Зима возмездия (ЛП), стр. 80
Плевать.
Запыхавшись, она добралась до тропинки, что вела через лес к поляне. Там стоял мопед.
Чёрт бы всё побрал!
Ясмин огляделась.
Проклятие, его нет! Неужели угнали?
В отчаянии она метнулась через поляну. Здесь, наверху, ветер задул сильнее, и она подняла воротник парки. Издали виднелось, как в загородном доме фон Коттена горит свет — в нескольких окнах на двух этажах.
Как там Нина? Сколько ещё ударов ей придётся вытерпеть от этого типа?
Где же эта чёртова…?
И тут она увидела мопед — лежал в траве. Видно, ветер опрокинул. С облегчением Ясмин подбежала, подняла машину, сняла противоугонную цепь, надела шлем — Нинин повесила на руль — и вскочила в седло. Завела, прибавила газу, включила передачу и рванула с места под рёв мотора; мерзлая земля полетела из-под колеса.
Через несколько метров она спохватилась, что забыла надеть перчатки, лежавшие в кармане парки, но останавливаться сейчас не хотелось. Окоченевшими пальцами она гнала мопед вниз с холма, вдоль границы участка фон Коттена, мимо главного входа — к шоссе. Сверилась с указателем и помчалась дальше в сторону Лейпцига по дороге, тянувшейся между полей.
Она попыталась вспомнить. Ближайшее селение называлось Витчерсдорф, входило в состав Кётцшау, выглядело ровно так, как звучало, и насчитывало, кажется, сотню жителей. До него было километров пять-шесть, и оттуда дорога сворачивала на северо-восток, к Лейпцигу.
Но Ясмин не собиралась поворачивать. Она остановится там, отыщет трактир, кабак или, на худой конец, позвонит в чью-нибудь дверь. Кто-нибудь да поможет — даст телефон, чтобы позвонить отцу.
Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»
ГЛАВА 61
ГЛАВА 61
После того как жилистый мужчина с угловатым, изрытым оспинами лицом отвесил ей две оплеухи — щёки полыхнули, будто их сунули в огонь, — Нина успела достать его отцовской опасной бритвой. Полоснула по рукаву пиджака и по тыльной стороне кисти.
Он лишь коротко взвыл, тут же выбил лезвие у неё из руки и снова ударил ей в лицо — на этот раз кулаком. Потом кое-как замотал рану полотенцем, схватил Нину за волосы и выволок из ванной.
Спотыкаясь за ним, она молотила руками и ногами куда придётся и заодно пустила трещину по стеклянной витрине с ножами и охотничьими ружьями. Её попыток вырваться он словно не замечал и протащил её вниз по лестнице.
Бедро её на каждой второй ступени врезалось в перила, кожа на голове горела, и наверняка этот ублюдок выдрал у неё не один клок волос. С размаху он швырнул её на пол прихожей, и Нина проехалась по плитке.
— Кристина, это твоя сообщница? — спросил мужчина, которого Нина про себя успела окрестить Сволочью.
Кристина смерила её взглядом сверху вниз.
— В жизни эту шлюху не видела.
— Сейчас всё выясним, — вмешался Рихард фон Коттен.
В руке у него было раскрытое охотничье ружьё; он один за другим вгонял патроны в патронник. Потом защёлкнул стволы и принялся водить ими попеременно то на Нину, то на Кристину.
— Отец, что это значит? — крикнула рыжеволосая.
— Молчи! И с места не двигайся!
Нина с мольбой посмотрела на молодую женщину, но не разглядела на её лице ни тени сочувствия.
Хреновая ситуация.
Рихард фон Коттен на секунду вышел из холла, и Нина услышала его глуховатый голос из соседней комнаты:
— Ужин до особого распоряжения отменяется. Эдвин, отнесите ей только лекарство, а после ступайте вместе с Агатой и сестрой Викторией во флигель для прислуги. И передайте моему шофёру, чтобы был наготове — на случай, если он нам понадобится.
Кристина взглянула на Сволочь.
— Сестра Виктория? Это ещё кто? И что за «она»? Кому Эдвин должен отнести лекарство?
— Всё по порядку! — рыкнул Сволочь и мотнул головой в сторону Нины. — Сначала разберёмся с этой.
Тут вернулся фон Коттен и ткнул пальцем в дочь.
— Стоишь здесь и с места не двигаешься, ясно?
Потом он посмотрел на Сволочь и коротко кивнул на Нину, всё ещё скорчившуюся на полу.
Не говоря ни слова, тот снова схватил её за волосы и потащил за собой.
Через две минуты она лежала в кухне. Сволочь перевернул посреди комнаты тяжёлый обеденный стол вверх ножками, так что они теперь торчали кверху, точно четыре столба.
Нина лежала спиной на изнанке столешницы, руки и ноги раскинуты, как у распятой, запястья и лодыжки притянуты кусками проволоки к ножкам стола. Чем больше она шевелилась, тем глубже проволока врезалась в кожу.
— Старый, но действенный приём допроса из Израиля — когда под рукой нет ничего получше, — заметил Сволочь.
В кухне пахло рыбой и шпинатом. В кастрюле всё ещё что-то побулькивало; Сволочь врубил вытяжку на максимум.
— Чтобы в доме никто не услышал, как ты орёшь, — пояснил он.
Кристины нигде не было видно.
Следом он опустил жалюзи на обоих окнах.
— На всякий случай — чтоб тебя ещё и никто не видел.
Сердце Нины колотилось как сумасшедшее. Она невольно сглотнула.
— Что тебе тут было нужно?
Она постаралась, чтобы голос звучал нахально:
— Думала, в такой халупе можно по-лёгкому деньжат и побрякушек прихватить.
— Стало быть, мелкая воровка?
Нина кивнула, повернула голову и сплюнула кровь — Сволочь, как она теперь поняла, давеча, видимо, расшатал ей передний зуб. Слюна потянулась тонкой нитью из уголка рта.
— И зачем такой хорошенькой девочке столько денег?
Она уставилась в потолок и краем глаза увидела, как в кухню вошёл Рихард фон Коттен со своим ружьём.
— Для бабушки. Она болеет.
— Чушь! — рявкнул Сволочь.
— Ладно, на наркотики, — выдавила Нина, не придумав ничего убедительнее.
— Что ты употребляешь?
Чёрт! Что я употребляю?
— Кристалл-мет… на большее у меня денег нет.
Сволочь опустился рядом с ней на одно колено, сунул ей два пальца в ноздри и рванул голову назад. Нина вскрикнула, попыталась цапнуть зубами пальцы его другой руки, которой он оттягивал ей нижнюю губу, — но не достала.
Через мгновение Сволочь её отпустил.
— Колешься?
Не дожидаясь ответа, он задрал ей парку и свитер до локтя, чтобы взглянуть на сгиб руки. Никаких следов от уколов, разумеется, не было. Как и налёта на зубах.
— Ладно, мисс Лгунья. Ещё раз: что тебе тут было нужно?
Она молчала, и он принялся обшаривать наружные и внутренние карманы её парки.
— Как ты сюда добралась?
— Пешком.
Сволочь ощупал её джинсы и, не найдя ключа зажигания, видимо, всё-таки эту ложь проглотил. Нашёл только мобильник и кошелёк, который наскоро перетряхнул.
— Гляньте-ка: воровка-наркоманка с банковской картой. — Он выпрямился, посмотрел на неё сверху вниз и бросил паспорт ей на грудь. — Нина Хинце… в другой раз лучше оставляй документы дома.
Рихард фон Коттен подошёл и с любопытством оглядел её; ствол ружья смотрел ей прямо в лицо.
— Хинце? Ты дочь Клауса Хинце?
— А кто такой, чёрт побери, этот Клаус Хинце? — выкрикнула она, и душу обожгло: отрекаться от отца было невыносимо.
Сволочь снова склонился над ней, но теперь перевернул её на бок — так, что проволока ещё глубже врезалась в кожу, зато ублюдок добрался до заднего кармана джинсов.
— Там ничего нет, — соврала она.
— Да? А это что? — Сволочь выпрямился, разгладил измятую визитку. — «Вальтер Пуласки, Лейпциг, дежурная криминальная служба».
Он бросил взгляд на фон Коттена. Тот кивнул так, будто давно это предчувствовал.
— В одном из телефонных разговоров вдова Хинце упоминала следователя по фамилии Пуласки. Он беседовал с ней в мотеле, — пояснил он Сволочи и тут же обратился к Нине: — Мне жаль того, что случилось с твоим отцом. Поверь, никто из нас этого не хотел. Так или иначе… — он сочувственно вздохнул, — …ты либо как-то связана с Кристиной, либо — что куда вероятнее — с уголовной полицией. И то и другое не сулит ничего хорошего.
Сволочь кивнул с видом человека, точно знающего, что делать дальше. Он шваркнул мобильник Нины об угол столешницы — телефон развалился пополам, — и вынул сим-карту. Видимо, не желал, чтобы её отследили по сигналу. А затем без замаха ударил носком ботинка ей в рёбра.