Повелитель Стихий (СИ), стр. 53
Последний раз осмотрел трагичную картину, которую уже начало заметать снегом, развернулся и побрел куда-то в сторону. Возвращаться прямо сейчас к своим не представлялось возможным, так что стоило побыстрее выбрать место для сна и доспать остаток ночи. А ночевать рядом с местом боя не очень хотелось.
Уже по пути вспомнил, что моя палатка улетела с обрыва вместе с лавиной, но слава богу, у девушки в рюкзаке обнаружилась ещё одна. Так что поднявшись на ближайший хребет и выбрав место, я положил девушку на куртку и принялся обустраивать лагерь.
Затем влил в Райс лечебный экстракт. Дыхание девушки стало ровнее, бледные щеки чуть порозовели, но в созание она не пришла. Ладно, пусть спит.
Занёс девушку в палатку, стянул с неё сапоги и упаковал в спальник по самый подбородок. Райс даже не пошевелилась — лишь что-то неразборчиво пробормотала и уткнулась носом в подкладку. Сам устроился рядом, на каком-то коврике, и позволил себе наконец выдохнуть.
Тело гудело, как перетянутая струна. Голова адски болела, напоминая о пережитом веселье. Интересно, получится ли вообще заснуть в таком состоянии?
Получилось.
В сон я провалился чуть ли не мгновенно, и впервые за долгое время — без сновидений. Ни плаца Легиона, ни ледяной пустоты космоса, ни горящих небес. Просто темнота, тишина и запах морозной свежести.
Лучший сон во всех моих жизнях.
— … руки! Убери руки, кому сказала!
Пробуждение вышло бодрым.
Открыл глаза ровно в тот момент, когда мне в лицо прилетела скомканная перчатка. Райс сидела в спальнике, прижимая к груди сапог — второй, судя по всему, и разбудил меня секундой ранее, — и смотрела взглядом, в котором боролись ярость, растерянность и отчаянное желание вспомнить вчерашний вечер.
— Доброе утро, — миролюбиво сказал я, на всякий случай отодвигаясь подальше.
— Что. Ты. Делаешь. В моей палатке?
— Сплю. Точнее, спал, — широко зевнул я.
— Это я вижу! — щёки девушки полыхнули не хуже её любимой стихии. — Почему ты спишь в моей палатке⁈
— Потому что моя осталась под лавиной, — пожал я плечами. — Не переживай, твоя честь в полном порядке. Ты храпела так, что на неё не покусился бы и самый отчаянный храбрец.
— Я не храплю!
— Конечно-конечно.
Судя по тому, как заметались её глаза, Райс наконец начала вспоминать. Пещера. Жребий. Старб. Огненное копьё, летящее нам навстречу. Рука девушки дёрнулась к поясу, где обычно висели флаконы с экстрактами, но нашла лишь обгоревшие лохмотья.
— Старб… — прошептала она. — Мы живы? Как?
— С трудом, — честно ответил я.
— Где он?
— Там же, где и все остальные. В пещере. И опережая твои вопросы — мне лишь чудом удалось победить. Старб вновь позволил себе слишком расслабиться.
Райс замолчала, переваривая услышанное. Я почти видел, как за стальными глазами крутятся шестерёнки: последнее, что она помнила — стена огня и моя спина. А дальше — пробуждение в собственной палатке, целая и почти невредимая.
— Что-то на невозможном, — усмехнулась Райс. — У Старба четвёртая грань, за спиной десяток единённых. А ты сидишь здесь, живой, и лицо у тебя такое, будто ты вчера в кабаке перебрал, а не… — она махнула рукой, не находя слов.
— Мне повезло, — вновь повторил я.
— Повезло, — хмыкнула Райс с непередаваемой интонацией, обращаясь куда-то к потолку палатки. — Знаешь, я ведь однажды выясню все твои секреты, Рей-из-ниоткуда. Все до единого.
— Буду ждать с нетерпением, — усмехнулся я, выбираясь наружу. — Кстати, с тебя завтрак. Как с хозяйки.
Райс и правда приготовила завтрак. Если так можно было назвать сухие галеты, которые в огромном количестве лежали у нее в рюкзаке.
— Цветок у тебя? — хрустя питательным печеньем вспомнила девушка.
— У меня.
— И ты отдашь его Ариэлле?
— Таков был уговор с самого начала.
— Жаль, — расстроилась Райс, но настаивать не стала. — Ладно. Играть в благородство — так до конца. Но если маленькая ведьма тебя обманет — а она обманет, поверь мне, — моё предложение останется в силе.
— Учту.
На этом наши последние совместные минуты подошли к концу. Определившись с тем, куда нам двигаться, закинул рюкзак на плечи и зашагал в сторону перевала. Девушке нужно было в противоположную сторону.
Уже отойдя на пару десятков шагов, услышал за спиной:
— Рей!
Обернулся. Райс стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на меня со странным выражением лица.
— Спасибо. За вчерашнее.
— Сочтёмся, — махнул я рукой.
Обратная дорога заняла почти сутки и, к моему величайшему удовольствию, прошла без единого приключения.
Горы, ещё позавчера казавшиеся смертельным лабиринтом, теперь воспринимались чем-то вроде полосы препятствий в учебке — тяжело, муторно, но предсказуемо. Нить воли исправно вытягивала меня на кручах, кошки грызли лёд, а на редких участках Бури я уже привычно подставлял лицо фиолетовым осколкам, чувствуя, как каждый разряд крохотной каплей падает в озеро. Рост почти остановился, но, как говорится, курочка по зёрнышку.
К лагерю вышел под утро, на негнущихся ногах, зато с чистой совестью и полным рюкзаком.
«Рысёнок» обнаружился ровно там, где я его оставил. А вот его экипаж…
— … говорю тебе, надо было идти за ним! Третьи сутки пошли!
— И куда ты пойдёшь, балда? В горы? Ты по лестнице поднимаешься с одышкой.
— Герта, ну хоть ты ему скажи!
Отряд был в сборе. Скиф метался вокруг костерка, размахивая руками, Брамс невозмутимо помешивал что-то в котелке, а Герта возвышалась над обоими, как скала над камешками.
— Командир! — Скиф заметил меня первым. Радость на его лице была настолько искренней, что я даже слегка растрогался. — Живой! Я же говорил, что он живой!
— Ты говорил, что пора делить его долю, — флегматично заметил Брамс.
— Я⁈ Да я!.. Да ты!..
Пока Скиф захлёбывался праведным возмущением, Герта молча оглядела меня с ног до головы, задержавшись взглядом на прожжённых дырах и бурых разводах на одежде.
— Нашёл? — только и спросила она.
— Нашёл.
— Хорошо, — кивнула женщина, и в её голосе послышалось явное облегчение. — Тогда грузимся и валим отсюда. У меня от этих гор мурашки по хребту.
Как выяснилось, времени даром троица не теряла. Пока я геройствовал по пещерам, они методично прочесали все окрестные склоны, до которых смогли дотянуться, и набили подснежниками две полные корзины. По большей части простые и спящие, но Брамс с гордостью продемонстрировал аж один пробуждённый — воздушной стихии.
— Чуяло моё сердце, что место здесь рыбное, — довольно пробасила Герта, запуская двигатель. — С таким уловом можно и в центральную палату…
— Сначала домой, — оборвал я её мечтания, устраиваясь на скамейке. — Остальное потом.
«Рысёнок» зашуршал винтом, развернулся и покатил на север.
Дорога домой оказалась до неприличия спокойной. Ни крионитов, ни нидусов, ни эларийских разъездов, ни рыжих фамильных с манией преследования. Даже Буря вела себя прилично, отступая с нашего маршрута точно по расписанию. Я отсыпался, восстанавливал нити воли, листал справочник и наблюдал, как Скиф в лицах пересказывает Герте историю о том, как он «почти в одиночку» отбился от крионита. С каждым пересказом крионитов становилось больше, а его роль — героичнее.
Идиллия, да и только.
К вечеру второго дня на горизонте выросли знакомые серые стены. Деймор — тридцать метров бетона, наледи и человеческого муравейника, зажатого между Бурей и горами. Ещё неделю назад я смотрел на эту крепость как на временное пристанище — перевалочный пункт, в котором нужно было просто встать на ноги.
Теперь всё изменилось.
Где-то там, за стенами, в клетке сидела пленная эларийка, при одном взгляде на которую моё сопряжение сходило с ума. Где-то там Ариэлла Кронверк ждала свой цветок, параллельно воюя с белоснежным котёнком королевских кровей. Где-то там сновали ищейки с Третьей высоты, пришедшие в эту глушь по мою душу.