Атомщик. 1939 (СИ), стр. 17

— Куда сегодня? — Романова не успела позавтракать, но все равно села мне на хвост, хоть немного вернув веру в свой профессионализм.

— Набросал схемы вентиляции для будущего реактора, — я показал еще пару бумажек. — С ними теперь понятно, где нужно будет залить еще фундамент, так что сначала на Техноложку. А потом в институт.

— Будешь писать свои заумные формулы и делать вид, что в них разбираешься?

— Сессия, — вздохнул я.

— Разве у тебя не проект, согласованной на уровне обкома? Какая сессия?

— Проект сам по себе, я… Тоже сам. Поверь, я не питаю иллюзий, что меня кто-то любит и поддерживает. Дам повод выкинуть себя на улицу, меня выкинут. И то, что станция встанет — пока никто не видел ее в работе, не понимает до конца, что она может дать — никого не остановит. Кстати, а у тебя машина есть?

Последняя мысль пришла в голову довольно неожиданно. С личным транспортом перемещаться по городу было бы гораздо быстрее, но… Агент Романова была в общежитии неофициально, и раскрываться уж слишком позволить себе не могла. Мне даже стало интересно, как с этой конспирацией она будет набирать людей, однако это уже не мое дело. Если во все совать нос, даже вечности не хватит, чтобы что-то успеть. А у меня только месяц, вернее, уже 29 дней.

Расставшись с Романовой на трамвайной остановке, я уже за привычные пятнадцать копеек доехал до своей станции метро. Первым делом уже при свете солнца осмотрел окружающий стройку забор, который оказался еще более ветхим и дырявым, чем это показалось вчера. Потом заглянул внутрь — естественно, меня никто даже не подумал останавливать. Ох, и тяжело будет с этим разбираться.

Что порадовало, Зубков на самом деле начал работать, и площадка под будущий фундамент была почти готова. Увы, в готовности, как это часто бывает, нашлись нюансы.

— Надо переделать, — я прошелся вместе с ним по насыпанной песчаной подушке и потыкал в нее палкой. Даже без всяких приборов было понятно, что песок никто не утрамбовывал.

А когда подогнали экскаватор и проверили засыпку гравия под ним, оказалось, что и того не доложили. Зубков изобразил гнев, правда, кажется, сам не понимая до конца, в чью сторону. То ли на своих рабочих, что решили не слишком утруждаться или устроить себе левак, то ли на меня за придирки, до которых обычные заказчики опускаются крайне редко.

— Когда переделаете? — перешел я к делу, когда мы разобрались с фронтом работ.

— Теперь придется это все вывозить, людей мало, — к разговору присоединился все время крутившийся рядом однозубый парень. Инженер недовольно сверкнул на него взглядом, но останавливать не стал: а вот, кажется, и главный организатор моих проблем.

— Имя? — посмотрел я на него.

— Анатолий Александрович, — насмешливо ответил тот.

— Так ему, Клык, — тут же поддержали его подошедшие поближе рабочие.

— Журналы по работам заполняли? — я посмотрел на Зубкова, тот кивнул. — Тогда Анатолия Александровича и всех, кто трудился с ним вчера, назовем это так, до работ по моему проекту больше не допускаем.

— И кто тебе тогда землю будет копать, начальник? — насмешливо посмотрел на меня Клык. Он искренне верил, что я ничего не смогу ему сделать. А я и не буду.

— Пришлю добровольцев, от Метростроя понадобятся только мастера — настоящие мастера, — сделал я акцент, — которые нарежут им фронт работ.

Я быстро прикинул, через кого лучше будет бросить клич. Институтские от Иоффе — наверно, будут не лучшим выбором, туда все-таки не за силу берут. А вот с Кировским да через Попкова набрать людей должно выйти совсем не сложно: сейчас это вполне рабочая практика. Так что соберем, уже к вечеру привезем сюда, и я прослежу, чтобы те, кто придут ко мне именно работать, об этом не пожалели.

— А что с этими делать? — Зубков тем временем задумался о своих людях. — Если вы не будете пускать большую часть моих рабочих в этот туннель, мне что им разрешать просто сидеть без дела?

— Разрешишь же, начальник? — Клык снова не удержался, уже празднуя победу.

— Нет дела, пусть сидят, — я пожал плечами, Зубков нахмурился, Клык расцвел в улыбке. — Вы — прежде всего, инженер, вы за качество работ отвечаете, вот и проследите за ним. А то, что советские рабочие позволяют себе тратить народные ресурсы, а потом за счет этого от работы отлынивать — за этим уже в партии найдется и кому приглядеть, и кому спросить. А может, и вопросы задать, а нужны ли партии такие члены?

Добавляя сказанному выразительности и личного отношения, я сплюнул себе под ноги. Клык не выдержал и бросился на меня с кулаками, и этот же самый момент выбрала агент Романова, чтобы зарулить к месту стройки с целым отрядом добровольцев-охранников на заводском ЗИСе. Идеально для нее — не пропустила самое интересное, и также неплохо для меня. Придется обойтись без драки, но зато с гарантией избавлюсь от самых активных членов рабочего сопротивления.

— За империю, — хмыкнула шиза, когда я пропустил первый удар.

— За империю, — повторила она, когда, вытирая кровь из носа, я потянулся к замершему от крика Романовой Клыку и дернул ему палец, вырывая тот из сустава. Очень подлый прием: крайне болезненный и в то же время не оставляющий совершенно никаких следов.

Реагируя на крик своего предводителя и даже наплевав на посторонних, еще четверо метростроевцев бросились в мою сторону. На этот раз пропускать удары я уже не стал, просто уворачивался, пока Зубков, Романова и приехавшие с ней обалдевшие от накала страстей добровольцы не растащили всех в стороны.

Что ж, расстановка фигур закончена, осталось нанести…

— Ответный удар, — снова подсказала шиза.

Продолжение завтра! Не пропустите!

Глава 8

Сегодня Ольга решила не полагаться на эмоции, а действовать так, как ее учили. Прежде всего, не выделяться, а если выделяться, то прятать свою власть за чьей-то другой фигурой… Что, собственно, она и сделала: приехала на завод как активист, завербованный НКВД, и предложила месячную практику для желающих по самому простому критерию: членство в партии и ГТО, сданный на вторую ступень. Ольга рассчитывала, что придется обойти несколько мест, но на Кировском уже были в курсе нового большого проекта, который курировали Ленгорсовет и лично товарищ Жданов, поэтому не просто не стали мешать, а с удовольствием поддержали. Нашли людей, выделили транспорт, пообещали помочь с питанием… Ольга неожиданно почувствовала то, чего ей, как оказалось, давно не хватало. Большого дела, большой силы, став частью которой, она могла бы лететь вперед.

Она даже успела подумать, что следующая встреча с Антоновым пройдет нормально. Кто бы сомневался, что этот студентик не оставит даже пыли от ее ожиданий. Она приехала на стройку, она узнала, что Антонов с главным инженером как раз на объекте, и отправилась туда с шиком, чтобы одновременно и похвастаться, и познакомиться. А этот гад там драку устроил! И пусть формально по морде дали именно ему, но результат-то какой?

Напавших, оказавшихся самыми главными противниками Антонова, забрали в милицию. Забавно: те успели сговориться и пытались указать на перелом пальца у своего старшего, но осмотр мгновенно показал их ложь. Неужели, получше ничего придумать не смогли? Впрочем, возможно, тут была какая-то хитрость. Уж больно быстро после того, как задержанных увезли, Антонов прекратил тереть щеку, где не осталось и следа от удара, и принялся фонтанировать новыми задачами.

Возможно, и не стоило спешить к нему так уж сразу? Ольга поморщилась, но дала согласие снова связаться с заводом и обеспечить добровольцев еще и на работах с фундаментами. В процессе обсуждений взгляд девушки зацепился за ту самую схему вентиляции, которую Антонов показывал ей с утра. Были у нее сомнения, насколько грамотно студент все сделал, но судя по реакции инженера-метростроевца тот не увидел в ней никаких явных изъянов. Чем дальше, тем больше у Ольги появлялось вопросов, и теперь, как ее учили, нужно было выбрать правильный момент, чтобы не просто задать их, но и получить ответы.