Двадцать два несчастья 11 (СИ), стр. 29

Маруся хихикнула:

— Дальше и у нее, и у него было много всяких приключений: горы, пустыни, реки и разная хрень, — чем они троллили друг друга до посинения. Зато потом Зазе удалось запатентовать одну идейку, связанную с древними святилищами. Говорят, когда Васька узнал — бухал неделю. А еще писал ей длинные матерные письма. В последний раз они встретились в Арктике, летом. Началось все с того, что один из вездеходов, на котором Заза ехала в экспедицию, с огромной высоты рухнул в горную реку. Ей и водителю выплыть как-то удалось, а вот ноутбук и все оборудование утонуло. И все ее вещи.

— И что Заза? — спросил я.

— В воздухе было плюс шесть, дул пронизывающий ветер с Ледовитого океана, а на Зазе — только мокрые штаны, рваная майка и один ботинок, — продолжила Маруся. — Народ, конечно, чем-то ей скинулся, что-то удалось выловить, например, спальник и потом даже палатку. На два месяца ее приютили археологи в своем лагере. Это она мне сама рассказывала. А вот потом они вдвоем с одним волонтером, который оказался каскадером из Мосфильма, пешком ушли через все гигантское болото искать стойбище шамана, прихватив только нож, топор, спальник, немного сухарей и пластиковую бутылку для воды. Побродив несколько суток по дикой тундре, они вдруг встретили Ваську с проводником из местных оленеводов. Тот поржал, поделился тушенкой и спиртом и заявил, что собирается на Огненную Землю. Говорил, что только там, на краю планеты, водится легендарный грызун туко-туко, описанный самим Дарвином. И мечтал, что получится сфотографировать. А вот удел таких, как Заза, — цацки пецкать!

Я улыбнулся, второй раз за вечер услышав это странное выражение, которое сейчас не каждый и поймет. Вспомнился замечательный фильм «Республика ШКИД»: «По-немецки — цацки-пецки, а по-русски — бутерброд».

— И что, съездил? — сдержал зевок я. — Так это они из-за грызуна туко-туко так ругаются?

— Нет! Все гораздо смешнее, — улыбнулась Маруся. — Заза узнала, что Васька, чтобы ей жизнь малиной не казалась, назвал ее именем какой-то новый подвид дафний из надотряда ветвистоусых. Мотивировал тем, что они внешне похожи, особенно хвостовой иглой. И вот потому они весь день ругаются…

— А это кто? — перевел я разговор с чужих войн на более приземленные вещи и кивнул на вошедшего.

Это был наш с Марусей ровесник, лет тридцати шести — сорока, высокий, холеный парень в очень дорогом костюме и с длинными блондинистыми волосами.

— А это Валера, — скривилась Маруся.

Валера прошел мимо нас, даже не кивнув. Маруся тоже торопливо отвернулась и не представила нас друг другу. В воздухе, казалось, затрещали электрические разряды и запахло серой.

«О как», — подумал я, зная, какая Маруся у меня воспитанная и что она вряд ли бы столь вопиюще нарушила этикет без особых на то причин, но делать выводы без исходных данных не стал.

Тем временем к нам подошла хозяйка, Антонина Юрьевна.

— Извините, молодые люди, — сказала она, не глядя на меня. — Мари, можно тебя на минутку, милочка? Хотела с тобой обсудить один момент…

Маруся, извинившись, отошла к ней, и они быстрым шагом покинули холл.

Оставшись наедине с собой, я совершенно не представлял, чем здесь можно заниматься. Все гости были увлечены своими делами, разбились на группки по интересам и общались исключительно между собой. Конечно, я мог бы спокойно вклиниться в любую компанию и поддержать разговор… но не хотелось. По крайней мере пока, потому что как только я представлюсь, посыплются вопросы, кто я и откуда, а когда отвечу, предубеждение этих людей превратит меня в выскочку или невидимку. Оба варианта так себе.

Так что от нечего делать я прошелся еще раз через холл, рассматривая убранство, гравюры и картины на стенах, и как-то незаметно для самого себя добрался до коридора. Там на стенах висели довольно неплохие эстампы, причем гораздо лучшего качества, чем те, что были в холле. Я заинтересовался несколькими миниатюрами, сделал пару шагов вперед и вдруг обнаружил открытую дверь в библиотеку. Свет там был включен, двери распахнуты, поэтому я не посчитал чем-то неприличным зайти и посмотреть книги.

Решил, что коль уж так получилось и это общество явно на своей волне, а до гостя-новичка никому нет дела, побуду необходимый в рамках приличия минимум времени в библиотеке, немного почитаю, а потом под первым попавшимся предлогом свалю домой к Алене Петровне.

Библиотека была шикарна. Я всегда восхищался настолько продуманными собраниями книг, а здесь преимущественно были прямо раритеты. Еле сдерживая восторженный вздох, я остановился перед стеллажом, где стояли тома поэзии Гейне и Гете на немецком языке, трясущимися от предвкушения руками достал томик Гейне и раскрыл его, вчитываясь в знакомые строки про медвежатника Атту Тролля. Как же музыкально он писал! И все-таки, сколько его ни переводили на русский язык, а передать вот эту специфическую поэзию его строк, этот неуловимый вайб, так и не смогли. Улыбаясь, я так зачитался, что не услышал за спиной шаги.

— Кхе-кхе… Молодой человек!

От неожиданности раритетный томик чуть не выпал у меня из рук, но в последний момент я его удержал. Развернувшись, я с изумлением обнаружил хозяина, Анатолия, который неодобрительно смотрел на меня.

— Извините, здесь было открыто, и я подумал, что сюда можно заходить, — торопливо извинился я. — Если нельзя, я сейчас уйду.

— Да нет, здесь везде можно ходить, — сказал Анатолий, жеманно поджав губы в неприятную куриную жопку. — Я не думаю, что Борис привез бы какого-нибудь мелкого уголовника, который бы воровал раритетные экземпляры книг. Кроме того, здесь везде камеры. И это… молодой человек… как вас там…

— Сергей Епиходов, — повторил я.

— Ах да, книгу только переверните, Сергей Епиходов, а то вы вверх ногами смотрите.

Машинально я зыркнул на книжку, которую держал правильно. По кривой улыбке я понял, что Анатолий надо мной просто насмехается и получает от своей пассивной агрессии колоссальное удовольствие.

Прищурившись, я посмотрел на него и сказал:

— Спасибо, но я читаю и так, и так. Мне без разницы.

— Вы знаете, молодой человек, то, что вы эксплуатируете схожесть вашего имени с именем многоуважаемого академика Епиходова, еще не делает вас весомым в глазах общества, — заявил он мне, с наслаждением, внимательно наблюдая за реакцией.

Он явно издевался и нарочно смущал, провоцируя и отслеживая, как же я буду выходить из столь щекотливой ситуации.

А я не стал выкручиваться и искать вежливый выход. Поставив томик на место, аккуратно поправил корешок, выровняв с остальными, затем развернулся к хозяину и сказал:

— Понимаете, Анатолий… каждый эксплуатирует, что может: кто-то — схожее имя, а кто-то выгодный брак с пожилой дочерью влиятельных людей ради карьеры. Кто на что горазд, как говорится…

И, оставив за спиной багрового Анатолия с перекошенным лицом, я вышел из библиотеки.

Так, кажется, вечер перестает быть томным.

Глава 13

«Одного врага в этой пафосной клоаке я уже нажил», — словно со стороны, отстраненно подумал я и, развернувшись, внезапно увидел глаза Антонины Юрьевны. Она все слышала! Она все это время стояла в коридоре и каждое слово слышала. Зыркнув на меня нечитаемым взглядом и ни слова не говоря, хозяйка развернулась и торопливо ушла в глубь коридора.

Так-так… Теперь я стахановец-многостаночник: буквально за две минуты смог нажить не одного врага, а сразу двух. Ну да ладно, продолжим милый вечерок. Буду собирать коллекцию дальше. Тактически это было недальновидно, но стратегически лучше сразу поставить себя правильно.

Интересно, получится ли мне настроить всех этих милых гостей против себя и что на это скажет Борька?

Заключив такое пари сам с собой, я усмехнулся, подмигнул своему отражению в зеркале, мимо которого как раз проходил, и вернулся в холл.

Здесь я остановился, слегка растерянный, не зная, как дальше убить время, которое тянулось невыносимо медленно.