Повелитель Стихий (СИ), стр. 52

Не слушал. Продолжал черпать силу стихии, насыщая ею всё тело. Я есть холод. Холод есть я.

Нить воли дергает меня вперед. Потом еще одна. И ещё.

Подошвы ботинок оставляют после себя длинные полосы льда на каменном полу. Старб в панике сыпет очередными воплощениями, но моя стихия сильней. Чтобы погасить его огромный шар, мне требовалась маленькая снежинка.

Финальный рывок.

Старб в панике пытается окутаться защитой, его люди поливают меня воплощениями, но бесполезно. Ледяные щиты почти не чувствуя принимали на себя все атаки.

Подойдя практически вплотную, резко выпускаю наружу всю накопленную в теле силу. Стихия послушная, словно пластилин, расходится во все стороны, превращая кусок каменной пещеры в вотчину вечной мерзлоты.

Иней за долю секунды пожирает стены, пол и людей, намертво сковывая их толстым слоем льда. Через мгновение всё было кончено. Там, где ещё недавно кипел бой, теперь стояли лишь безмолвные ледяные статуи, с застывшим на лицах ужасом.

Вот теперь точно можно было расслабиться.

Облегченно выдохнул, осматриваясь по сторонам.

Пещера продолжала стоять только благодаря какому-то чуду. Повсеместно встречались дыры, трещины, и огромные отколотые камни. О том, что здесь когда-то находилось логово нидусов, не напоминало абсолютно ничто — хрупкие яйца превратились в пыль во время насыщенного боя.

Осталась лишь куча поломанных тел, с красивой композицией, ставшей сердцем всей картины. А неплохо так получилось.

Вдруг откуда-то со стороны входа послышался сиплый кашель. Кто-то ещё остался жив?

Повернулся в сторону, с удивлением понимая, что это был за счастливчик.

— Кха-кха! Что тут произош… Кха!

Тифт, которого Старб в самом начале выкинул подальше от будущего боя, почти не пострадав лежал у стеночки. Даже немного смешно.

— Эй! Здесь есть кто живой⁈ — откашлявшись, Тифт медленно осматривался по сторонам. Осознание произошедшего медленно появлялось у него на лице. — Рей⁈

Стоило его взгляду упасть на меня, как его тут же охватил панический ужас. И судя по всему, совсем не от того, что я единственный остался в живых.

— Ты Рей⁈ Или нет⁈ — панически залепетал амбал. — Что с твоими глазами⁈

Ну светятся. Чего тут непонятного?

— Ты-ты… — с ужасом в глазах заикался Тифт. Его ноги и руки беспорядочно задергались, пытаясь убрать тело от меня подальше, однако позади была лишь каменная стена. — Ты Эларий⁈ Или кто⁈ Что с тобой случилось⁈

— Хотел бы я сам это знать.

Ледяная сосулька, выросшая из горла Тифта, поставила жирную точку в наших с ним взаимоотношениях.

Глава 23

Смерть амбала не вызвала у меня никаких эмоций. После боя внутри остались лишь усталость и опустошение. Хотя на самом деле даже не уверен, что если бы я разобрался с ним в более хорошем эмоциональном состоянии, то хоть что-нибудь почувствовал.

Тифт — это прошлое Рея и Эмилии. Не мое.

Наградив отравлявшего жизнь брата и сестры здоровяка прощальным взглядом, развернулся и побрел в сторону каменного постамента. К счастью, этот край пещеры был почти не затронут боем, и Цветок Слёз не пострадал.

Глупо бы получилось, если бы то, ради чего всё это затевалось, так бездарно было потеряно.

Черт! А где Райс?

Из-за боя судьба моей рыжевласой спутницы совсем вылетела из головы.

— Райс! Ты где!

Ответа не последовало, однако Райс нашлась быстро. Взрывной волной девушку отбросило к дальней стене, и теперь она лежала на боку среди каменного крошева — неподвижная, с рассыпавшимися по лицу рыжими прядями. Внутри неприятно кольнуло.

Присел рядом, прикладывая пальцы к шее. Пульс был — ровный, уверенный. Грудная клетка мерно поднималась и опускалась. Просто без сознания.

Живучая. Впрочем, чему я удивляюсь — эта рыжая пережила сегодня столько, что хватило бы на десяток обычных искателей.

Быстрый осмотр ничего страшного не выявил. Пара ссадин, наливающаяся на скуле гематома, обожжённые кончики волос. Одежда превратилась в лохмотья, но по большей части ещё держалась. Главной проблемой было банальное истощение — и физическое, и стихийное. Девушка выжала из своего сопряжения всё до последней капли, а такое не проходит бесследно.

Ничего. Отоспится — будет как новенькая.

Я уже собрался поднять её на руки, когда вовремя вспомнил об одной маленькой детали.

Глаза.

Не знаю зачем, но всё же достал из внутреннего кармана кулон с крошечным зеркальцев, хотя и так понимал, какую картинку там увижу. Ничего нового — оттуда на меня уставился незнакомец с абсолютно безумным взглядом — белки глаз сияли ровным голубым светом, а сеть выступивших сосудов расползлась до самых висков. В полумраке пещеры я походил на восставшего мертвеца из дешёвых страшилок.

Да уж. Увидь Райс такую картину — и даже не знаю, стала бы она меня хоть слушать.

Флакончик с каплями обнаружился там же, во внутреннем кармане. Запрокинул голову, выдавил по паре капель в каждый глаз и, проморгавшись, вновь сверился с зеркальцем. Сияние медленно угасало, сосуды прятались под кожу. Через несколько минут на меня смотрело привычное, хоть и порядком осунувшееся лицо.

Вот теперь можно было заняться делами.

Первым делом прошёлся по пещере, собирая разлетевшиеся кинжалы. Четыре нашлись быстро, пятый пришлось выковыривать из ледяной статуи, в которую превратился один из бойцов Старба. Лезвие вышло с противным хрустом, а я поймал себя на мысли, что даже и не помню, когда успел его метнуть.

Сами статуи решил не трогать. Наверняка на телах осталось немало ценного — артефакты, осколки, оружие. Но лёд сковал их намертво, сил на ковыряние не осталось от слова совсем, а главное — с каждой минутой во мне росло глухое желание убраться отсюда как можно быстрее.

Единственное исключение хотел сделать для Старба. Но, постояв немного перед заиндевевшей фигурой с застывшим на лице недоумением, лишь махнул рукой. Пусть красавчик забирает свои побрякушки с собой. Щедрость победителя.

Оставался последний, самый главный пункт.

Цветок Слёз встретил меня всё тем же едва заметным серебристым свечением. Правда, стоило подняться на постамент, как трава вновь принялось за старое: сияние усилилось, расстояние до цели стало издевательски расти, а по кругу закружились полупрозрачные копии.

— Хватит, — устало сказал я вслух. — Оба же знаем, чем всё закончится.

Цветок, разумеется, не ответил. Прикрыл глаза, отсекая иллюзии, и повёл вперёд нить воли. Прозрачная змейка, не обращая ни малейшего внимания на световые фокусы, уверенно обвилась вокруг короткого стебля.

Шаг, ещё шаг. Присел, нащупал пальцами прохладный стебель и одним движением ножа срезал его под самый корень.

Свечение мигнуло и погасло. Открыв глаза, я обнаружил в ладони неожиданно тяжёлый цветок с раскидистыми полупрозрачными листьями, в которых как ни в чём не бывало продолжали висеть кристально чистые капли. Белоснежные лепестки чуть заметно серебрились в лунном свете, падающем из отверстия в потолке.

Красивый, зараза. Даже жалко будет отдавать его Ариэлле.

Разобравшись с цветком, вернулся к Райс и поднял её на руки. Девушка оказалась неожиданно лёгкой для человека с таким тяжёлым характером.

Приводить её в чувство пока не спешил — не хотел, чтобы она стала свидетелем ледяных скульптур. Ее походный рюкзак кое-как разместился на плечах вслед за моим, и слегка прихрамывая, я направился к выходу.

Обратный путь по тоннелю прошёл спокойно. Пещера с кладкой встретила мёртвой тишиной: от сотен яиц осталось лишь месиво из скорлупы и подмёрзшей слизи, безжалостно растоптанное десятками ног. Ни одного живого нидуса.

Снаружи стояла глубокая ночь. Морозный воздух после пыльной духоты пещеры казался самым вкусным, что я пробовал в этом мире. Вот только этот факт омрачал тот момент, что перед входом в пещеру было разбросано огромное количество тел.

Страб не церемонился и разобрался со всеми ненужными зрителями, пользуясь численным и огневым превосходством.