Шеф с системой. Турнир пяти ножей (СИ), стр. 33
Белозёров понимал.
Он стоял посреди палаты и чувствовал, как земля уходит из-под ног. Двадцать лет он строил своё положение в этом городе. Плёл интриги, заключал сделки, устранял врагов. Он был хозяином Вольного города, и все это знали.
А теперь его собственные люди отправляли его на поклон к врагу.
— Завтра утром, — сказал Вершинин, отступая. — Пойдёшь в Слободку и сделаешь всё, что нужно. Вопросы есть?
Вопросов не было.
Совет Господ поднялся и двинулся к выходу. За ними потянулись купцы. Один за другим они выходили из палаты, и двери закрывались за ними со стуком.
Белозёров остался один.
Свечи в подсвечниках догорали, чадя и оплывая воском. Тени ползли по стенам. За окном выл ветер.
Он опустился в кресло и уставился в пустоту.
Завтра ему, Главе Вольного города, придётся идти в Слободку. Стучать в ворота человека, которого он травил. Просить о помощи того, кого пытался уничтожить.
И молиться, чтобы рыжий не спустил на него собак.
Привет, ребята) с завтрашнего дня главы выходят через день. Автору надо отдохнуть и как обычно продумать сюжет дальше) спасибо за понимание
Глава 16
Ранняя весна в Княжеграде пахла талым снегом и дымом из печных труб.
Анна стояла у окна модного дома мадам Феклы и смотрела, как с крыш капает вода в грязные лужи. За спиной шуршал шёлк, звенел смех, щебетали десятки голосов. Она не понимала, зачем согласилась сюда прийти.
Марфа Долгорукова затащила её силой. «Ты совсем одичала на своей кухне! — заявила она утром, врываясь в дом без приглашения. — Сидишь там, варишь свои зелья, скоро мхом порастёшь! Едем, тебе нужно новое платье, и не спорь!» Анна спорила — долго, упорно, с примерами и аргументами, но Марфа была из тех, кто не слышит слова «нет». Она просто стояла, скрестив руки, и ждала, пока Анна сдастся.
Анна сдалась.
И вот теперь она торчала в этом душном зале, набитом боярынями и их дочерями, и мечтала оказаться где угодно — только не здесь. На кухне, например. Там сейчас готовилось тесто для нового рецепта, и она должна была проверить консистенцию через два часа. Там стояли горшки с бульоном, который требовал внимания. Ждали эксперименты с новым соусом, над которым она билась уже третью неделю.
А вместо этого — шёлк, духи и бесконечное щебетание о фасонах.
— Анна! Анна, иди сюда! — голос Марфы прорезал гул голосов.
Анна вздохнула и отошла от окна.
Главный зал мадам Феклы был похож на выпотрошенный шкаф. Повсюду громоздились рулоны ткани — парча, бархат, китайский шёлк, тонкое сукно из заморских земель. Швеи сновали между клиентками, держа во рту булавки и бормоча что-то невнятное. На возвышениях стояли манекены в недошитых платьях — один рукав есть, другого нет, подол приколот кривовато.
В углу три боярыни одновременно требовали внимания модистки, и та металась между ними, как курица с отрубленной головой. У дальней стены молодая девица капризно топала ногой, потому что жемчуг на корсаже был не того оттенка. Её мать стояла рядом и отчитывала помощницу швеи, которая виновато кивала.
Обычный день в модном доме. Анна не понимала, как люди могут тратить на это столько времени и сил.
Марфа сидела на низком диванчике в центре зала, окружённая подругами. Рядом устроилась Ольга Шереметева, дочь командира дворцовой стражи — томная красавица, которая даже моргала медленно и со значением. Наталья Воронцова, младшая и самая восторженная из троицы, грызла засахаренный орешек из вазочки, которую кто-то додумался поставить для гостей. Ещё несколько девиц, чьих имён Анна не помнила, теснились вокруг, вытягивая шеи.
— Садись! — Марфа похлопала по дивану. — Ты должна это услышать!
Анна села, стараясь не морщиться. Диван был слишком мягкий, слишком низкий, и она сразу почувствовала себя неуютно. Все эти разговоры о фасонах, вышивках и жемчугах — не её мир. Её мир пах дымом и специями, там руки были в муке и масле, а не в кружевных перчатках.
— Так вот! — Марфа подняла письмо с таким видом, будто держала священную реликвию. — Тётушка пишет из Вольного города! Там творится невообразимое!
Вокруг тут же сгустилась толпа. Несколько боярынь постарше, делавших вид, что выбирают ткани, незаметно придвинулись ближе. Девица с неправильным жемчугом забыла о своих капризах и навострила уши. Даже швеи замедлили свою беготню.
— Турнир! — объявила Марфа, выдержав драматическую паузу. — Великий кулинарный турнир! Государь Всеволод бросил вызов какому-то повару!
— Повару? — Ольга медленно приподняла бровь. — Наш Государь — и повар? Марфа, милая, ты что-то путаешь.
— Ничего я не путаю! — Марфа обиженно надула губы. — Вот, читай сама, если не веришь!
Она сунула письмо Ольге под нос. Та взяла его двумя пальцами, будто боялась испачкаться, и пробежала глазами.
— Действительно, — протянула она с удивлением. — Кулинарный поединок. Пять раундов. Ставка — пять районов Вольного города…
— Пять районов⁈ — взвизгнула Наталья, роняя орешек на платье. — Это же половина города!
— Больше, чем половина, — поправила боярыня в лиловом бархате, которая уже не притворялась, что выбирает ткани. — Это порт, торговые ряды, ремесленные кварталы… Это же весь город!
По залу прокатился возбуждённый гул. Женщины переглядывались, перешёптывались, охали и ахали.
— Но это ещё не всё! — Марфа забрала письмо обратно. — Тётушка пишет, этот повар — не простой человек! Он Ктитор Северной епархии! Его сама Церковь защищает!
— Ктитор? — переспросила девица с жемчугом. — Повар — и Ктитор?
— Да! — Марфа сияла, упиваясь всеобщим вниманием. — Тётушка пишет, он творит настоящие чудеса! Его еда исцеляет больных! Возвращает молодость старикам! Церковь признала его дар богоугодным!
Боярыня в лиловом схватилась за сердце.
— Возвращает молодость? — голос её дрогнул. — Ты уверена, дитя? Это точно?
— Тётушка клянётся! — Марфа прижала руку к груди. — Она сама видела, как старый боярин, который еле ходил, после его еды пустился в пляс!
Анна слушала вполуха, разглядывая свои ногти. Чудеса. Исцеления. Богоугодный дар. Звучало как сказка для доверчивых провинциалок. Она-то знала, что никакая еда не творит чудес — только мастерство, знание продуктов и точный расчёт. Всё остальное — россказни для тех, кто не понимает, как работает кухня.
— И когда этот турнир? — спросила Ольга, возвращая письмо Марфе.
— Через месяц! Судить будут Патриарх и Глава Гостиной сотни!
— Патриарх⁈ — это уже была мать девицы с жемчугом. — Сам Патриарх⁈
— Сам! — Марфа торжествовала. — И Аглая Павловна Зотова рассылает приглашения всей знати! Тётушка говорит, пропустить это — позор на весь род! Все едут!
— По весенней распутице? — Ольга поморщилась. — Дороги развезло, застрянем где-нибудь посреди леса, волки съедят.
— Ничего не застрянем! — Марфа отмахнулась. — Папенька уже велел готовить кареты!
— Мой тоже, — подала голос Наталья, стряхивая орешек с подола. — Маменька говорит, пропустить такое — немыслимо.
Анна высвободила руку, которую Марфа успела схватить в порыве энтузиазма.
— Интересно, — протянула она лениво, больше чтобы поддержать разговор. — Что за повар такой, что Государь снизошёл до поединка с ним?
Марфа мечтательно закатила глаза.
— Ах, Анна, если бы ты знала! Тётушка пишет, он невероятен! Один человек против целого государства! Представляешь?
— Один повар, — поправила Ольга. — Не воин, не князь. Повар.
— Тем романтичнее! — Марфа прижала письмо к груди. — Простой человек, который бросил вызов самому Государю! Это как в сказках! Как в былинах!
Наталья подобрала ноги на диван и обхватила колени руками.
— А какой он? Тётушка пишет?
— Пишет! — Марфа зашуршала страницами. — Вот, слушайте… «Высокий, широкоплечий, настоящий варвар с Севера. Волосы красные, как пожар, глаза — чистый лёд. Говорят, он укротил самого Князя одним взглядом…»