Атомщик. 1939 (СИ), стр. 41

Вместо ответов была только долгая работа, чтобы максимально точно без ошибок нарисовать карты иностранных городов. Повезло, что у отца оказались зарубежные атласы, не пришлось их искать в ночи. Увы, времени все равно было в притык. Еще и листов десять пришлось выкинуть только из-за того, что девушка неправильно рассчитала и перенесла масштаб. В итоге успела только под самое утро, ни минуты не поспала, но вышло вроде бы неплохо. Отец заглядывал к ней в комнату два раза как будто бы случайно, тоже их рассмотрел, удивленно хмыкнул, но так ничего и не сказал. А вот машину, чтобы с утра успеть в ЛФТИ, опять выдал. Ирка чувствовала себя ужасно неловко, выходя из черного, как ночь, автомобиля на глазах пришедших пораньше студентов. Но выбора не было.

Зато у нее было дело, она обязана была его сделать и сделала. Тубус с плакатами приехал вовремя, мелькнула мысль, что теперь можно и поспать, но ее уже перехватили Аня с Таней. Они отвратительно громко сплетничали, обсуждая пришедшие за ночь мысли о вчерашней работе, и умолкали только на парах. И то не до конца, но тогда у Ирки почти получалось пропускать их слова мимо ушей. А еще она, кажется, почти освоила легендарное умение спать с открытыми глазами. И так было ровно до того момента, когда Горская неожиданно не перешла на совсем уж неприличную тему.

— А вы заметили, что Антонов теперь на нас по-другому смотрит?

— Что ты имеешь в виду? — с радостью подхватила Аня. Тихоня, а туда же.

— Раньше вроде бы пытался изображать из себя чуть ли не блатного. Но на самом деле, стоило его случайно коснуться, как он тут же краснел. Совсем мальчик! А теперь… Я вчера, когда он смотрел наши схемы у Флерова, к нему чуть не прижалась, а ему хоть бы что.

— Да разве вы прижимались? Не видела я такого, — не поверила Аня.

— Ну, не прижалась, задела случайно. Зато грудью! Главное, он заметил, но даже бровью не повел.

— Ты так смело об этом говоришь.

— А что такого? — Таня запальчиво расправила плечи. — У нас дома дед с отцом на свои военные темы не сдерживаются, так мама считает, что тогда и мы о своем о женском молчать не должны.

— И что ты дома прям рассказываешь, кто тебе нравится?.. — Аня аж дыхание задержала. — Неужели этот?

Ирка поняла, что краснеет, а внутри поднимается нестерпимое желание тоже что-нибудь сказать. А может и не только сказать. Не потому, что ей было дело до Антонова — плевать она на него хотела — просто так. Что только парни могут руки распускать? Но тут ее внутренние терзания оборвало появление в дверях Флерова. Он отпросил их троих с лекции и попросил съездить вместе с геодезистами на место стройки, помочь снять замеры для будущей вентиляции. А потом и на Кировский, оттуда как раз позвонили и сказали, что уже сегодня начнут работы по их запросу.

Неожиданно мелькнула мысль, что хоть в одном из этих мест она обязательно встретит Антонова. Можно будет спросить, помогли ли ее рисунки, и от таких приятных мыслей даже драться расхотелось. Увы, на станцию метро Антонов так и не успел приехать, а на заводе уже они появились, когда он оттуда убежал по своим новым делам. И как он постоянно умудряется найти себе столько работы? Впрочем, долго расстраиваться Ирка не стала. Уже повсюду ходили слухи о вечере, который студент устраивает чуть ли не на сотню человек, и девушка рассчитывала, что там-то они точно пересекутся.

Только они закончили проверять технические условия по стали для будущих труб и договорились продолжить завтра, как девчонки тут же разбежались. Аня с Таней тоже собирались к Антонову и спешили успеть перед этим переодеться и принять душ. Ирка невольно отметила, что раньше они так не беспокоились о своем внешнем виде. Впрочем, и она сама собиралась заехать на квартиру. Новое платье на улице вряд ли удастся показать, но вот сапоги, шубку и шапку Антонов точно должен оценить. Девушка вспомнила, как крутилась в них перед зеркалом, когда отец купил их в начале зимы…

Тогда ей казалось, что в них нет особого смысла. Да, она должна была следить за собой, выдерживать приличия, быть той, кем ее хотят видеть, но радости от того, что для куклы привезли новую одежду, не было. Зато сейчас вспомнила, представила себя, искры, что разожгутся в глазах всех, кто на нее посмотрит, и внутри что-то потеплело.

— Эй! Ты меня сбила! — девушка так погрузилась в мысли, что не заметила, как в том же самом темном парке по пути к дому перед ней выскочила незнакомая женщина.

Платок, серое пальто, незапоминающееся лицо. Она была раза в три крупнее девушки, но почему-то именно она рухнула на землю прямо рядом с поребриком и тут же ухватилась за голову.

— Давайте я помогу вам подняться. Посмотрим, не поранились ли вы, — Ирка сглотнула от волнения, но протянула крикливой незнакомке руку.

— Убери ее! — тут же оттолкнула ее та, а потом посмотрела на свои пальцы и снова завыла. — Аа-аа! Кровь! Она мне голову пробила. Люди добрые, средь бела дня молодежь пожилых людей убивает!

Случайные прохожие, которые раньше придавали Ирке храбрости и позволяли чувствовать себя хоть немного защищенной, начали с неодобрением на нее посматривать. Что хуже, те, с кем она росла рядом чуть ли не с самого детства, первыми поддержали незнакомку.

— А казалась приличной девушкой. Не зря говорят, в тихом омуте черти водятся.

— А я всегда подозревала, что она однажды кого-то покалечит. Тихая-то тихая, но порой взглянет на тебя, а во взгляде жизни нет.

— Стыда в ней нет! На пожилого человека руку подняла.

Ирка поняла, что ее начинает потряхивать от несправедливости. А тут еще незнакомка снова начала выть.

— Убийца! Срочно вызывайте врача. А ты! Могла хотя бы извиниться!

— Но я не виновата! И крови почти нет, — Ирка все-таки смогла хоть что-то сказать.

— Она еще и огрызается! Да я попрошу свою племянницу поднять вопрос на собрании комсомола, нужны ли им такие вот хамки!

— И я своего сына попрошу.

Ирка затравленно оглядывалась по сторонам в поисках Антонова. Его не могло тут оказаться, но девушка так хотела надеяться на чудо. Он ведь дал ей слово, он ведь обещал.

— А я видел, что эта женщина сама упала! — неожиданно крепкий мужской голос ворвался в общий осуждающий гам.

— Да что вы говорите? Сама упала? Сама голову разбила? — женщина, начавшая было изображать приближение смерти, чуть на ноги не вскочила.

— Сама или не сама, это пусть милиция разберется. Девушка, — совершенно незнакомый для Ирки мужчина растолкал толпу и протянул ей ладонь со сбитыми костяшками. — Вставайте, поедем в милицию, вы там напишите заявление на эту мошенницу. Пусть профессионалы проверят, кто тут прав, а кто нет.

— А и правда, пусть милиция разберется, — мгновенно сменился настрой толпы.

Ирка еще сомневалась, но желание убежать от жаждущих ее крови людей оказалось сильнее. Она приняла руку, а потом, гордо вскинув голову, прошла до «Эмки» своего спасителя. При виде нее она невольно вспомнила машину Лагунова и замедлилась, но ее спаситель уже распахнул перед ней дверь, а потом… Подло подставил ногу и толкнул девушку внутрь.

— Помогите! — попыталась заорать Ирка, но ее рот уже зажала огромная ручища сидящего в машине мужика с рыжей бородой.

А через мгновение они сорвались с места и покатили куда-то в сторону городских окраин. Один квартал, второй, потом машина резко свернула в район гаражей наркомата путей сообщений. Еще мгновение назад вокруг шумел город, а потом низкие кирпичные здания, словно захлопнувшаяся дверь подвала, резко его отсекли. Неужели, ее опять никто не спасет? Ни отец, ни НКВД, ни даже Антонов?

Еще недавно Ольга бы порадовалась тому, что начальник Ленинградского НКВД о ней вспомнил, но сегодня приказ явиться на доклад вызывал только раздражение.

— Расскажите, как идет выполнение задания, — Гоглидзе сидел за своим столом.

Неестественно прямой он чем-то напоминал дуб. А если вспомнить о его главной черте характера, то это чувство только усиливалось. Рядом с ним на обычном стуле раскинулся Лагунов. Вроде и замер в позе школьника, но что-то в его виде вызывало подозрение. Почему он так доволен?