Атомщик. 1939 (СИ), стр. 16

Я — нет. Но в то же время знаю, что людям нужен не только кнут. Вряд ли эта Ольга даже при желании сумеет выбить совсем уж любые ресурсы, а дойдет до ее начальства — и Гоглидзе одними словами будет уже не испугать. В общем, иногда, если это в общих интересах, можно и помочь с честью выйти из словесной дуэли.

— Если придется, дойду хоть до товарища Сталина, — для начала я пообещал то, что на самом деле был готов сделать. А вот теперь пряник. — Впрочем, нам пока не нужны профессиональные сотрудники. Берите курсантов, берите добровольцев. То, что они в итоге окажутся завязаны не на вашего босса, а на вас, меня не смущает. Более того, если мы договоримся, то я со своей стороны готов буду подтвердить, что так будет лучше для дела.

Я замолчал, ожидая ответа.

Ольга Романова прошла обучение в Школе Особого Назначения. Вернее, только созданное в октябре 1938 года заведение, где должны были ковать кадры для внешней разведки СССР, в этом году принимало свой первый набор, но… До первого набора всегда проверяют систему на тех, кого не жалко. Ольгу было не жалко. Впрочем, сама девушка нисколько не жалела, что попала в школу или как ее называли «Лес».

Со стороны это место выглядело, как дачи, скрытые за уж слишком высоким зеленым забором. Но внутри десяток домиков был обставлен с самым настоящим буржуазным шиком. Мебель, техника, даже драгоценные ковры — тут собирались готовить будущих агентов так, чтобы потом на Западе ничто не могло смутить даже выходцев из деревни. На тестовом курсе вместе с Ольгой учились еще три человека, но ни одному из них не разрешали называть свои настоящие имена. Вместо этого каждый получил право выбрать, а потом делом доказать свое право на личное прозвище… Так Ира стала Романовой: как царь закончил жизнь перед строем винтовок, так и ее жизнь вряд ли закончится как-то иначе.

А потом их группу раскидали по стране. Капитан сказал, что их просто списали, Ольга же высказала мнение, что это их последняя проверка: смогут ли они показать себя или так и пропадут, потерявшись на низовых должностях. И у нее все именно так чуть и не закончилось. Ленинград встретил девушку отделом, где только что полностью сменилось все руководство, кроме чудом удержавшегося главного начальника. В итоге каждый боялся даже пикнуть, поэтому любые инициативы давились на корню, и так было пока ее неожиданно не приставили к Антонову-младшему.

На первый взгляд все выглядело очень просто. Отец, бывший замначальника ленинградского НКВД, перед арестом успел поделиться с сыном контактами и планом, и тот начал разыгрывать партию, чтобы вытащить того из лагеря. Его начальник, Гоглидзе, в свою очередь не сумев подавить это дело в зародыше, решил держать руку на пульсе. Понять, кто в эту авантюру вовлечен, интересы сторон не самого низкого уровня, уже поддержавшие инициативу вроде бы уже списанной фигуры — это было интересно. И так Ольга получила свой шанс.

Ее учили, что нельзя спешить, что нужно сначала привязать к себе цель, но… Так не хотелось иметь ничего общего с очередным бесхребетным слизняком, и девушка пошла на небольшую уступку, решив действовать жестко. Пара знакомых из внутренних войск, искренне считающих, что видели ее на пару курсов младше в училище Менжинского, должны были настроить парня на нужный лад… Но тот неизвестным образом выкрутился, потом мгновенно считал ее. Более того начал угрожать, сразу же вычислив ее больную точку. Не справишься, тебя заменят — НКВД всегда так работало, и, возможно, это стало уже немного предсказуемым.

В то же время девушка оценила то, что Антонов запросил за сотрудничество. Ему не нужна была власть, его не интересовала постель, он хотел, чтобы она сделала ту работу, которую Гоглидзе собирался спустить на тормозах. Чувствовалось, что тот или имел какое-то дело с охраняемыми объектами или… просто был сыном своего отца, но задачи он ставил вполне конкретные. Более того, он предложил решение, которое она не видела раньше сама. Привлекать курсантов, набирать добровольцев, фактически создавать молодежное крыло и привязывать его к себе. Это было рискованно. Если проект Антоновых слишком быстро закроют, то ей точно прилетит.

С другой стороны, девушка понимала, что, несмотря на вкусную цель, у нее на самом деле нет выбора. Словно это не она завербовала студента, а он ее. Они пожали друг другу руки, она назвала свою фамилию, получив в ответ насмешливое хмыканье — а ведь даже Гоглидзе не подумал, что ее документы могут быть ненастоящими! А потом они пошли ужинать. Антонов, как оказалось, уже успел договориться с отставным полковником Санычем, что тот будет делиться с ним едой. Поссориться с семейством Петровых: впрочем, избежать этой участи и ей самой не удалось. Что удивляло, он даже не пытался наладить контакт с другими студентами. Ольга видела, как те пытаются ухаживать за ней, но вот на парня смотрели волками… Словно считали его своей законной жертвой. И какой же это было ошибкой.

Впрочем, Антонов сказал, чтобы она не лезла в его дела. Вот она и не полезет, но с удовольствием посмотрит, как он сам с ними разберется… Так Ольга думала, но только до утра. Следующий день начался с того, что туалет в их блоке оказался оккупирован одним из соседей студента. Еще один занял боевое дежурство у соседей, которые ну никак не ожидали подобного коварства с самого утра. Антонова и четвертого не было: Флеров оставался на ночь в ЛФТИ, а вот ее подопечный… Успел куда-то исчезнуть.

— Выходи! — кричал подзуживаемый женой начальник смены с Кировского. — Ты здесь вообще не живешь!

— Не могу! — отвечал жалобный голос из-за дверей, а ручка дергалась, словно в нее для защиты вцепились чьи-то дрожащие руки.

— Ты мало того, что все занял! Ты весь этаж провонял! — молчавшая до этого женщина сама ринулась в бой.

Оккупант ничего не ответил, а Ольга неожиданно заметил, как наверх проскользнул Антонов, блеснув мокрыми волосами, как будто только что закончил умываться где-то подальше от их блока. Вот где он пропадал! Знал, был готов, реализовал эту готовность.

— Тебе не кажется, что это по-детски? — спросила у него Ольга, перехватив по пути на кухню.

— Детские нападки — детские ответы, — тот пожал плечами. — Пока они не вредят делу, я могу себе позволить немного пошутить. Но вот если…

Он не договорил, но Ольга прочитала в его глазах то знакомое выражение, что порой видела в зеркале по вечерам. Не по утрам, когда она была еще полна надежд, а именно перед сном, когда очередной день, очередные тупицы заставляли ее терять веру в собственные силы. Как же иногда хотелось взять табельное оружие и решить все самым простым способом. И вот Ольга встретила человека, который тоже — она была в этом уверена — был готов пойти на что угодно.

— Кстати, вот список допусков, — Антонов сунул ей стопку бумаг. — Также я расписал свое видение по сменам, количеству людей в них, где их найти, ну и самыми крупными мазками должностные инструкции.

Самыми крупными мазками… Все это занимало около двадцати страниц, и Ольга даже представить не могла, как же нужно было уметь работать, чтобы, во-первых, их написать, а во-вторых, еще и успеть хоть немного поспать.

— Внешний контур из добровольцев поставлю сегодня, — девушка решила, что и она попробует выложиться на полную, — Внутренний из курсантов согласую и запущу в течение недели.

Сроки, которые еще недавно могли бы показаться нереальными, сами сорвались у нее с губ.

Стараюсь сдержать разочарование. Встреченная вчера агент Романова сначала показалась перспективной: готовность на жесткие меры, скорость внедрения, попытка использовать внешние данные… Увы, когда дошло до дела, сроки она поставила максимально осторожные. Впрочем, ладно. До 12 марта мы все равно только фундамент заливаем, так что внешнего контура должно хватить, но вот потом… Чем раньше мы позаботимся о том, чтобы секреты не утекали, тем лучше. В том, что после запуска прототипа им заинтересуются по ту сторону границы, я не сомневался.