Плененная (ЛП), стр. 13
— Тогда тебе придется меня изнасиловать, потому что добровольно я никогда не позволю тебе коснуться меня. — Я бросила блин обратно на блюдо, чтобы подчеркнуть свои слова. — Я никогда не стану спариваться ни с кем из вашего вида, пока могу этого избегать. Но особенно с тобой. Меня заперли из-за тебя. Ты мерзкая, жестокая свинья.
Он повернул голову и уставился в стену окон, за которыми мрачный туман клубился вокруг странной растительности. Это было похоже на своего рода сад с деревьями-штопорами и кустарниками, усыпанными мелкими цветными точками — возможно, ягодами или цветами.
Его мысли были далеко отсюда, челюсть напряжена, когда следующие слова прозвучали спокойно, но четко:
— Скажи, что потребуется, чтобы ты приняла меня как своего партнера? Чтобы добровольно отдавала свое тело, пока не понесешь от меня ребенка.
Я старалась сохранять бесстрастное выражение лица, хотя он все еще не смотрел на меня; гордость пылала.
— В этом мире нет ничего, что заставило бы меня принять тебя.
— Даже твоя свобода?
Его взгляд оставался отстраненным где-то за туманом, но на лбу залегла легкая складка. Он поднес руку к подбородку, потирая примерно пятидневную щетину.
Меня бесило, как он позволял тишине между нами растягиваться до невыносимости. Главным образом потому, что это заставляло меня обдумывать его вопрос так, будто я была кем-то, кого можно купить. Соблазнить раздвинуть ноги, поманив ключом от клетки.
Он встал и целенаправленно подошел ко мне. Посмотрел прямо на меня, выдвинул стул рядом и сел, слегка подавшись вперед. Его широкая, сильная грудь расширилась при глубоком вдохе прямо перед моими глазами, и я сидела парализованная, глядя на него снизу вверх.
— Я практичный мужчина, Иден, — сказал он, и голос его оставался таким же властным, хотя он перешел почти на шепот. — Другой ветусианец мог бы поклясться тебе в любви и предложить сердце, но я не стану притворяться, что способен на нечто подобное. Что я могу тебе дать, так это мир и свободу исследовать его, даже наслаждаться им.
Он заправил прядь моих волос мне за ухо так быстро, что я не успела уклониться.
— Мы оба понимаем, что это жестокая ирония судьбы, но это все же судьба, и я больше не намерен ее игнорировать. Ветусианская империя пришла сюда, чтобы спасти наш вид от вымирания, и я не могу забыть о своей ответственности. Поэтому я спрошу еще раз. Что нужно, чтобы ты выносила моего ребенка?
Мне следовало проигнорировать его вопрос вместе с оскорблением. Но было бы это разумно? Было ли ошибкой с моей стороны обдумывать его слова? Я пыталась осмыслить все это и эти разговоры о судьбе.
— А если я скажу «нет»?
— Тогда я велю вернуть тебя в твою комнату и больше не стану беспокоить.
И тогда я задала вопрос, который, я знала, он ждал от меня. Это было понятно по ухмылке, скрытой за плотно сжатыми губами.
— Сколько еще я должна оставаться в той комнате?
— Мы потеряли два миллиона инженеров из-за неудачного прыжка через негативную материю, а также около миллиона целителей. Строительство отстает от графика примерно на два земных года, возможно, больше. Факт в том, что мы отдаем приоритет семьям и тем женщинам, которые приняли своих партнеров…
— Я понимаю, к чему ты клонишь, — сказала я с коротким смешком, совершенно фальшивым, потому что в глазах защипало от слез. — Это момент, когда ты говоришь мне, что я проторчу в той комнате вечно, пока не соглашусь на то, чтобы ты меня трахнул.
— Спарился с тобой, — сухо поправил он. — Но да, как ни прискорбно, жилья не хватает для тех женщин, которые отказываются от партнеров-ветусианцев.
— Как удобно.
Он быстро схватил меня за подбородок, сжимая так крепко, что пальцы впились в плоть, и заставляя смотреть прямо на него.
— Я потерял более трех миллионов солдат, леска. Не используй этот факт для сарказма, потому что в их смерти нет ничего смешного.
Стул под мною заскрипел, когда я вырвалась из его хватки, грудь сдавило от тревоги. Его поведение снова сменилось с благородного на откровенно гадкое, еще больше напоминая о человеке, который меня захватил.
— Почему я должна тебе верить?
Он убрал руку и одернул расшитый рукав своего черного, сшитого на заказ кителя.
— Потому что тебе нечего терять. Я забрал твою планету. Я забрал твою свободу. Но я предлагаю тебе вернуть одно из этого в обмен на ребенка. В обмен на доступ к твоему телу, не рискуя при этом теми крохами чести, что остались у меня после нашей последней встречи. Доказательства моей честности не заставят себя ждать.
Сердце тикало, как часы, отсчитывая секунды, пока в голове проносились пугающие вопросы. Что, если согласие купит мне свободу? Прочь из той комнаты и монотонного, оглушающего ничто, которое я едва вытерпела недели, не сойдя с ума? Наверное, именно такой я и была, да? Сумасшедшей, раз вообще рассматривала его предложение.
Ребенок — это не шутки.
А что, если он лжет?
Но потом я вспомнила, что Мелек упоминал то же самое, пусть и гораздо более простыми словами.
Я с трудом сглотнула.
— Дай определение свободе.
Если он и пытался скрыть самодовольную улыбку, то вышло плохо. Но, скорее всего, он хотел, чтобы я ее видела, когда он скрестил руки на груди.
— Мои личные покои будут в твоем распоряжении. Ты сможешь свободно перемещаться по «Ардев-5», — сказал он. — Мы все еще в состоянии перехода, но когда все уладится…
— Значит, все эти разговоры о свободе — полная чушь. Все, что ты предлагаешь, — это оставаться здесь и бродить по кораблю? Тот факт, что ты тоже здесь живешь, делает это предложение ужасно непривлекательным.
Его мощное тело напряглось передо мной, заставив меня судорожно вдохнуть.
— Ребенок появится не сразу, как и свобода. Со временем, по мере продвижения процесса колонизации, твоя свобода будет расширяться.
— До какой степени?
— До той степени, что ты сможешь покинуть «Ардев-5». Ты сможешь даже покинуть планету, мне все равно, лишь бы это не угрожало моему ребенку. — Он встал и распрямил мундир, аккуратно разглаживая малейшие складки. — Земля будет отличаться от той, что ты помнишь. Но там будет работа, развлечения, образование, а также много детей-гибридов, так как некоторые женщины, по имеющимся сведениям, уже беременны. Конечно, я всегда буду обеспечивать тебя, и мое положение позволяет делать это достойно.
Некоторые уже беременны?
Возможно, в них было слишком мало воли к борьбе, а во мне — слишком много?
— А ребенок?
— Будет воспитываться под твоим присмотром, если только ты сама не предпочтешь иное.
Я усмехнулась.
— Только такой бессердечный осел, как ты, мог это предложить. Конечно, я захочу сама воспитывать своего ребенка.
Он кивнул, взял один из хрустящих ломтиков бекона и просто пошел прочь.
— Ты куда?
— У меня есть обязанности. Чувствуй себя здесь как дома, но не трогай вещи, в которых ничего не смыслишь. — Он остановился и снова обернулся, его взгляд был таким же неумолимым, как и прежде. — У тебя есть время до завтра, чтобы решить. В случае отказа тебя вернут в твою комнату.
Глава 8

Иден
Ребенок в обмен на свободу.
Пять слов. Девять гласных. Тринадцать согласных.
Как бы я ни вертела эту фразу, в голове она все равно звучала в высшей степени неправильно. Но это не отменяло необходимости принять решение.
Края последнего кусочка гренки подсохли, но я схватила его и принялась жевать. Не знаю, сколько времени я мерила шагами эту огромную комнату. Учитывая размеры помещения, это была скорее спортивная ходьба, чем просто расхаживание. В любом случае, за окном уже давно стемнело.
Пару раз я подумывала проверить ту большую дверь в холле, но быстро отказалась от этой идеи. Уверена, она тоже закодирована по ДНК, а мне уж точно не хотелось приближаться к Командору настолько, чтобы раздобыть его образец.