Шеф с системой. Турнир пяти ножей (СИ), стр. 34
По залу прокатился восхищённый вздох. Девица с жемчугом, которая давно забросила свои капризы, прижала ладони к щекам. Её мать обмахивалась платком, хотя в зале было прохладно.
— Рыжий варвар, — томно протянула Ольга. — Звучит… интригующе.
— Более чем! — Марфа продолжала читать. — «Он держится как князь, хотя родом из простых. Смотрит на знать без страха и почтения. Говорят, сам Иларион, глава Владычного полка, называет его внуком…»
— Внуком Илариона⁈ — ахнула боярыня в лиловом.
— Не кровным, конечно! — Марфа отмахнулась. — Но Владыка его привечает, как родного! Защищает от врагов! Это так… так…
— Романтично, — подсказала Наталья.
— Именно!
Анна сидела неподвижно. Что-то холодное шевельнулось у неё внутри — пока ещё смутное и неоформленное. Рыжий. Высокий. Широкоплечий. Север. Эти слова складывались в картину, которую она не хотела видеть.
— А ещё, — Марфа понизила голос до театрального шёпота, — тётушка пишет, что он готовит такие блюда, каких никто никогда не видел. Не наши или заморские, а совсем другие. Говорят, он знает секреты, которые не знает никто в мире.
— Секреты? — Ольга скептически хмыкнула. — Какие ещё секреты?
— Волшебные! — вмешалась девица с жемчугом. — Моя кузина писала из тех краёв. Говорит, он делает сыры, как на юге, за морем. И мясо особенное, которое у главного купца подавали!
Анна почувствовала, как у неё дёрнулся глаз. Сыры. Мясо долгой выдержки. Рыжий варвар с Севера.
Нет. Не может быть.
— И ещё! — девица задыхалась от восторга. — Он готовит на огне прямо перед гостями! Устраивает представление! Еда горит, а потом — раз! — и готово! Вкуснее, чем у любого столичного мастера!
Марфа захлопала в ладоши.
— Вот видите! Я же говорила — он невероятен! Ах, я так хочу его увидеть! Хочу попробовать его еду! Хочу…
Она мечтательно вздохнула.
— … хочу получить от него рецепт!
Девушки захихикали. Одна из боярынь покачала головой, но улыбка у неё была снисходительная, понимающая.
Анна сидела очень прямо. Спина окаменела. Пальцы впились в ткань платья.
— Как, — она услышала свой голос будто со стороны, — как зовут этого… героя?
Марфа удивлённо посмотрела на неё.
— А ты не знаешь? — она снова заглянула в письмо. — Александр Веверин! Боярин Александр Владимирович Веверин! Разве не прекрасное имя?
Звон.
Все обернулись. Анна смотрела на свою руку, которая только что сжимала чашку со сбитнем. Теперь чашка лежала на полу, разбитая на три неровных куска. Сбитень растекался по доскам бурой лужицей.
— Анна! — Марфа вскочила. — Ты что? Тебе плохо?
— Нет, — Анна медленно подняла голову. Лицо её было совершенно спокойным — так спокойно море перед бурей. — Всё хорошо. Рука дрогнула.
Она встала. Отряхнула платье. Посмотрела на подруг — на их восторженные лица и горящие глаза.
Александр Веверин. Рыжий наглец, который унизил её перед всем залом. Посмел читать ей лекции о соусах. Предложил «поучить» её, как нерадивую ученицу и отказался от поединка, потому что она «недостойна встать с ним к одной печи».
И теперь весь Княжеград вздыхает по нему, как по герою из сказки.
— Мне нужно идти, — сказала Анна ровным голосом. — Простите. Срочное дело.
— Но Анна! — Марфа схватила её за руку. — Мы ещё не выбрали тебе платье! И ты должна поехать с нами на турнир! Обещай, что поедешь!
Анна посмотрела на неё. Улыбнулась — краешком губ, без тепла.
— О да, — сказала она тихо. — Я поеду. Непременно поеду.
Она высвободила руку и пошла к выходу. За спиной продолжали щебетать о рыжем варваре, о его чудесной еде, о романтике поединка. Анна не слышала. В ушах шумела кровь, а перед глазами стояло одно самодовольное, насмешливое лицо, обрамлённое огненными волосами.
Дверь терема ударилась о стену с таким грохотом, что слуга в сенях подпрыгнул и выронил поднос.
Анна пронеслась мимо, не глядя.
Туфля слетела с ноги на лестнице — она пнула её так, что та отскочила от перил и угодила в лоб поднимавшейся навстречу служанке. Та охнула и прижалась к стене, но Анна уже была на втором этаже.
Коридор. Двери. Её комната.
Рывок — и она внутри.
Хлопок двери за спиной.
Анна стояла посреди комнаты и тяжело, рвано дышала, как после бега. Сердце колотилось где-то в горле. Руки тряслись.
Она огляделась.
Шёлковые подушки на лавке. Серебряное зеркало на столике. Резная шкатулка с украшениями. Расписной кувшин для умывания.
Первой полетела подушка.
Она врезалась в стену и упала на пол с мягким звуком. Недостаточно. Анна схватила вторую, третью, швырнула их в разные углы. Потом пнула пуфик — тот опрокинулся, покатился, ударился о ножку кровати.
Мало. Мало!
Шкатулка. Анна схватила её и замахнулась — но остановилась. Там были материнские серьги. Единственное, что осталось.
Она поставила шкатулку обратно. Руки тряслись ещё сильнее.
Кувшин.
Вот кувшин можно.
Грохот. Звон. Осколки разлетелись по полу, вода растеклась лужей.
Лучше. Но всё ещё недостаточно.
Анна заметалась по комнате. Пинала всё, что попадалось под ноги. Скинула покрывало с кровати. Сдёрнула занавеску с окна — та затрещала, но удержалась, и это разозлило ещё больше.
— Варвар! — вырвалось у неё. — Дикарь! Деревенщина!
Она пнула опрокинутый пуфик. Тот отлетел к двери.
— Любовь всея столицы! — голос срывался на визг. — Герой! Романтик! Укротитель князей!
Ещё один пинок. Подушка впечаталась в зеркало, и то качнулось на подставке.
— Его еда творит чудеса! — Анна передразнила писклявый голос Марфы. — Он такой загадочный! Такой опасный! Ах, я хочу от него рецепт!
Она остановилась посреди разгрома, тяжело дыша. Волосы выбились. Платье измялось. На щеках горел лихорадочный румянец.
Рецепт. Они хотят от него рецепт.
А он… он посмел… он…
— Если хочешь чему-то научиться — приезжай в Вольный город, — процедила она, вспоминая его слова. — Может, я найду часок. Покажу тебе, как правильно с дичью работать.
Она схватила уцелевшую подушку и заорала в неё.
Потом отбросила подушку и рухнула на разорённую кровать.
Потолок плыл перед глазами. В голове гудело.
Александр Веверин. Рыжий наглец с Севера. Человек, который унизил её перед князем Святозаром и всей его дружиной и отказался от поединка, потому что она — она! — оказалась недостойна.
И теперь все эти дуры пищат о нём, как о сказочном принце и мечтают попробовать его стряпню.
А она, Анна, лучший повар при дворе Великого Князя, сидит здесь и слушает, как её врага превозносят до небес.
Это было невыносимо.
Это было унизительно.
Это было…
Стук в дверь.
— Анна? — из за двери прозвучал голос отца, спокойный и чуть насмешливый. — Дочка, ты там живая? Слуги говорят, ты полдома разнесла.
Анна не ответила. Она лежала на кровати и смотрела в потолок.
— Я войду, — предупредил Мстислав Данилович.
Дверь открылась.
Мстислав Данилович вошёл неспешно, огляделся и присвистнул.
— Однако, — сказал он, переступая через мокрое пятно от кувшина. — Я думал, слуги преувеличивают. Оказывается, преуменьшают.
Он был одет по-домашнему — в простой кафтан, без пояса и украшений. В руке держал кубок с наливкой. Седеющая борода была аккуратно расчёсана, а в умных глазах плясали весёлые искорки.
Боярин подобрал опрокинутый пуфик, поставил его у стены и опустился в кресло, которое каким-то чудом уцелело в разгроме. Сделал глоток наливки. Посмотрел на дочь, распластавшуюся на кровати.
— Чего бушуешь, егоза? — спросил он с неприкрытым удовольствием.
Анна не пошевелилась.
— Ничего.
— Ничего, — повторил Мстислав задумчиво. — Разбитый кувшин. Подушки по всей комнате. Занавеска едва держится. Служанка с шишкой на лбу. И всё это — ничего?
Анна промолчала.
Мстислав отпил ещё наливки и откинулся в кресле, устраиваясь поудобнее. Он явно никуда не торопился.