Чужие степи - часть двенадцатая (СИ), стр. 24

Закончив, забрались на крышу административного корпуса и связавшись с заводом, доложили о находке, заодно сообщив куда направляемся дальше.

У нас на сегодня было ещё три точки. Психиатрическая больница — тоже за городом, километрах в пятнадцати отсюда. Завод с непонятной аббревиатурой «ЭРНМ» — я видел его на карте, но что это за производство, не знал. И третья точка — учебный аэродром ДОСААФ, отмеченный мелким кружком. Мы бы и не поняли, летчики подсказали. Хотя и предупредили что там наверняка уже все вынесли или разбили.

По пути в больницу нас обстреляли.

Стреляли откуда-то из руин, со стороны бывшего частного сектора — пара автоматных очередей, потом одиночные выстрелы. Пули взвизгнули над кабинами, одна чиркнула по борту головного пикапа, оставив длинную царапину на краске.

— Не тормози! — крикнул я водителю, видя, что тот уже начал сбрасывать скорость. — Уходим!

Колонна прибавила ходу. Стрельба затихла так же внезапно, как и началась. Я развернул карту, отметил место крестиком и обвёл красным: «Обстрел». Потом перегнулся к дяде Саше.

— В больницу пока не суёмся, надо разведать сначала. Начнём с аэродрома, он тут тоже недалеко.

Дядя Саша кивнул, и колонна, повинуясь моей команде, свернула к востоку.

Учебный аэродром ДОСААФ располагался в стороне от многоэтажной застройки, на окраине частного сектора. Подъезжали осторожно, сбавив ход. Частный сектор здесь выглядел иначе, чем городские кварталы, — дома пониже, участки попросторнее, заборы в основном деревянные, многие сгоревшие или поваленные. Где-то лаяла собака — странный, почти забытый звук, от которого я вздрогнул.

И тут снова ударили.

На этот раз стреляли плотнее и точнее. Сразу несколько стволов — автоматы, как минимум один пулемёт. Пули застучали по кабине, разбили боковое стекло второго пикапа. Машина вильнула и встала — из-под капота повалил пар, двигатель заглох. Водитель вывалился наружу, прижимая руку к плечу. Ещё один боец получил пулю в ногу и теперь лежал на земле, пытаясь отползти за колесо.

— Из машин! — заорал я. — К бою!

Все, кто мог, посыпались наружу, занимая позиции за пикапами и ближайшим бетонным забором. Я вскинул автомат, дал короткую очередь в сторону, откуда стреляли, — больше для острастки, чем на поражение. Дядя Саша уже палил из своего АКМ, пристроившись за капотом головной машины.

Противник засел в трёх домах вдоль улицы — я видел вспышки выстрелов в оконных проёмах и «кожаные» силуэты. «Максы». Опять эти ряженые уроды. Но на этот раз их было больше, и оружие у них было посерьёзнее.

Бой закипел жаркий. Один из наших бойцов — нестеровский лётчик — короткими очередями подавил пулемётное гнездо на втором этаже крайнего дома. Борисов, пригнувшись, пробежал вдоль забора и швырнул гранату в окно. Взрыв, дым, крики. Остальные тоже не терялись, и через десять минут всё было кончено. Мы потеряли один пикап, и получили двоих раненых, ладно хоть не тяжело. Но «Максы» заплатили дороже: семеро убитых, остальные бежали, растворившись в лабиринте частного сектора.

Перевязали раненых прямо на месте. У одного плечо — пуля прошла навылет не задев кость. Вкололи обезболивающее, наложили тугую повязку, залили края антисептиком из аптечки. Второму пуля попала в бедро, но тоже повезло, навылет и без серьезных последствий. Убедившись, что жить будут, мы собрали трофеи с убитых «Максов» и тронулись дальше, двигаясь теперь медленней и внимательней. Шанс снова наткнуться на засаду был весьма немаленький — частный сектор со своими лабиринтами заборов, сараев и палисадников словно создан для того, чтобы прятаться и нападать из-за угла. Я приказал рассредоточиться: головной пикап шёл впереди, вторая машина держалась метрах в пятидесяти.

Аэродром показался неожиданно — просто кончились дома, и открылось поле. Когда-то здесь была взлётно-посадочная полоса — сейчас угадывались лишь остатки бетонных плит, заросшие травой и занесённые пылью. Три ангара, административный корпус, заправка — всё в том же состоянии, что и везде: окна выбиты, стены облезли, кругом трава.

Мы вышли из машин, рассредоточились, осматриваясь.

Из авиатехники здесь уцелело — если можно так сказать, немного. Два лёгких одномоторных самолётика расположились у дальнего ангара, точнее, то, что от них осталось. Кто-то, похоже, специально разбивал их кувалдой.

А вот третий самолёт, стоявший чуть поодаль, у заправки, оказался хоть и побитым, но хотя бы в узнаваемом состоянии. Я видел его издалека и уже знал, что дядя Саша не пройдёт мимо.

Так и вышло. Уже не скрываясь, через пару минут он стоял рядом с самолётом, ходил кругом, трогал обшивку, заглядывал в кабину. Потом открыл капот двигателя и надолго замер, изучая мотор.

Я подошёл, когда он, вытирая руки ветошью, вылез из-под капота. Вид у него был такой, будто он нашёл клад.

— Забирать надо, — сказал он без предисловий.

— Эту рухлядь? — я кивнул на облезлый фюзеляж.

— Не рухлядь. Машина, конечно, потрёпанная, спору нет. Но ты глянь сюда. — Он ткнул пальцем в мотор. — Двигатель меняли совсем недавно. Нагар минимальный, свечи новые, масло чистое. Этому мотору летать и летать. А то, что поиздевались на самолетиком — это ерунда. С нашей-то теперешней технологической базой, починить его — дело плёвое.

Он хлопнул ладонью по фюзеляжу.

Я стоял и размышлял. После последних событий станица осталась почти без авиации. А кукурузник действительно был бы кстати. Он не требовал длинной полосы, не требовал сложного обслуживания — с ним справился бы любой механик. И главное — он мог работать прямо сейчас. Не через месяц, не через полгода, а почти сразу, после несложного ремонта.

Истребители которые возможно приведут лётчики, — это, конечно, мощь. Но сможем ли мы их обслуживать? Поднять в небо Степи? Для них нужна полоса в два километра, нужен авиационный керосин, нужны техники-специалисты. А кукурузник — вот он. Родной, понятный, проверенный. Так что тут я был согласен с дядей Сашей, — машину надо забирать.

Глава 13

Долго на аэродроме задерживаться не стали, ибо кроме АН-2, ничего путного там не было. Отметили точку на карте, пометили как «забрать кукурузник», и двинулись дальше. Следующей целью был завод с непонятной аббревиатурой «ЭРНМ» — я до сих пор не знал, что это за производство, но на карте оно выглядело внушительно: несколько крупных корпусов, своя подстанция, подъездные пути.

Ехали, стараясь держаться подальше от густых застроек. После двух обстрелов инстинкт самосохранения обострился до предела. Я крутил головой, сканируя окна, проёмы, тени в подворотнях. И не зря.

Двое «Максов» крались вдоль забора, явно рассчитывая, что мы их не увидим. Но кожаные куртки с шипами плохо маскируют на фоне серого бетона. Осознав, что я их засёк, они рванули в разные стороны — один к дому, второй к сараю.

Короткая очередь — и первый рухнул лицом в пыль. Второй попытался уйти, но я выстрелил по ногам. Он взвыл, схватился за бедро и повалился на бок.

Притормозив, отобрали у него оружие — а это был короткий обрез, и наскоро перевязав, закинули в кузов. Он матерился, плевался, лягался, но ему надавали по морде, и пристегнули наручниками к дуге безопасности.

До завода добрались без приключений, и сразу стало ясно: ловить здесь нечего. Территория была перепахана взрывами. Корпуса лежали в руинах. Воронки, оплавленный металл, обрушенные перекрытия. Ни одного целого здания.

— Похоже, завод был военный, — сказал дядя Саша, разглядывая руины. — Разбомбили как приоритетную цель. Или уже потом что-то случилось. Но тут даже фундамента не осталось.

— Может рядом что-то сохранилось? Склады какие-то, ангары, может техника.

— Можно осмотреться с высоты, — предложил Борисов, кивая на стоящую неподалёку девятиэтажку. — Сверху будет видно всю территорию.

Я согласился. Трое бойцов под руководством штабс-капитана пошли наверх, а мы с дядей Сашей остались внизу, у машин, решив что сейчас самое время поговорить с пленным.