончилось тем, что я их усадил рядышком на заднее сиденье, а впереди расположился сам.

— Погнали! — скомандовал я слегка деморализованному этой перепалкой таксисту, и мы тронулись.

Не проехали мы и пары улиц, как Ирина заявила склочным голосом:

— Откройте окно, здесь так душно!

— Ой, не надо окно, я сквозняков боюсь! — мстительно воскликнула Марина дрожащим голосом, и я понял, что этот поход в аэротрубу отнюдь не станет самым мирным и радостным событием в моей жизни.

Что ж, я готов был терпеть все это ради главной цели. И не ошибся.

В гардеробе Марина пропустила Ирину вперед, чтобы сдать куртку. При этом посмотрела на нас чистым взглядом и громко сказала:

— Проходите, Ирина Павловна, старших надо пропускать вперед.

Ирина при этих словах побагровела, но не сказала ничего. Молча пошла раздеваться.

«Два — ноль», — подвел счет я, мысленно улыбаясь.

Было интересно наблюдать за всем этим и выяснить, где у Ирины находится точка кипения и насколько в моей прошлой жизни она умело притворялась и водила меня за нос.

Когда мы спустились в комнату для переодевания, Ирина посмотрела на Марину материнским взглядом и сказала с подчеркнуто плохо скрываемым злорадством:

— Мариночка, может, стоит снять такой толстый слой тонального крема? Под шлемом размажется, придется за чистку платить. За стеклом твои прыщики все равно видно не будет.

Марина вспыхнула и смутилась, искоса бросив на меня затравленный взгляд. Ирина попала в самое больное место.

«Два — один», — подвел итог я, с интересом продолжая наблюдать за развитием событий.

Хорошо, что пришел инструктор — спортивный, подтянутый мужчина примерно лет сорока пяти, который сразу сделал стойку и моментально положил глаз на Ирину.

Неудивительно: в отличие от Марины, которая пришла в стареньком свитере ручной вязки и дешевых джинсах, Ирина красовалась в туго обтягивающих ее роскошный зад леггинсах и в брендовой кашемировой кофточке, которая облепила ее бюст, словно вторая кожа. Умело нанесенный макияж, холеное лицо и красиво уложенные волосы выдавали в ней даму из высшего сословия. На ее фоне Марина, у которой волосики были скручены в какую-то дульку-косичку, выглядела дурнушкой.

Ирина, заметив заинтересованный взор инструктора, приосанилась и бросила торжествующий взгляд на Марину. Та поджала губы, но смолчала.

«Два — два», — разочарованно подумал я и продолжил наблюдать за развитием ситуации. Все-таки на чисто женском поле с Ириной соревноваться было сложно.

Инструктор хорошо поставленным голосом принялся многословно рассказывать о технике безопасности, а потом перешел непосредственно к инструктажу, показывая сигнальные знаки руками. Он долго-долго все это объяснял, с повторами, но Марина постоянно путалась и все никак не могла повторить правильно.

Ирина смотрела на это какое-то время, а потом не выдержала и громким театральным шепотом сказала:

— Сережа, Марина точно с тобой учится в аспирантуре? Как она туда смогла поступить, если не может запомнить даже три примитивных жеста?

Услышав это, Марина густо покраснела, но никак не прокомментировала.

«Два — три», — удивился я: Ирина явно быстро пришла в себя и теперь воздавала Марине сторицей.

После всех стандартных процедур первой полетать ушла Марина. Инструктор помогал ей, а мы с Ириной остались наблюдать через стекло.

Поначалу у Марины получалось очень даже неплохо. Она правильно выполняла движения, инструктор только слегка корректировал направление полета.

— Зачем ты ее притащил? — не выдержала Ирина и впилась в меня сердитым взглядом. — Решил вернуть должок мне за ту подставу со встречей в ресторане? Но разве Казимир Сигизмундович и Роман Александрович равны этой девочке?

— А это была подстава? — невинно спросил я.

Ответить Ирина не успела: в этот момент от сильного порыва ветра у Марины раздулись щеки и выпучились глаза, и это было так смешно, что мы еле сдержались. Недолго думая, Ирина вытащила телефон и сделала пару фото, а затем, посмеиваясь, показала мне:

— Смотри, какой смешной мопсик. Я эти фото выложу в соцсетях, представляю, как все будут смеяться.

— Не советую, — мимоходом бросил я.

— Почему? — прищурилась Ирина.

В этот момент Марина вышла, покачиваясь, из трубы, и наступило время Ирины. Та бросила на нас триумфальный взгляд и гордой поступью львицы вошла в трубу. Инструктор моментально стал похож на боевого кота: тесно прижался к Ирине, придерживая ее за талию, и помог ей взлететь. Но, в отличие от ловкой Марины, летала она совершенно неуклюже, некрасиво раскинув руки и вытянув шею.

Марина стояла у стекла, приглаживая свои растрепанные волосики, и, не выдержав, ехидно прокомментировала:

— Обрати внимание, Сережа, как самоотверженно эта старушка борется за жизнь. Чем-то напоминает курицу-гриль в микроволновке. Но блин, какая воля к победе! — воскликнула она и весело засмеялась.

А я посмотрел на нее и сказал:

— Марина, ну нельзя же быть такой злой.

— А зачем ты ее привел сюда? — вспыхнула Марина. — Я думала, мы вместе пойдем, вдвоем.

— Подожди, Марина, — тихо сказал я. — Ты же хотела просто хорошо провести время, но в условиях не было ни слова о том, что при этом мы должны быть только вдвоем. Это же не свидание. Ты же сама сказала. И в театре мы тоже не были вдвоем.

На это Марина не нашла что ответить, только обиженно надулась и резко отвернулась.