Плененная (ЛП), стр. 32

— Разрушаю эту гребаную башню.

Платье задралось, трусики отброшены в сторону. Я покачала бедрами, направляя его в себя. Пульсирующая головка вошла в плотные тиски, влажные от недель желания.

Торин беспомощно застонал, когда его бедра начали двигаться. Он снова вцепился в мои ноги, трахая меня прямо у стены. Поцелуи скользили от лба к шее, к плечу, он прикусывал кожу, его слова путались в моих волосах:

— Несгибаемая женщина. Ты самая яростная и добрая душа из всех, кого я встречал в галактиках.

Он мял мои ягодицы, его покрытое шрамами тело обвилось вокруг меня, словно идеально подогнанный доспех. Возможно, Торин и был тем, кто швырнул меня в этот хаос, но он же стал тем, кто меня в нем защитил. Охранял мои первые робкие шаги, пока я пыталась нащупать почву на обломках прошлого.

— Покажи мне, как доставить тебе удовольствие, — прошептал он. — После всего, что я у тебя отнял, позволь мне дать хотя бы это.

Я покачала головой.

— Нет.

Я видела, как на его лице отразилось замешательство. Полные тревоги глаза расширились, губы разомкнулись, но слова застряли в горле.

— Опусти меня. — Я толкнула его в грудь, и он плавно поставил меня на пол, пока мои пальцы ног не коснулись ковра.

Я потянула его за штаны и одновременно опустилась на колени, дождавшись, пока он сделает то же самое.

— Ложись на спину.

Торин подчинился, хотя по тому, как он стиснул зубы, было ясно — подчиняться приказам ему непривычно.

— Да-а-а, — прошипел он, когда я забралась на него сверху. Его руки рефлекторно легли мне на талию.

Не теряя ни секунды, я насадилась на его член, чувствуя, как мокрая киска скользит по массивному стволу.

Я закрыла глаза, впитывая все то наслаждение, существование которого отрицала неделями. Твердость, давящую на клитор. Трение головки о стенки. Голод, прошивающий само естество.

— После всего, что ты у меня отнял, — сказала я, раскачиваясь на нем, прижимаясь к низу живота там, где мышцы переходят в основание члена, — это я возьму сама.

Я задрала его футболку и провела пальцами по почти лишенной волос груди, касаясь каждого сантиметра своей пары. Все мысли сосредоточились на том, как он заполняет меня. На ощущении твердой плоти, трущейся о возбужденные стенки.

Он завел руки за голову, отчего каждый мускул на его великолепном теле прорисовался четче.

— Бери у меня все, что нужно, анам гайл. Я твой. Буду твоим до конца дней и никогда не принадлежал никому другому.

Я застонала от его слов, они разожгли новый вид жара. Я знала, что каждое слово — правда, и невольно облизала губы.

Он подался тазом вверх, напрягая мышцы, входя глубже, отчего мое дыхание стало хриплым и тяжелым. Как мне удавалось игнорировать это так долго?

Я обрекла свое тело на неведение, делая вид, будто его член — не лучшее, что меня когда-либо трахало.

— Дай мне услышать, — прорычал Торин, будто прочитав мои мысли. — Скажи, что тебе нравится.

Он нетерпеливо прищурился, губы его кривились все сильнее с каждой секундой моего молчания.

Он обхватил мои бедра и с силой насадил на свой стальной член, вырвав у меня вскрик.

— Во-о-от так, — протянул он с резкой усмешкой.

Я держала ритм, втираясь клитором в его лобковую кость и глубоко вбирая член.

Пот катился по спине, соски затвердели под моими пальцами, когда я начала их осторожно мять. Они ныли от малейшего прикосновения, лишний раз напоминая, что я, без сомнения, ношу ребенка Торина.

— Ты самое прекрасное создание, — прошептал он, качая головой и поглаживая мой живот, словно не верил своим ощущениям. — Я буду защищать тебя и наше дитя до последнего вздоха, Иден. Тебе нечего меня бояться. Совсем нечего.

— Знаю, — простонала я, когда новая волна возбуждения заставила клитор пульсировать.

На каждый мой толчок он отвечал одобряющим кивком, его грудь передо мной высоко вздымалась и глубоко опадала. Из моей груди вырывались отчаянные, утробные, изголодавшиеся стоны.

Торин крепко держал меня, истязая удовольствием и не оставляя места для побега.

Побега от него.

Побега от нас.

Он наблюдал за мной прищуренным, сосредоточенным взглядом, проводя языком по острым краям зубов. Но лишь когда он почувствовал, как я сжимаюсь вокруг него, он стиснул челюсти так, что на висках вздулись вены. Его ноздри расширились, стон превратился в протяжное скуление.

Один мощный толчок, и башня рухнула. Пальцы ног впились в ворс ковра, спина непроизвольно выгнулась. Оргазм был такой силы, что я не смогла издать ни звука.

Там, где я ждала крика, все взорвалось внутри, превращаясь в ломающую ребра, невидимую тяжесть. Она рассыпалась в самом центре моего существа и ушла вниз, когда я без сил рухнула на грудь Торина.

— Так вот каково это. Ты пульсируешь почти так же, как я. — Он обнял меня. Мир на секунду крутанулся, и вот уже ковер прижался к моим лопаткам. — Я хочу почувствовать это снова. На этот раз, когда я пролью свое семя.

Он начал двигаться во мне так же, как делал это неделями: медленно, осторожно, недостаточно, заставляя меня сжимать кулаки в чистом отчаянии.

Я вцепилась руками в его талию и притянула к себе, ускоряя темп, заставляя его входить глубже.

— Ради всего святого, просто трахни меня уже.

Он хрипло выдохнул:

— Что ты сказала?

— Трахни меня, — повторила я отчаянно. — Хватит с меня этой медлительности, осторожности и контроля.

На его лице промелькнуло беспокойство.

— Ты не понимаешь, о чем просишь.

— Ты не причинишь мне боли.

— Проклятье, ну и упрямая же ты женщина.

Грубые руки рывком подняли меня на дрожащие ноги.

Торин потащил меня назад, пока острый край стола не врезался в мои бедра. Он скинул сапоги и штаны, затем сорвал через голову футболку и отшвырнул ее вглубь комнаты.

— Нам снова нужно обсудить твое чувство самосохранения? — спросил он, задирая мое платье так, что ткань мазнула по лицу, прежде чем исчезнуть.

Я судорожно сглотнула.

Он развернул меня и прижал грудью к столу, мокрый член коснулся моего бедра. Ногти царапнули вверх по позвоночнику и по затылку. Торин снова намотал мои волосы на кулак, запрокидывая мою голову, пока затылок не коснулся его плеч.

— Хочешь, чтобы было больно? — Его голос стал темным, призрачным шепотом у самого уха. — Спаривание — это одно, Иден. А трахаться — совсем другое.

Глава 19



Торин

Кожа на ее голове натянута до предела. Кажется, волосы вот-вот начнут вырываться с корнем.

Так я держал свою женщину. Мой член был тверже, чем когда-либо, а на самом кончике венчала головку прозрачная капля семени. Мой самоконтроль висел на волоске, и все же Иден осмелилась дернуть за него еще раз.

— Пусть будет немного больно, — прохрипела она, ее горло сжалось от того, как сильно я запрокинул ее голову.

— Немного? — я перехватил основание того, что моя пара называла «членом», и погрузил головку в ее сияющее розовое лоно. — Ты и не представляешь, на что я способен, анам гайл. На извращенные поступки, которые выходят далеко за рамки «немного больно». Я такой, какой есть: дефектный где-то в самой глубине, там, где у других живет совесть. Ты правда хочешь зайти так далеко? Увидеть, что скрывается за гранью контроля?

По ее спине пробежала дрожь — то ли от моих слов, то ли от холода рабочего стола. Этот трепет вытолкнул из ее легких сладостные звуки, а бедра качнулись навстречу.

Я выпутал пальцы из ее волос и сдернул трусики вниз. Ее кожа была горячей под моей ладонью, но стоило мне рывком насадить ее на свой ствол, как она обожгла меня словно угли.

Иден вскрикнула, а затем втянула воздух сквозь стиснутые зубы.

— Еще…

— Ты не знаешь, что я хочу сотворить с твоим телом, — прошептал я, мерно двигаясь в ней. — Я бы вколачивался в тебя так сильно, что ты кричала бы мое имя. Оно бы эхом отдавалось в твоей упрямой голове до самой смерти. Вытравило бы имена любых других мужчин, которых ты помнишь. Потому что я — единственный.