Плененная (ЛП), стр. 50

— И когда это будет сделано, когда Ветусианская Империя вернет себе былое величие, останется ли она империей, которую стоит спасать?

Мой ответ прозвучал с неожиданной ясностью:

— Нет.

Нифал оперся на трость и поднялся.

— Помнишь, что ты спросил меня, когда я привел тебя в страту воинов?

Я покачал головой.

— Я почти не помню своего детства.

— «Ты меня не любишь?» — вот какими были твои слова. Отдавать тебя было не так больно, как знать, что ты думал, будто я сделал это из-за отсутствия любви к тебе. Потому что я любил. По-своему. Единственным способом, которым мне было позволено любить ребенка, рожденного для лидерства. — Он улыбнулся, и впервые я разглядел в этом жесте нечто любящее. — Когда придет время, хочешь ли ты, чтобы твои дети думали, будто ты их не любил? Что ты отослал их в таком нежном возрасте потому, что ничто не заставляло тебя удержать их?

Очертания кабинета поплыли перед глазами.

— Почему ты никогда не говорил мне этого?

— Потому что я отдал мальчика, а вернулся воин. Наш Хранитель. Мой начальник.

— Наши мужчины мешают призыву, и мне придется это расследовать, — сказал я. — Если мы не будем осторожны, начнется революция.

— Пока будешь расследовать, спроси себя, на чьей ты будешь стороне. На той, что подавляет ее? Или на той, что ведет за собой? — Его губы сжались в тонкую линию. — Я устал.

С этими словами он медленно побрел прочь.

— Хранители никогда не согласятся менять то, что устоялось веками! — крикнул я ему вслед.

— Нет, не согласятся. Возможно, на сей раз тебе придется оставить свою честь в стороне. — Его голос затихал в коридоре, но последние слова прозвучали в моей голове отчетливо: — Тебе нужно найти Зэвиса, ибо он — твоя единственная надежда.

Глава 29



Торин

Я вышел из скайкара, и мой взгляд тут же упал на цветные рисунки, украшавшие стены жилого модуля. Домик был небольшим, но ладным: окна выходили на юг, ловя солнечный свет, а цистерна исправно собирала мягкую дождевую воду.

Ожидание у двери казалось бесконечным, но оно окупилось сполна, стоило мне услышать детское хихиканье из-за порога.

— Н’ич, Торин да тайг Л’нагал, — целитель Айрос встретил меня с широко раскрытыми глазами. Он выставил руку вперед, придерживая маленькую девочку. — Я… я не совершал ничего предосудительного с того самого случая.

Он продолжал лепетать извинения и заверения, но я смотрел только на девчушку. Первую девочку, которую я видел в своей жизни. Ее невинная улыбка стирала границы галактик.

Я с трудом отвел взгляд и выпрямился.

— Я пришел обсудить тот инцидент, ибо искренне желаю понять его причины.

Целитель кивнул и широко распахнул дверь, приглашая меня внутрь взмахом руки.

Я последовал за ним. Целитель чувствовал себя явно не в своей тарелке, а девочка, не замечая напряжения, вприпрыжку бежала по коридору. Она похлопала по дивану у окна, сгребая в сторону целый арсенал игрушек.

— Присаживайтесь, пожалуйста. — Айрос указал на место, которое расчистила для меня малышка, а сам опустился на диванчик напротив. — Милая, почему бы тебе не пойти поиграть, пока я поговорю с Хранителем?

— Оки-доки! — пропела она и умчалась, будто ходить обычным шагом было выше ее сил.

— Как ее зовут?

— Софи. Ей семь.

— А Мигель — ее младший брат?

Айрос опустил голову и кивнул.

— Да, н’ич.

Стоило мне откинуться на спинку, как в поясницу впился какой-то острый предмет. Я завел руку за спину, вытащил куклу в белом платье и положил ее в общую кучу рядом.

— Прошу прощения, — сказал Айрос. — Моя пара все еще очень слаба. Я просил отпуск, но убирать за одним ребенком — не меньший труд, чем за двумя. Дети имеют обыкновение опровергать любые математические уравнения Вселенной. Вас Трое Солнц тоже благословили семьей?

— Мы с парой усыновили ветусианца, и сейчас она носит моего ребенка.

— Ах да… я… — он сдавил переносицу и покачал головой. — Совсем забыл, я же видел голограмму. Вы взяли мальчика из последнего сбора.

Я заглянул в короткий коридор напротив нас: из узкого проема веяло темнотой.

— Где ваша пара?

Он указал большим пальцем в ту же сторону.

— Отдыхает. Она… под легким седативным.

— Целитель Айрос, — я сложил руки на коленях. — Расскажите, почему вы вмешались, когда Мигеля пришли забирать в страту?

— Я не должен был этого делать, Хранитель, — быстро заговорил он. — Это было ошибкой, и подобного больше не повторится.

— Софи тоже направят в страту, как только мы преодолеем сложности совместного обучения полов, — произнес я. — Что произойдет в тот день, когда придут за ней?

Его взгляд метнулся к большому окну, дождь косыми струями барабанил по стеклу и стекал вниз бурными ручьями.

— Позвольте мне прояснить цель моего визита. — Я подался вперед, ловя его взгляд. — Никто не знает, что я здесь. Я хочу понять, как призыв влияет на семьи. Я полагаю, что сама эта концепция порождает политическую смуту, которую Империя сейчас не может себе позволить.

Кто-то дернул меня за штанину.

— Хотите чаю?

— Софи, не сейчас.

Девочка проигнорировала Айроса и протянула мне маленькую пластиковую кружку, лукаво улыбаясь и склонив голову.

— Держите, сэр. Его надо пить вот так. Двумя пальчиками.

Я зажал крошечную ручку между большим и указательным пальцами, как она показала, в замешательстве глядя на пустое розовое дно.

— Пейте! Это радужные искорки с капелькой лимона.

Я перевел взгляд с девочки на ее приемного отца. Затем поднес край кружки к губам. Айрос ободряюще кивнул, призывая меня «выпить» воображаемый напиток.

— Вкусно?

На то время, что она улыбалась, мое сердце замерло.

— Объедение.

— Еще хотите?

— Может быть, позже, милая, — вмешался Айрос. — Хранитель Торин — очень занятой человек, и я уверен, он хочет поскорее вернуться к своей семье.

Сердце снова пропустило удар, заставив меня судорожно вздохнуть. Да, я хотел вернуться к своей семье.

Айрос смотрел вслед упрыгивающей Софи расфокусированным взглядом.

— Детей так легко любить. Я и не думал, что это возможно, когда только прибыл на эту планету. «Гарнизон Земли» обещал мне пару, ребенка, семью. Но никто не сказал, что это продлится всего четыре года. У меня забрали ребенка. Мою семью разорвали в клочья. И, поверьте, от моей женщины почти ничего не осталось.

Он закрыл лицо руками, утирая слезы, вкус которых я теперь знал слишком хорошо.

— Какой я мужчина в глазах своей пары, если не могу защитить семью? Если не могу избавить ее от боли? От того, что я не могу поцеловать Мигеля перед сном, моя душа рвется на части. Иногда я жалею, что вообще прилетел сюда. Уж лучше быть одному, чем видеть такие страдания.

— И если призыв продолжится, к чему это нас приведет?

Я видел, как он ерзает на месте, с такой агрессией кусая губы, будто наказывал самого себя.

— Помните, меня здесь нет. Это неофициальный визит. Никаких записей. Никаких последствий.

Когда наши взгляды встретились, в его глазах вспыхнул гнев.

— Будет кровь. Призыв только начался, но когда слухи разойдутся, мужчины по всей планете восстанут.

Я не отводил взгляда.

— Это организованное движение?

То, как быстро он отвел глаза, сказало мне больше, чем могли бы выразить слова. В самом основании Империи зрела революция, угрожая нашему фундаменту.

— Па-ап. — Софи запрыгнула к нему на колени и протянула какую-то вещицу. — Только нежно, ладно? И не делай так криво, как в прошлый раз. Сделай красиво, как мама.

— Прошу прощения, Хранитель.

Он пропустил пальцы сквозь ее темно-каштановые волосы, собрал их на макушке и закрепил тем, что люди называют резинкой для волос. Крупные цветные бусины на ней негромко звякнули друг о друга.

— Это лучшее, что я могу, любовь моя.

— Все равно криво, — сказала она, потянув за концы. — Ты всегда смещаешь влево. Я хочу, чтобы мама сделала.