Плененная (ЛП), стр. 34

— У них у всех была та же проблема?

— Да.

— Расскажи мне о них.

Я тяжело вздохнул, понимая, что моя пара имеет право знать.

— Брагир сбросился с крыши нашего воинского яруса, когда нам было около восьми земных лет. Сначала все думали, что это несчастный случай, пока через несколько солнц то же самое не сделал Тьор.

Ее дыхание на мгновение замерло, но со следующим вдохом последовал неизбежный вопрос:

— А ты пытался покончить с собой?

— Однажды Нифал отговорил меня, когда мы стояли на эстакаде. В другой раз я нажал на курок, но пистолет оказался не заряжен. С возрастом это чувство притупилось.

Она задрожала в моих руках.

— А что насчет того, другого, который еще жив?

— Зэвис да тайг Брокнар разыскивается за предполагаемое убийство и уже много лунных циклов живет в изгнании на планете амнистии Одхейм. Ученый Марис исполняет обязанности Хранителя вместо него.

— Предполагаемое убийство?

— Все сложно, — ответил я. — Есть ветусианцы, Иден, которые жаждут его казни. Точно так же, как найдутся те, кто будет не в восторге от того, что ты носишь моего ребенка.

— Почему?

Когда я перестал идти и прислонился спиной к внешнему бортику, она не отводила от меня взгляда.

— У меня четыре голоса, так как я — Хранитель по праву рождения, в то время как два других Хранителя — лишь временные заместители и имеют только по два голоса. Это ставит их в крайне невыгодное положение каждый раз, когда мы не можем договориться о пути развития Ветусианской Империи.

— И наследник не облегчит им задачу. — В комнате будто похолодало на градус. — А что, если будет девочка?

— Тогда ее будут обожать, и однажды она станет Хранительницей.

— Женщины могут быть Хранительницами?

— У нас было много великих женщин-Хранительниц, пока мы не потеряли их всех.

— Ну надо же, вот это поворот, — хихикнула она, и вибрация смеха отозвалась в моей груди. — Судя по тому, как ты постоянно таскаешь меня на руках или волочишь за собой, я думала, что в твоем мире женщины слова не имеют.

— Ранговая структура для нас фундаментальна, она стоит выше пола. — Я развернул ее и прижал к бортику, ее ноги сами собой обвились вокруг моей талии. — Ты пара Хранителя и обладаешь достаточной властью, чтобы командовать любым ветусианцем, кроме других Хранителей.

Она покачала бедрами, потираясь лоном о мышцы моего живота. Моя пара развила в себе жажду ко мне с тех пор, как я впервые удовлетворил ее. Жажду, которую я был намерен утолить сполна.

— Ты сказал, что не можешь ни в чем мне отказать, — произнесла она, и ее голос снова стал почти стоном, заставляя мой член вновь налиться сталью.

— Моя пара чего-то от меня хочет?

— Тебе это не понравится.

— Попробуй, скажи.

Сделав глубокий вдох, она провела мокрыми пальцами по моим волосам.

— Допустим, Хранители согласятся на усыновление детей из инкубатора. Могли бы мы с тобой тоже усыновить одного? Раз уж мы решили, что ты остаешься?

Я замялся, глядя, как между ее бровей залегает складка.

— Мне говорили, что беременность бывает тяжелой для женского тела и психики.

— Ты говоришь об этом так, будто это болезнь, — возразила она. — Если я справлялась в яслях, где бывал тридцать один младенец разом, то с двумя я уж точно как-нибудь справлюсь.

— Скажи мне, почему ты так сильно хочешь ребенка?

Она взяла мою руку в свою.

— Дело не в ребенке, Торин, а в том, что это будет символизировать. Когда я встретила тебя, я была связана лишь сделкой. Я хочу, чтобы между нами было нечто большее. Хочу показать, что я посвящаю себя Гарнизону Земли. Твоему народу.

Я не был уверен, что готов стать отцом. И буду ли готов когда-нибудь вообще. Но мне понравилась идея поддержать Иден после всего, что она сделала для урожая.

— Я подумаю об этом.

Глава 20



Торин

— Ты уверен в этом, Торин? — спросил Нифал, вышагивая рядом со мной по верхней палубе «Ардев-5». — Ты не хуже меня знаешь, что Хранители не одобрят усыновление. Стоит ли так рисковать?

Мой ободряющий кивок едва ли разгладил его хмурое лицо.

— Буду решать проблемы по мере их поступления. Сейчас я хочу, чтобы дети из урожая попали в семьи. Уверен, если я сам готов усыновить одного из них, другие ветусианцы почувствуют то же самое.

Из его груди вырвался вздох смирения.

— Как Иден сегодня утром?

— С каждым днем горе затихает, — ответил я. — Поначалу ее чрезмерная потребность в тактильной близости меня беспокоила, но, похоже, это приносит ей утешение.

— У вас все налаживается? — спросил он, остановившись, чтобы проследить за моей реакцией. — Между вами?

Я хочу, чтобы ты остался.

— Стало гораздо лучше.

Приятное тепло разлилось за ребрами. Иден обладала властью разрывать цепи моего самоконтроля, выпуская на волю то, что я годами так кропотливо прятал. Но как бы ни вибрировало от ярости тело, как бы ни зудели ладони от желания применить силу, она успокаивала все это одним лишь присутствием.

Впервые в жизни я шел по коридору к мостику, чувствуя себя чуть менее сломленным. Чуть менее дефектным. И чуть более достойным ее.

— Мы почти уверены, что она носит моего ребенка, — сказал я, и грудь распирало от гордости. — У нее уже много дней нет положенного кровотечения, и проявляются ранние признаки беременности.

— Вот как? — Нифал тихо усмехнулся, сложив руки на груди, но это не скрыло их радостной дрожи. — Наследник дома Л’нагал. Спроси целителя Мелека, она не раз говорила мне, что доверяет этому ветусианцу.

— Я его не одобряю.

— И все же твое неодобрение ее ничуть не тревожит. Если ей с ним комфортно, значит, именно он должен за ней присматривать. — Он проигнорировал мое ворчание и, не оставляя места для споров, сменил тему. — Если бы только мы могли доказать невиновность Зэвиса, вы двое смогли бы восстановить власть благородных домов.

— Ты все еще веришь в его невиновность?

— Безусловно. Ты молодец, что нашел Иден, Торин. У нее хватит сил соответствовать роли пары Хранителя.

— Я не хочу втягивать ее в нашу опостылевшую политику.

— Ты сам знаешь, что это неизбежно. Ее стойкость и доброта — поразительное сочетание. Думаю, это сослужит тебе добрую службу в переходный период.

Мы вышли на мостик, где воины и инженеры приветствовали меня салютами и поклонами. За панорамным окном простирались земли бывшего штата Вирджиния. Листва полыхала оранжевым и красным, один за другим листья осыпались на землю. Зрелище было потрясающим и совершенно непохожим на Култум — планету, где не существует времен года.

— Командор, сэр, — обратился воин, — Хранители прибыли некоторое время назад и ждут в конференц-зале.

Я отпустил его кивком и направился к массивным двойным дверям. Глубокий вдох, пульс замедлился… теперь можно входить.

Заложив руки за спину и сохраняя твердую осанку, я вошел в зал с высоко поднятой головой.

— Почтенные Хранители, прошу прощения за задержку, но мы все знаем, как оживленно в эти дни в коридорах «Ардев-5». Надеюсь, ваше путешествие было комфортным?

— Торин да тайг Л’нагал, — произнес Хранитель Марис и поклонился, но неглубоко, лишь слегка приподнявшись с кресла. — Вы заставили нас ждать так долго, что мы побоялись, не забыли ли вы о встрече.

— Разве я мог забыть о заседании столь исторической важности? — спросил я, совершая вежливый жест, за которым не стояло ни капли уважения.

Хранитель Одил встал и поклонился, коснувшись груди и лба, а затем направил этот традиционный жест к потолку.

— Торин да тайг Л’нагал. Приятно видеть тебя в добром здравии.

О да, я был в добром здравии.

Чувствовал себя лучше, чем когда-либо.

Я сел напротив них во главе стола, Нифал занял место рядом. Я перевел взгляд на Одила.

— Полагаю, вы оправились после инцидента в лазарете на Сенеке?

— Скверная история, — отозвался он. — Можно подумать, что казнь должна служить сдерживающим фактором для убийства. Какое низменное поведение — убить другого ветусианца в драке из-за женщины. Как будто их на этой планете мало.