Казачонок 1862. Том 10 (СИ), стр. 3

— Гриша… — заметив реакцию своей возлюбленной, грозно глянул на меня Туров, предупреждая от лишних шуточек.

— Все, все! — поднял я раскрытые ладони. — Понял, не дурак, дурак бы не понял. А я немой, глухой и вообще мимо проезжал.

— Вот и езжай пока что мимо, — буркнул Туров, бросив быстрый взгляд на Татьяну Дмитриевну. — А завтра привози своих башибузуков.

— Добре! Семен Феофанович, буду, — улыбнулся я. — И если помощь какая нужна, ты говори, не стесняйся.

— Иди уже, — цыкнул мастер на меня.

Я с трудом сдержал улыбку, отвязывая Сапсана. Уже собирался запрыгнуть в седло, как Туров подошел ближе и сказал тихо:

— Ты чего приезжал-то?

— Да, ничего особого, — махнул я рукой, убрав улыбку, — почуял что-то, а чего и сам не пойму, вот и приехал.

Туров кивнул, задумавшись.

— Жив я, здоров. Нечего беспокоиться попусту.

— Это уже понял, слава Богу.

Я отъехал шагов на сто и оглянулся. Туров и Тетерева стояли рядом и глядели мне вслед. Признаться, я только рад буду, если у них все сладится. Любви все возрасты покорны. А уж эти близкие мне люди счастья заслуживают не меньше других.

Конвоиры вернулись через два дня, ближе к вечеру. Я как раз был возле правления, заходил к атаману кое-что согласовать по полосе препятствий. Днем солнышко светило, а к вечеру, как только оно скрылось за холмами, стало зябко.

Сначала услышал стук копыт. Потом из-за поворота показалась четверка казаков. Аслан сидел в седле ровно и смотрел на меня напряженно. Мне аж почудилось, что наш план медным тазом накрылся.

Гаврила Трофимович вышел на крыльцо почти сразу. Видать, и сам их ждал.

— Ну? — спросил он коротко.

Один из казаков спешился, поправил папаху и вытер лоб рукавом.

— Не довезли живым, Гаврила Трофимович.

— Чего ж так?

Казак покосился на Аслана. Тот спешился и сам подошел к крыльцу.

— Дурить писарь начал, — сказал он глухо. — Сперва просился по нужде, а потом рванул. Мы крикнули, да куда там. Пришлось стрелять по ногам.

— Попал?

— Попал, да вот только не в ноги. Нагнулся он неудачно, аккурат в спину пуля его и догнала. До Пятигорска он уже холодным доехал.

— Получается, довезли все-таки? — не сдержал скрытой радости и мрачно пошутил атаман.

— Довезли, — ответил ему Матвей Трошев. — Полицмейстеру тело сдали. Ну и все бумаги тоже, как полагается. Спрашивали они нас обо все в подробностях, а Аслану в конце даже бумагу выдали.

После этих слов казака, Аслан вынул из-за пазухи сложенный лист и протянул его атаману. Гаврила Трофимович пробежал глазами и удовлетворенно кивнул.

— Добре. Что ж тут поделать, видать, у этого Бабушкина судьба такая. Получил по заслугам.

Я стоял возле крыльца и смотрел на Аслана. Ради блага станицы ему пришлось против закона пойти. Но что тут поделать? Иначе могло обернуться куда хуже для нас всех. А так Бабушкин сполна ответил за свои грехи. Туда ему и дорога.

Глава 2

Две свадьбы

Зима мало-помалу выдыхалась — солнышко стало чаще пригревать, с крыш днем закапает, а ночью снова подморозит, вот и висели на всех строениях красивые сосульки. Кто-то считал дни до Масленицы, кто-то прикидывал запасы к празднику. Бабы хлопотали, на казаков ворчали, задания раздавали. К весне много чего приготовить надо, а к празднику многим еще и свинью или овцу под нож пустить. Хлопот полно, но хлопоты те приятные.

После прошедших судов, вылазок, разбойников и покойников такая перемена настроения казалась почти сказочной. Ну и слава Богу! Жизнь продолжалась. Очень хотелось, чтобы хоть несколько седмиц обошлось без засад, абреков, продажных писарей и прочей дряни, что липнет ко мне с первого дня в этом мире.

Добавилось и другое серьезное дело — свадьба Насти Тетеревой.

Я, признаться, до сих пор не очень понимал, как назвать чувства, которые когда-то к ней испытывал. Была это юношеская влюбленность? Наверное. Хоть в уме-то я давно не мальчишка, но телу того не объяснишь. Глаза видят красивую девицу, кровь играет, и попробуй с этим что-то сделай.

Надо бы когда-нибудь с этим вопросом разобраться, может и вправду вдовушку какую сговорить?

А по поводу Насти жизнь сама все расставила по местам. В судьбе Тетеревых я принял немалое участие. Вытащил их из такой задницы, что вспоминать лишний раз не хотелось. Настю спасал в Ставрополе, потом Татьяну Дмитриевну да Ваньку к нам в станицу пристроил, с домом помог. И вышло так, что стали они нам навроде родни. Не по крови, а по духу, по взаимопониманию. А вдобавок потом бойко и садами нашими занялись.

А теперь вот Настя выходила замуж.

И не за кого попало, а за Сергея Рубанина — младшего офицера из эскадрона Бекетова, того самого драгунского корнета, которому тоже тогда довелось гоняться за бандой абреков. Когда мы еще только познакомились с поручиком, встретившись в первый раз. Я тогда еще вызвал подозрение, якобы хочу наших в ловушку заманить. Теперь-то и вспоминать об этом смешно.

Мы сидели дома. Печь топилась, в горнице пахло жареным луком и свежим хлебом. Даша сегодня кухарила и, как водится, шуршала у печи так, словно ей полк накормить надо, а не нас с дедушкой.

Дед Игнат сидел на лавке и строгал какую-то деревяшку. Вроде без особой нужды, просто любил он всякие поделки для ребятни вырезать.

— Вот, Гриша, — сказал он, не поднимая глаз, — как сам жениться надумаешь, так только гляди, лучше не зимой. Ну его. Осенью, после сбора урожая, куда сподручнее. И стол богаче, и погода больше радует.

— Дед, ты с чего это вдруг? — я чуть не поперхнулся узваром.

— А с того, — спокойно ответил он. — Не все ж тебе по горам скакать да паскуд всяких ловить. Род продолжать тоже кому-то надобно. Ты, внучок, о том крепко подумай.

Даша у печи тихонько хмыкнула, а я сделал вид, что не услышал.

— Осенью, говоришь?

— А то. Но и зимой свадьбу играть можно. Вон Тетерева как решила. Между Рождеством и Великим постом время благодатное. Холодновато, спору нет, зато люди от хозяйства посвободнее. В поле трудиться не надо, походов у казаков тоже почитай и нет.

— Татьяна Дмитриевна с Настей дату-то выбрали?

— А то, как же, — дед поднял глаза. — Еле вписались. Надо ведь, чтобы с постами не совпало, да чтобы батюшка Василий добро дал. Решили, кажись, в самые последние дни перед Масленицей. А она-то уже вот-вот, на носу почитай.

— Да, уже скоро совсем, — всплеснула руками Даша. — А у них еще небось и конь не валялся в приготовлениях к свадьбе. Слишком уж быстро сговорились и решили не откладывать.

— Ну так жених — человек военный, офицер! — пояснил дед. — Ему особо не приходится выбирать, вот и спешит, пока возможность имеется. Но раз батюшка Василий добро дал, значит, пущай женихаются. Раз церковь дозволяет да воинское начальство служивого отпустило, чего ж тянуть?

— Выходит, дедушка, две свадьбы в Волынской в одно время будут? — уточнил я.

— Ну а то, — крякнул дед. — Кравцова вдова, которой вы, Гришка, колодец чистили, за Кузьму Блинова собралась. Те по-нашему, казачью свадьбу играть станут. С песнями, обрядами всеми, как положено. А Настасья наша за драгуна этого идет, так они, думаю, великорусскую свадьбу гулять станут, не по-казачьи. Уж не знаю даже, хорошо ли это…

— Хорошо, деда, почему ж нет? — успокоил я старика. — Корнета Сергея Рубанина я знаю. Хороший честный парень, достойный офицер. И в деле я его видал. Подлости в нем не заметил, а это нынче дорогого стоит. Не из дворян он, а из разночинцев, но порядочный, смелый и умный, далеко пойдет. Скоро поручиком станет, потом ротмистром. В общем, будет Настя в свои зрелые годы женой полковника, как минимум. Надеюсь, все у них хорошо будет.

Дед помолчал и перекрестился.

— Ну дай-то Бог…

Перед глазами вдруг встала Настя не нынешняя, а та, с ярмарки. Испуганная, исчезающая от меня в толпе. Потом дорога на Ставрополь, кровь, грязь, Хан с перебитым крылом, записка с угрозой от подручных графа Рубанского.