Ученик гоблина. Книга V (СИ), стр. 27

— Ты специально, да? — вскипел я.

— Значит, ты помнишь про огненные цепи вокруг ядра твоей сциллы? — с самым невинным видом уточнил Арах.

— Да, Арах, я помню про огненные… — я так и замолк посреди предложения.

В голове что-то щёлкнуло, будто внутри лопнула невидимая струна.

— Ага, именно! Они огненные, Менос! — гоблин был доволен собой.

— Чтоб вас демоны сношали, — от всей души выругался я, роняя недоукомплектованный мешок прямо себе под ноги.

— Теперь-то осознал наконец? — Полуухий довольно ухмыльнулся. — Монарх больше не угроза. То немногое, что от него осталось, мирно спит внутри тебя, а не рвётся наружу и не пытается захватить контроль. Значит, и сдерживать его прежним способом больше не требуется. По сути, используя руны огненной стихии, ты сейчас исключительно вредишь сам себе. Мешаешь собственному развитию и тормозишь освоение родной для тебя «тени». А твоя сцилла тем временем…

Договаривать ему не потребовалось. Я и сам прекрасно понимал, к чему он клонит, и от этого понимания на душе стало по-настоящему тошно. Если бы поблизости отыскалась стена, я бы, наверное, с превеликим удовольствием пару раз приложился о неё лбом.

Как я вообще умудрился упустить настолько важный, настолько очевидный момент?

Ведь буквально сегодня же утром, стоя у городских ворот, мы во всех подробностях обсуждали с учителем деградацию сциллы того самого незадачливого бывшего сотника — прямое следствие того, что несчастный вставлял в свою сциллу руны противостоящих стихий.

Сам же с умным видом кивал, сам же поражался чужой недальновидности. А теперь получалось, что я угодил ровно в ту же самую ловушку, с той лишь разницей, что сделал это не из жадности, а исключительно по собственной рассеянности.

Теперь, когда сила Теневого Монарха окончательно стала моей собственной, мне придётся распрощаться с рунами огненной стихии. А ведь я успел не просто привыкнуть к их силе, но и весьма успешно использовал.

— Нужно поговорить с учителем, может и не придётся заменять эти руны. Внутри меня находится целый океан «тени», который принимает весь ущерб на себя и защищает сциллу от воздействия «огня».

— Может, и так, — задумчиво протянул Полуухий, почёсывая нос. — Только уже не океан, а лишь половина. Ты сам большую часть Монарха уничтожил. А он, на минуточку, служил не только вместилищем стихии, но ещё и её источником, который постоянно эту силу производил и восполнял. Так что если продолжишь упрямо цепляться за огненные руны, то рано или поздно от щедрого наследия останется в лучшем случае жалкая лужица на самом дне, нэк.

Я опустился обратно на бревно, чувствуя, как настроение стремительно скатывается куда-то в самый низ. Прежде «тень» казалась мне неисчерпаемым, бездонным ресурсом, но правда в том, что и она вполне себе конечна, если растрачивать её без должной осмотрительности.

Дальнейший разговор прервал вернувшийся наставник.

Стоило пересказать ему суть нашей с Арахом беседы, как старик одобрительно закивал, будто услышал нечто действительно достойное похвалы, а вовсе не признание в собственной непроходимой тупости.

— Молодец, что вспомнил о столь важной вещи вовремя, а не когда сцилла уже проявила бы первые признаки деградации, нэк, — произнёс Зуг’Гал, устраиваясь напротив нас. Он почти слово в слово повторил всё то, что до этого успел сказать мне Полуухий. — От руны «Пылающие длани» придётся отказаться, тут даже думать нечего. А вот «Пепельный след» можешь оставить себе. Это ведь смешанная, лишь частично производная форма от огня, а не чистое пламя как таковое. Так что вреда сцилле она не принесёт. Но и в развитии не поможет. А насчёт цепей не беспокойся, нет их больше, вы их во время схватки вместе с вратами уничтожили.

— Но это же не настолько срочно и можно заняться вопросом уже после похода?

— Я не знаю, Менос, — пожал плечами наставник. — Раньше это было нечто сродни перетягиванию каната. Но после слияния Монарх больше не выступает противовесом рунам огненной стихии. Может пройдут годы прежде чем ты что-то заметишь, а может одна единственная активация оставит на сцилле рубец. Вот и думай, хочешь ли проверять насколько пагубным может оказаться их дальнейшее использовании в условиях таких перемен.

— Не хочу, — буркнул я в расстроенных чувствах. — Но и без оружия перед схваткой с разумными Плетями оставаться тоже не хочу.

— Можем попробовать обменять руну, — влез Арах. — Орбита не высокая, но сама по себе она ценная.

Я задумался.

Сейчас, возможно, лучший момент, чтобы провернуть подобное. Вокруг хватает Высших, кого действительно может заинтересовать обмен.

— Давай попробуем.

— Тогда гони руну, — гоблин требовательно протянул руку.

Показалось, словно частичку оторвал от сердца, когда извлёк и передал Араху огненную руну. Сам-то я насчёт обмена ни к кому подойти не мог. Это дела только рунников.

Гоблин тут же принялся ею играться. Он воспламенял ладони и сразу проверял, что может ими поджечь. Зелёная трава мигом иссохла и вспыхнула, превратившись пеплом. Небольшая ветка тоже загорелась от одного прикосновения. И даже штанина начала тлеть, а вот кожа, показавшаяся сквозь пропаленную в ткани дырку совсем не пострадала.

— Даже не почувствовал почти, — восхищался Арах.

Он даже всерьёз вознамерился сам у меня её выкупить.

— Ты рунный голодранец, нэк, — со смехом напомнил ему учитель. — Или забыл правила обмена?

— Не забыл, — Арах вынужден был признать правоту старика и отказаться от идеи стать обладателем огненной руны.

Ему нечего было предложить в качестве равноценного обмена. Вот и получалось, что и я ничего не получу и Араху руна служить будет, выдавая силу по минимальной границу возможного. То есть, ни одному из нас пользы не будет.

— Наивные, — покачал головой шаман. — Думаете, всё вот так просто, стоит только захотеть и новая руна уже у вас в руках?

— Не поверю, что во всём отряде не сыщется ни единого желающего заполучить руну огня, — Арах поднялся с бревна, воинственно взмахнув сжатым кулаком, в котором на мгновение мелькнул небольшой ярко-оранжевый шарик, похожий на раскалённый уголёк. — У нас хороший товар, мы не какие-то нищие оборванцы.

— Вообще-то мы и есть нищие оборванцы, — хохотнул я. — Но к обмену это никак не относится.

— Валяй, — старик махнул рукой, устраиваясь поудобнее. — Только смотри, не вздумай сам согласовывать условия сделки — сначала узнай, что предлагают, потом возвращайся сюда.

— За кого вы меня принимаете, нэк? — оскорбился Полуухий, гордо задрав нос, и тут же зашагал прочь, деловито обходя расположившихся на привале воинов.

Смысла тащиться за ним хвостом я не видел никакого. Пусть сперва сам разнюхает, кто вообще готов рассматривать подобные предложения, а уже потом, вдалеке от лишних глаз, мы обсудим детали и решим, соглашаться или нет.

Так что я остался сидеть на месте, продолжая безуспешную войну с многострадальным походным мешком, время от времени поглядывая, как щуплая фигурка Араха мелькает между группами отдыхающих наёмников.

Начал он с орков. Подошёл к костру, у которого расположилась троица закованных в клёпаную кожу рубак, что-то с воодушевлением затараторил, активно жестикулируя перед их Высшим. Один из орков смерил его скучающим взглядом и отвернулся обратно к котелку с похлёбкой, даже не удосужившись ответить. Второй что-то буркнул, судя по интонации, явно грубое. Рунник же и вовсе не шевельнулся, продолжая наьлюдать за горящими в костре ветками.

Гоблин, ничуть не смутившись отказом, тут же двинулся дальше.

Солнце тем временем медленно, но неумолимо клонилось к горизонту.

Дневная жара, ещё пару часов назад казавшаяся невыносимой, начала понемногу спадать, уступая место приятной прохладе. Тени от дубов растянулись длинными, причудливыми полосами по вытоптанной траве, а лёгкий ветерок снова принёс с собой привкус соли, напоминая о грядущем переходе через солончак.