Плененная (ЛП), стр. 56

Силой своего приказа я заставила его встретиться со мной взглядом. Он смотрел на меня. И пока его взгляд не дрогнул, мой тоже не дрогнул.

Спустя одно безмолвное фырканье его глаза опустились на вышитый герб на моем пальто. Вот тогда он отступил. И не только это — он открыл перед нами дверь.

— Вот это та Иден, которую я знаю, — сказал Мелек, его голос эхом отразился от белых мраморных стен зала.

Если снаружи царил хаос, то здесь было так тихо, что я могла сосчитать каждый выдох Мелека. У этого места не было запаха. Ни единого звука. Только изобилие света, льющегося из стеклянного купола сверху.

— Где они?

Мелек почесал затылок, переминаясь с ноги на ногу и оглядывая коридор, огибающий внутренний зал.

— Я никогда здесь не был, Иден. Это уровень не для меня.

Я пошла вдоль изогнутой стены, стук ботинок Мелека подсказал, что он идет следом. Наконец я дошла до арки с небольшим переходом. В его конце послышались напряженные голоса, агрессия в тоне которых была неоспоримой.

Торин то появлялся, то исчезал из поля зрения, расхаживая влево-вправо. По рукам, сцепленным за спиной, я видела, что он нервничает.

— Он здесь, — прошептала я, махнув Мелеку, чтобы он отступил. — Иди сядь на ту скамью, а я проверю, можно ли с ним поговорить. Я сделаю все возможное, ладно?

Он просиял, и вся жалость к себе исчезла с его лица.

Медленные, тихие шаги вели меня по коридору, мрамор холодил руки, не предлагая ни утешения, ни поддержки. Но чем ближе я подходила к Торину, тем меньше я в них нуждалась, потому что внутри меня согревало само мое существо.

Хрусть.

Лодыжка предала меня на следующем шаге, заставив Торина резко развернуться. Его поза была напряженной — не застывшей, а скорее пружинистой, он слегка присел, словно напрягая мышцы для атаки. Или защиты?

— Иден…

Услышав свое имя, я ускорилась и бросилась к нему. Но как только внутренний зал открылся мне полностью, я поняла, что вляпалась во что-то, из чего могу не выйти. По крайней мере, на своих двоих.

Ладони мгновенно стали влажными, во рту пересохло, кровь прилила к конечностям. Пока кожа покалывала от бури в венах, я едва заметила, как Торин обхватил меня за талию.

Он притянул меня к себе, отрывая мой взгляд от двух других Хранителей, стоявших напротив, перед которыми живым щитом застыли двое массивных ветусианских охранников. Это еще можно было счесть обычным делом.

Но тот парень, стоящий на коленях в центре зала? С руками, скованными лазерными наручниками за спиной, с темными волосами, прилипшими к сочащейся ране на виске? Это не было нормой. Это было чертовски плохо.

Торин молча задвинул меня себе за спину, положив руку мне на живот. Стоило моей ладони накрыть его руку, как по залу разнесся громкий издевательский смешок.

— Я ждал этого больше десяти лет, — произнес один из Хранителей. — Но вместо того, чтобы пустить себе пулю в лоб или устроить кровавую бойню, ты, Торин из дома Л'нагал, взял себе пару. И, судя по тому, как вы оба держитесь за ее живот, я полагаю, она уже понесла твоего наследника.

— Она ни в чем не виновата.

Хранитель саркастически рассмеялся.

— Но разве не в этом как раз и проблема? От невинных душ трудно избавиться. Легальными способами, разумеется. Особенно если они отказываются поступать так же, как остальные из его урожая, и позволять проблеме решиться самой собой. Закройте двери.

Охранники бросились закрывать обе двери, запирая нас внутри.

— Отошли своих воинов, Марис, — сказал Торин, и то, как его пальцы ласкали мой живот, почти не успокаивало мое сердце. — Им не место здесь.

— Ему тоже! — Хранитель Марис указал на парня в центре. — Ты правда думал, что сможешь привезти его на Землю незамеченным?

Сделав три шага к центру, Хранитель со всей силы пнул связанного ветусианца в живот. Мужчина хрипло выдохнул и повалился на бок, его тело содрогнулось, а из уголка рта вытекла красноватая слюна.

— Зэвис из дома Брокнар, — прорычал Хранитель, и это имя расставило все по местам. — Одиннадцать лунных циклов побега от правосудия ничуть не умерили твое раздутое эго. Шлялся по борделям. Совокуплялся со всеми видами, у которых была хоть сколько-нибудь подходящая дырка. Ты позор нашего рода.

Сердце колотилось в груди с такой силой, что я ждала, когда ребра начнут трещать одно за другим. Торин привез Зэвиса сюда, чтобы переломить ход голосования.

— Не пойму, на что ты жалуешься, Марис, — выдавил Зэвис придушенным голосом. — В конце концов, это я оплачиваю твои гребаные счета. Каждый раз, когда я вставляю член в одну из твоих шлюх, ты становишься богаче.

Хранитель Марис сложил руки на груди и направился к нам, но остановился, как только Торин издал предупреждающий рык.

— Какое прекрасное создание. На Одхейме за нее дали бы целое состояние, особенно когда ее живот раздуется от плода. Ветусианцы отдали бы все, чтобы спариться с ней, держа руку на ее животе и притворяясь, что она носит их дочь.

— Не смей говорить о ней так, или я клянусь…

— Клянешься чем? — Марис развернулся на каблуках и отошел к другому, казалось бы, немому Хранителю. — Ты убьешь Хранителя? Какой был бы благословенный день, у нас наконец-то появился бы повод казнить двух последних истинно рожденных Хранителей Ветусианской Империи. Избавиться от власти, передаваемой по праву рождения. Взять его!

Один из охранников схватил Зэвиса за волосы и рывком поднял его. Несмотря на то, что его тело качалось, удерживаемое лишь натяжением кожи на черепе и кончиками пальцев ног, его смех разбился о голые стены.

— Вот чем закончится это голосование, — отрезал Марис. — Страты продолжат свою работу, потому что мы не можем позволить себе слабость. Любое восстание будет подавлено быстро и, если потребуется, кроваво. Ты, Торин, отступишь, как и обещал, ибо я знаю, что ты — мужчина чести, если в тебе вообще осталось хоть что-то еще. После голосования Зэвиса будут судить и казнят.

Зэвис издал дикий крик, слюна блеснула в его бороде.

— Помни, кому ты присягнул на верность, «золотой мальчик». Я и так уже мертвец.

В зале воцарилась мертвая тишина.

Торин повернулся ко мне лицом, в его глазах вспыхнула темная искра. Он опустил взгляд на свою грудь, где под черной тканью воротника начала формироваться нано-броня.

— Я люблю тебя, — прошептала я, прекрасно понимая, что броня означает одно: сейчас начнется заваруха.

Он улыбнулся и переплел свои пальцы с моими — чешуйки были твердыми и холодными, когда броня покрыла его костяшки. Другой рукой он прикрепил что-то к моей шее сзади, и липкое ощущение воскресило воспоминания о транквилизаторе.

Он наклонился к самому моему уху, коснулся его губами и произнес:

— Тебе не следовало сюда приходить.

Глава 33



Торин

Я позволил нано-броне сцепиться жесткими чешуйками под мундиром, скрывая это от глаз охраны, чтобы выгадать себе секунды. Единица измерения, ставшая для меня бесценной с тех пор, как я начал отсчитывать их с Иден в своих объятиях.

Ей не следовало здесь быть, но сам факт ее присутствия заставил тепло расцвести под слоем нанитов. Моя анам гайл любила меня. Судьба была удовлетворена. Теперь настало время закрепить наше будущее.

Одним движением по панели на ее шее я активировал броню, она быстро поползла вниз по позвоночнику и вверх по лицу, скрывая ее шок за серыми чешуйками.

Я замахнулся и со всей силы ударил ее кулаком в грудь. Я смотрел, как она летит через всю комнату и ударяется о каменную стену — как раз в тот миг, когда последний фрагмент нанитов сомкнулся на ее лодыжке, защищая от моего удара.

Я пулей обернулся, отступая на шаг и избегая синего луча охранника в самую последнюю долю секунды. Полностью закованный в броню, я бросился на него, врезаясь грудью в грудь. Он хрипнул и пошатнулся.

Рядом со мной Зэвис перекатился на четвереньки. Он вскочил и одним плавным движением прыгнул в воздух, поджав ноги и продев их сквозь скованные руки. К тому моменту, как его поношенные сапоги тяжело грохнули об пол, руки уже были впереди.