Шеф с системой. Турнир пяти ножей (СИ), стр. 43
— Кормит?
— Ну да! Утром приходишь — завтрак. В обед — обед. Вечером — ужин. И сладости даёт, если хорошо побегал. Мамка говорит, это как чудо — я теперь домой деньги приношу, а сам сытый прихожу. Раньше-то голодали часто.
Он осёкся, поняв, что разболтался.
— Ладно, госпожа, мне бежать надо! Купец ждёт!
И он умчался, перепрыгивая через лужи.
Анна стояла посреди площади и смотрела ему вслед. Потом огляделась. Теперь она замечала то, на что сразу и не обратила внимания — мальчишек с такими же коробами. Они сновали по площади, выбегали из переулков, исчезали в подворотнях.
Веверин раскинул целую сеть, охватывающую город.
Она ожидала увидеть напыщенного мужлана, который разбогател на дешёвой жратве и теперь задирает нос, а увидела человека, который кормит чужих детей и даёт работу людям.
Добрый, поганец. Это она признала, хоть и скрипя зубами.
Ненависть никуда не делась. Она по-прежнему жгла изнутри, напоминая о том вечере у Святозара, но враг оказался сложнее, чем она думала.
Анна стиснула зубы и пошла дальше, к резиденции Князя.
Резиденция располагалась в Слободке.
Анна шла по улицам этого странного района и ловила себя на том, что озирается по сторонам. Здесь было чище, чем в остальном городе. Мостовые подметены, канавы прочищены, дома ухожены. А еще здесь кипела огромная стройка. Район собирались превратить в нечто грандиозное.
А потом она увидела трактир.
Двухэтажное здание с широкими окнами, из которых валил пар. У входа толпился народ — мальчишки и мужики с коробами и без сновали туда сюда.
Но главное — вывеска.
Огромная резная морда дракона нависала над входом. Чешуя отливала золотом и медью, глаза горели красными камнями. Такой работы Анна не видела даже в столице. Не вывеска, а настоящее произведение искусства.
Она остановилась и смотрела на дракона, чувствуя, как внутри шевелится зависть. У неё, личного мастера Великого Князя, не было такой вывески. У неё вообще не было своего места. Она готовила на чужих кухнях.
А этот рыжий выскочка построил себе дом с драконом.
Анна стиснула зубы и пошла дальше.
Резиденция Всеволода располагалась в конце соседней улицы. Это оказался добротный купеческий дом, который Князь занял на время пребывания в городе. Стража у ворот узнала Анну и пропустила без вопросов.
Она нашла Всеволода в кабинете на втором этаже.
Князь сидел за столом, потягивая вино из серебряного кубка. Напротив него расположился грузный мужчина лет пятидесяти с холёной седой бородкой и масляными глазками. Он был одет в расшитый золотом кафтан заморского покроя, на пальцах блестели перстни, а на шее висела толстая цепь с медальоном.
Бернардо из Венето. Придворный мастер с Южных берегов, который последние десять лет кормил столичную знать. Анна знала его. Пересекались при дворе. Он считал себя величайшим поваром Севера и смотрел на остальных как на грязь под ногтями.
— А вот и она! — Князь поднял кубок. — Мой лучший мастер. Проходи, садись.
Бернардо повернулся и окинул её взглядом. На его лице появилась снисходительная улыбка.
— Анна Мстиславовна. Какая встреча.
— Бернардо, — она кивнула, не улыбаясь.
— Присаживайся, — Князь махнул рукой на свободное место. — Мы тут обсуждаем стратегию турнира. Бернардо согласился возглавить нашу команду.
Анна остановилась.
— Возглавить?
— Ну разумеется, — Бернардо развёл руками. — Государь пригласил лучшего. Турнир — дело серьёзное, здесь нужен опыт. Настоящий опыт, а не… — он окинул Анну взглядом с головы до ног, — … женские забавы.
Анна молча смотрела на него.
— При всём уважении к твоим талантам, дорогая, — продолжал Бернардо, сложив руки, — турнир это мужская война. Женщины слишком эмоциональны. Оставайся в команде, режь салаты, помогай с гарнирами, а серьёзную работу предоставь профессионалам.
Он улыбнулся и отпил вина.
Князь смотрел на Анну с интересом.
Ещё недавно она бы взорвалась, но с вечера у Соколовых что-то изменилось. Ярость никуда не делась — она просто ушла глубже, превратилась в лёд.
Анна медленно подошла к столу и остановилась напротив Бернардо. Наклонилась, опираясь ладонями о столешницу. Втянула воздух.
— От тебя воняет розовой водой, — сказала она негромко.
Бернардо моргнул.
— Что?
— Розовая вода, — повторила Анна. — Ты облился ею с утра, как столичная модница. Как ты собрался различать ароматы блюд, если сам воняешь на весь дом? Повар должен чувствовать еду, а не собственные духи.
Бернардо побагровел.
— Да как ты смеешь…
— И ещё, — Анна выпрямилась и скрестила руки на груди. — Ты сказал, что женщины слишком эмоциональны? Посмотри на себя. Ты покраснел и потеешь, а я спокойна. Так кто из нас эмоционален?
Бернардо застыл, наполовину приподнявшись.
— Ты хочешь возглавить команду? — Анна чуть наклонила голову. — Докажи, что имеешь право. Прямо сейчас. Ты и я. Одно блюдо. Князь рассудит.
Она посмотрела на Всеволода.
— Если он победит — я буду резать его салаты. Если выиграю я — он уезжает обратно в столицу сегодня же.
Князь широко улыбнулся.
— Ну что ж. Это будет интересно. Бернардо?
Тот стоял, багровый от злости. Отказаться — значит признать поражение. Согласиться — рисковать репутацией.
Бернардо медленно выдохнул.
— Хорошо, — процедил он сквозь зубы. — Через час ты пожалеешь о своих словах, девочка.
Анна улыбнулась.
— Посмотрим.
Кухня княжеского дома была просторной и хорошо оборудованной.
Две печи, длинный стол, полки с посудой, ледник в углу. Князь устроился в кресле у стены, приказав слугам принести ещё вина. Он собирался наслаждаться зрелищем.
Анна и Бернардо встали по разные стороны стола.
— Час времени, — объявил Князь. — Одно блюдо. Начинайте.
Бернардо рванул к леднику первым. Вытащил корзину с откормленными перепёлками, бросил на стол и принялся за работу.
Анна не торопилась. Она подошла к леднику, осмотрела содержимое. Мясо, птица, рыба, овощи. Её взгляд остановился на тёмно-красной вырезке косули с тонкой плёнкой жира.
Она взяла мясо и вернулась к столу.
Бернардо разделывал перепёлок. Его руки двигались быстро и уверенно — он удалял кости, оставляя тушки целыми. Разделать перепёлок таким способом — особое мастерство. Анна признала это про себя. Он вскрывал птицу одним движением, отделял хребет и выворачивал рёбра. Через десять минут шесть бескостных тушек лежали перед ним.
Анна достала шеф-нож.
Положила вырезку на доску, провела по ней пальцами и начала зачищать плёнки. Одно движение — и тонкая плёнка отделялась от мяса. Через минуту вырезка была готова к работе.
Бернардо уже рубил начинку. В неё пошли белые грибы, кедровые орехи, куриная печень. Он добавлял специи — шафран, гвоздику, мускат. От них по кухне поплыл мощный аромат.
Анна в это время резала мясо на одинаковые медальоны, толщиной в два пальца. Пять кругов легли на доску ровной линией.
Дверь открылась, вошёл Оболенский. Ревизор остановился у порога, окинул взглядом сцену и молча встал рядом с Князем.
Бернардо фаршировал перепёлок. Набил тушки начинкой, зашил суровой ниткой и бросил на раскалённую сковороду — птицы зашипели, по кухне потёк запах жареного мяса.
Анна промокнула медальоны чистой тряпицей. Накалила сковороду до предела — масло подёрнулось дымком. Положила мясо и обжарила сорок секунд с одной стороны. Перевернула. Сорок секунд с другой. Сняла и отложила на тёплую тарелку.
— Отдыхай, — прошептала она мясу.
В это время Бернардо колдовал над соусом. Влил сладкое заморское вино, добавил шафран, гвоздику, мёд. Соус загустел, потемнел, запах стал ещё тяжелее.
Анна работала иначе. Она бросила в сковороду мясные обрезки — плёнки, жилки, всё, что осталось после зачистки. Обжарила до черноты, залила водой, выпарила. Снова залила, снова выпарила. Получился концентрированный мясной сок. В него она добавила горсть можжевеловых ягод и несколько клюквин.