Плененная (ЛП), стр. 58

— Нет, — я тихо усмехнулся, садясь рядом с ней и притягивая ее к себе. — Моя пара плохо переносит седацию.

Я игнорировал хаос вокруг. Целителей, занимавшихся трупами. Ученых, обсуждавших сроки выборов новых Хранителей. Воинов моей бригады, которые косились на кровь, сочившуюся из моей икры.

Все это могло быть тем самым местом за модулем приема в день, когда я ее захватил. Тогда мы оба не были готовы. Но теперь мы были готовы друг к другу. Она — моя анам гайл. Моя суженая.

Глава 34



Иден

— Он снова это делает!

Все за столом затаили дыхание, с благоговением наблюдая, как Габриэль проводит своей бионической ручкой по пеленке. Его голова слегка качнулась, подалась вперед, а затем он откинул ее назад. И тут мягкая ткань собралась в комок между металлическими пальцами.

Нифал рассмеялся — негромко, но его хлопки в ладоши были полны бурного восторга.

— О, как я благодарю Три Солнца за то, что дожил до этого дня. Этого ребенка ждут великие свершения.

В груди потеплело, и я уткнулась носом в макушку Габриэля, вдыхая аромат печенья и детской присыпки. Он пах домом. И этот момент казался по-настоящему семейным. Каждая клеточка моего тела впитывала его, шепча, что именно здесь мое место.

— Хотите подержать его? — спросила я Нифала.

Он покачал головой и положил салфетку на остатки жаркого, отодвинув тарелку от края стола.

— Нет, дитя. Мои руки уже не так надежны, и я не прощу себе, если уроню его.

Старик поднялся и подошел к окну рядом с кухней, опускаясь в кресло.

Торин встал и потянулся через стол, чтобы забрать малыша.

— Я похожу с ним. От всех этих впечатлений он уже пропустил время дневного сна.

Вместе они ушли в гостиную, где он начал баюкать Габриэля на руках, ни на мгновение не сводя глаз с лица нашего сына. Еще несколько месяцев назад я сделала бы все, чтобы сбежать от этого мужчины. Теперь же от мысли о том, что его не будет в нашей жизни, сжималось сердце.

— Они так чудесно смотрятся вместе, — сказала мама. Морщинки в уголках ее глаз стали чуть глубже, а лицо все еще оставалось бледным, сколько бы она ни спала. — Иногда трудно поверить, что Торин вырос без отца, глядя на то, какой он вовлеченный. Не уверена, видела ли я когда-нибудь мужчину, который с таким энтузиазмом меняет подгузники.

Тот факт, что мама назвала его мужчиной, а не ветусианцем, делал подобные разговоры чуть менее болезненными и куда более нормальными. Проект «Гарнизон Земли» продвигался медленнее, чем ожидалось, но мирно и почти без инцидентов.

— В агентстве я встречаю столько ветусианцев, которые в восторге от возможности усыновить ребенка, — заметила я. — Иногда мне кажется, что они ценят это больше. Для них вырастить дитя — это честь.

Она сложила тарелки стопкой и понесла их на кухню.

— А как насчет ветусианских мальчиков постарше?

— Это… сложно. — Я подхватила остатки жаркого и соусник, переставив их на барную стойку позади себя. — Как только детей младше четырнадцати вывели из страт и вернули в семьи, у инструкторов начались проблемы с ветусианскими детьми. И я их понимаю. Они тоже хотят уйти. Хотят в те семьи, о которых люди так много говорят. Проблема в том, что им не к кому идти.

Следом на стойку отправился стакан, сопровождаемый тяжелым вздохом.

— Мы включили их всех в программу усыновления, но ситуация мало чем отличается от прежней. Семьи часто просто игнорируют детей старше четырех. Иногда кажется, что мы латаем одну дыру, и в этот момент что-то отваливается с противоположной стороны.

Болезненная улыбка мамы выдавала ее чувства. Та эмпатия, которую я несла в себе всю жизнь? Да, она определенно досталась мне от нее.

— Тебе нужно набраться терпения, крошка, — сказала она. От того, как она это произнесла, я зажмурилась, наслаждаясь звучанием этих слов. — Рим не за один день строился, и «Гарнизон Земли» тоже не построится быстро.

Я сложила скатерть, оставив ее лежать в центре стола, затем обошла стойку и обняла маму. Она была вполовину меньше той женщины, которую я помнила. Руки тонкие, глаза впалые — трудно представить, что целители считали ее полностью выздоровевшей.

— Мне так жаль, что я не перезвонила тебе тогда, когда обещала, — прошептала я. Дрожь в моих руках быстро утихла, когда она начала гладить меня по спине. — Пожалуйста, скажи, что ты не разочарована.

— Посмотри на меня, — произнесла она с мягкой властностью материнского голоса, обхватив мои щеки ладонями. — В том, чтобы жить своей жизнью, никогда не было ничего плохого, Иден. Ни тогда, ни сейчас. Если бы папа был сегодня здесь, он сидел бы с Торином за столом и обсуждал службу за парой бутылок пива. Потом он сказал бы тебе, что твой муж — остолоп. А наедине признался бы мне, что, скорее всего, возьмет его с собой на рыбалку в воскресенье.

Я закивала, быстро моргая, чтобы сдержать слезы.

— Торин сказал, что был бы не против, если бы ты переехала к нам. У нас полно места, и мне не помешала бы помощь.

— Нет, крошка. Я буду приезжать в гости, но ты со всем этим прекрасно справишься сама. — Она выпустила меня из объятий, подмигнув. — Мы обе знаем, что через неделю мы бы уже начали ворчать друг на друга. А теперь дай мне загрузить эту навороченную посудомойку и протереть столы.

— Мам, тебе не обязательно убираться на моей кухне.

— Но я хочу, — отрезала она, кивнув в сторону Торина. — Иди к своему мужу и проведи с ним время, пока ему не пришлось улетать на Хелиар.

По пути в гостиную я накинула плед на Нифала, который уснул в кресле, смешно выпятив морщинистые губы. Торин привозил его на ужин как минимум раз в неделю, и старик рассказывал истории из детства моего мужа. Воспоминания, которые Торин либо потерял, либо подавил, но которые всегда слушал с улыбкой.

Казалось, Нифал и я восполняли недостающие части мозаики, позволяя Торину стать тем мужчиной, которым он всегда был в глубине души. Любящим партнером. Заботливым отцом. Хранителем, который слушал и ветусианцев, и людей, принимая во внимание интересы обеих сторон.

— Он спит?

— Не надейся, — ответил Торин, поворачиваясь ко мне. На меня посмотрели маленькие глазки Габриэля, на губах которого играло подобие улыбки. — Слишком много отвлекающих факторов. Он слишком возбужден.

— Это собьет ему весь режим.

Торин обнял меня за плечи и нежно поцеловал в лоб.

— Обещаю, я не задержусь на Хелиаре дольше десяти солнц.

— Ты вечно переживаешь из-за этих поездок, хотя я миллион раз говорила, что все в порядке. У меня есть Анна, на которую можно положиться. И Мелек хотел заглянуть в среду.

Он издал неопределенный звук, но сдержался.

— Кем бы он ни был, я все равно чувствую ответственность за его разбитое сердце.

— Ты не мог знать, — сказала я. — Я только жалею, что не очнулась раньше. Но после всего, что произошло в тот день, не уверена, что смогла бы думать об этом. — Я провела рукой по его щеке, заглядывая в его потрясающие глаза, которые теперь светились ярче, несмотря на участившиеся разъезды. — Как там два новых Хранителя?

Он усмехнулся.

— Боятся меня.

— Не похоже, что это плохо.

— Анам гайл. — Это слово, казалось, наполнило воздух вокруг нас. — Страх помогает при голосовании, но я устал управлять Империей в одиночку. Это слишком часто забирает меня у семьи.

— От Зэвиса нет новостей?

Он стиснул зубы и помрачнел, покачав головой.

— Заговор против истинно рожденных Хранителей трудно доказать, когда обвинитель мертв. Смерть целителя произошла больше десяти лет назад. Проститутки, ставшие свидетельницами, либо мертвы, либо их не найти. Пока все, что я могу — это затягивать начало процесса. Требовать психологических экспертиз. Все, что поможет выиграть нам время.

Я прижалась головой к его груди, слушая ровный стук его сердца.

— Я люблю тебя, анам гайл.

Он крепко обнял меня и зашептал мне на ухо слова. Слова на ветусианском, которые я еще не выучила, но которые каким-то образом казались… исполненными глубоким смыслом.