Я подарю тебе новую жизнь (СИ), стр. 27

Стахович не помнил, как они прошли по коридору. В ушах долбила кровь. Пульс частил. Член все сильнее наливался кровью. И, может, от ее стремительного оттока у него немного кружилась голова.

Леся вошла в номер первой. Щелкнула выключателем.

— … сейчас сделаю посильнее конвектор. В целях экономии мы их ставим на минимум и включаем, только когда…

Договорить Олег ей не дал. Развернул к себе. Впился в яркие губы. Прохлады он не замечал, потому что внутри него рядом с ней будто атомный реактор включался.

— Олег…

— Славная моя… Лисён… Скучала по мне хоть немножко?

Спрашивал, а сам не давал ей и слова вставить. Терзал рот, толкался языком, слизывая с ее рта вкус кофе и… шоколадной конфеты?

— Сколько на тебе одежды, — рычал, стаскивая с нее свитер и майку…

— Так холодно же… — она и правда поежилась. И ее пики сжались, потемнели. Но Олегу хотелось думать, что все-таки не от холода. Он посадил ее на подоконник и принялся с рычанием их покусывать. А Леська что-то бормотала бессвязно, скользила пальцами по его волосам и ерзала, ерзала, ерзала… Пока он не стащил с нее штаны… Тогда только замерла мышкой, глядя на него полубезумным расфокусированным взглядом.

Стахович погладил ее складочки. Она тоненько застонала. Теплая, влажная… Она так и манила его. Но в то же время что-то его останавливало.

— У тебя же никого после меня не было?

— Нет! Ты что? — хлопнула Леська глазами.

— Вот и славно, — сразу же ей поверил. Опустился на колени и впился ртом уже в нижние губы. А в мозгу молоточком гремело — мое, мое, мое…

Когда же Лисёна начала конвульсивно сжиматься, Стахович стащил ее с подоконника, повернул к себе задом и медленно, сцепив зубы, вошел. В окна бил злющий зимний ветер. Свистел… Гнул к земле деревья. А он Леську гнул. И она все сильнее хныкала от удовольствия. И сама даже что-то там пыталась. Никак, ответить ему. Но где там? Что ее сила против его? Стахович не уступал ей ни на йоту. Вел сам. Жестко, сильно, неумолимо. Не давая ей соскочить, и лишь когда она закричала, уносясь в своем удовольствии к звездам, он отпустил себя. И почти сразу же в дверь загрохотали…

Глава 18

Что Стахович тогда опять явился, Игорь понял еще во дворе. Уж слишком бросалась в глаза его крутая машина на стоянке перед гостиницей. С колотящимся сердцем Игорь бросился к ресепшену, но понял, что опоздал. Нырнул в журнал, чтобы выяснить, в какой они пошли номер, и побежал туда, не подумав даже, что будет делать…

Из-под мужика свою повзрослевшую дочь вытаскивать?

Драться с ним?

Что?!

Дверь, конечно, открыл Олег. Игорь уставился на него, сжав кулаки. Растер лицо в каком-то абсолютном бессилии. Чувствовал, понимал, что не может этому помешать, даже если под замок Леську посадит. Поздно. Втрескалась эта дурочка. Но ведь даже не это его страшило! А то, что вряд ли теперь, после такого мужчины-то, она на других посмотрит… Главной Леськиной проблемой было то, что этот гастролёр, может, сам того не желая, буквально ее собой проклял. Лишил шанса на простое бабское счастье. Леська могла не понимать, что лишил, но у Игоря-то было побольше опыта.

Скривился, убеждая себя не психовать, не рубить с плеча и как следует все хорошенько обдумать! Потому что разругаться с этим столичным пижоном он бы всегда успел, а с дурочкой, что у него, расхристанного, за спиной стоит, широко распахнув глаза, что делать?

— Я же говорил, да, что ты мудак, Олежек?

— Пап, ну не надо так… Пожалуйста, пап… — всхлипнула Леська.

Игорь отвел глаза от нее. Уставился на Стаховича. Они стояли друг напротив друга почти вплотную. Такие, блядь, разные. Как Леська-то не понимала? Что… ну не по Сеньке шапка! Она особенная, да, но не дура же!

— Ты ведь сказал, что у вас ничего не будет!

— Я сказал, что не буду давать обещаний, которые не смогу выполнить, — спокойно поправил Олег.

Игорь на секунду прикрыл глаза. Ну да. Именно так все и было.

— Значит, опять уедешь? А ей что? Ей как? У тебя там жизнь, дела, проекты твои гребаные… А она? Здесь останется, Олег?! Ждать тебя, словно верный пес?

— Хочешь, чтобы я ее с собой забрал? — Стахович сжал челюсть и немного сощурился.

— Нет! — выплюнул Игорь.

— Вот и я так думаю, что ей плохо в городе будет. Поэтому пока так. Я же ее ни к чему не принуждаю.

— А тебе и не надо! — горько усмехнулся Игорь. — Поздно.

Отодвинулся к стене. Обессиленно растер лицо. Слова, какие-то аргументы закончились. Осталась только усталость. И это дурацкое, беспомощное понимание — ему, как отцу, это все не остановить. Леська совершеннолетняя. Так она хоть у него на глазах, а если этот мудак и правда надумает ее увезти? Эта ж дурочка согласится. Потому что не понимает, на что, блядь, соглашается! Не хватает мозгов понять! Согласится… и просто зачахнет вдали от дома.

Значит, ему надо быть мудрее.

— Ладно… — сказал глухо. — Делайте что хотите.

Олег чуть нахмурился.

— Игорь…

— Не надо, — перебил тот. — Ничего не надо. — Он посмотрел на него в упор. — Только запомни одну вещь. Если ты хоть как-то ее обидишь, — Игорь дернул плечом, — я тебя найду. Где угодно. Понял?

Олег выдержал его взгляд.

— Понял.

Игорь кивнул. Провел по затылку широкой заскорузлой от работы ладонью. Сунул руку в карман. Погремел ключами. И вдруг ткнул их в руки Стаховичу.

— Я съеду на пару дней. Дом ваш. Не надо, чтобы на вас вся гостиница пялилась. Леське тут еще жить. О репутации девки подумай.

— Пап, — бросилась ему на шею Леська, обливаясь слезами.

— Ну, все-все, глупая. Хорош сырость разводить.

Может, он тогда легко сдался? Игорь не знал. А гадать об этом спустя двадцать лет было глупо…

— Чего задумался, штаны снимай! — раздался звонкий голос Вики, выдергивая его в реальность.

Игорь зыркнул на свою женщину. По большому счету, чем он лучше Стаховича? Тоже десять лет бабе мозги пудрит. Леська, конечно, права. Надо было что-то решать. Но… Господи, ему шестьдесят. Он вообще не понимал, с какого перепуга Вика столько лет его придурь терпела. Она-то его дочь всего на десять лет старше. Если Лесе тридцать восемь, этой сорок восемь всего. Могла бы кого и получше найти. А если бы столько лет на него не потратила, то и дитенка родить могла бы. Хорошо, у нее уже имелась взрослая дочь, не то бы Игорь себя не простил.

— Надоели мне твои уколы, Виктория.

— Так разве они мои? — засмеялась та. — И вообще, сколько можно ныть? Ты хочешь молодцом на выпускной к Боде пойти или древней развалиной?

— Я и есть древняя развалина, — ответил Игорь ворчливо.

Вика закатила глаза. Выдавила из шприца воздух и повторила:

— Снимай штанишки.

Игорь послушно стянул боксеры и улегся на диван. Рука у Вики была легкой. Нудел он больше для порядка. Ну и потому, что как-то не срасталось у него в голове, что он без лекарств реально мог в любой момент отбросить коньки. Игорь себя молодым, крепким мужиком помнил, в котором здоровья было — вагон. И вот же… Возраст. И выпускной у внука. У внука, да…

Игорь не знал, что его удивляет больше. То, что ему шестьдесят? Или что Богдану уже пятнадцать?

— Все, — шепнула Вика, возвращая на место его трусы и прижимаясь к его колючей щеке губами. Низ живота налился тяжестью. Игорь хмыкнул, это, наверное, означало, что пациент скорее жив, чем мертв. Что не могло его не обнадеживать.

— Ты брюки-то принес?

— А, нет. Забыл.

— Ну, ты даешь! Пойдешь на выпускной в неподшитых? И кстати, вот… Все забываю тебе отдать. Купила на распродаже. Вроде хорошее качество. Не синтетика, — засуетилась Вика, доставая что-то из шкафа.

— Рубашка? — скривился Игорь. — Ну, и на фига? Куда мне в ней ходить? Помру не сегодня завтра.

— На выпускной. А потом как раз в гроб и ляжешь! — психанула Виктория. — Если не будешь слушать предписания врача, та даже из моды не успеет выйти.